В 2019 году международная группа учёных под руководством Массимо Пьяцца опубликовала в журнале Science Advances результаты генетического анализа останков из некрополя Ашкелона. Ашкелон — один из пяти главных городов филистимлян, раскопанный на территории современного Израиля. Анализ ДНК двенадцати индивидуумов из трёх хронологических горизонтов — ранний, средний и поздний железный век — дал результат, которого никто не ожидал в такой степени чёткости.
Ранние филистимляне несли значительный генетический компонент, связанный с Южной Европой — Критом, Сардинией, Иберийским полуостровом и Малой Азией. Этот компонент практически исчез уже к позднему железному веку, полностью растворившись в местном левантийском населении.
Иными словами: генетически отследить «филистимлян» можно лишь в самом начале их пребывания в регионе — и уже через несколько столетий их биологически не отличить от соседей.
Это меняет всю постановку вопроса о связи с современными палестинцами.
Кто такие филистимляне на самом деле
Имя «филистимляне» входит в число самых знаменитых этнонимов древности — и одновременно в число наиболее расплывчато понимаемых.
В египетских источниках они фигурируют как «Пелесет» — один из народов моря, осаждавших Египет около 1200 года до н.э. при Рамсесе III. Рельефы в Мединет-Абу фиксируют сражение с ними на суше и на море. Египтяне отбились. Пелесет осели на южном побережье Ханаана — в районе нынешней прибрежной полосы Газы и Ашкелона.
Здесь они основали или захватили пять городов — так называемое Пятиградие: Газу, Ашкелон, Ашдод, Экрон и Гат. Это была не кочевая орда, а городская цивилизация с развитой культурой. Их характерная биколорная керамика — сосуды с чёрно-красным геометрическим орнаментом — сразу узнаётся в любом музее Ближнего Востока. Они использовали железо в то время, когда большинство соседей ещё работали с бронзой. Торговали, воевали, заключали союзы.
Откуда именно они пришли — вопрос, который до сих пор окончательно не закрыт. Эгейский мир, Крит, Кипр или Малая Азия: версии конкурируют. Генетические данные 2019 года указывают скорее на западносредиземноморский, то есть эгейско-анатолийский источник, но с оговорками: выборка мала, а сама популяция была смешанной с самого начала.
Что говорит Библия — и что из этого историческая реальность
Библейская традиция создала образ филистимлян, который прочно осел в культурной памяти: это враги Израиля, некультурные воины, люди без бога. Слово «филистер» в немецком языке до сих пор означает «тупой обыватель» — прямое наследие этого образа, прошедшее через лютеранскую традицию.
Но библейский портрет — это литературный и богословский конструкт, а не этнографический отчёт.
Реальные филистимляне были куда сложнее. Они поклонялись собственным богам — главным был Дагон, бог зерна и плодородия, известный ещё из угаритских текстов. Аштарот, богиня любви и войны, также занимала видное место в их культе. Но параллельно они достаточно быстро усваивали ханаанские религиозные практики и даже израильские имена в их ономастике встречались всё чаще.
Ассирийские хроники VIII–VII веков до н.э. фиксируют филистимские города как вполне самостоятельные политические субъекты, периодически сопротивляющиеся ассирийскому давлению. Ашдод поднимал восстание. Экрон чеканил монету и торговал оливковым маслом в промышленных масштабах — раскопки выявили там одно из крупнейших известных прессовых производств древнего мира.
Это не «дикари с дубинами» из воскресных школ. Это сложная цивилизация.
Конец Пятиградия: куда исчезли филистимляне
Около 604 года до н.э. вавилонский царь Навуходоносор II разрушил Ашкелон. Другие филистимские города также оказались под вавилонским контролем или были разорены. Часть населения угнана в плен.
После этого о «филистимлянах» как особом народе источники не говорят.
Они не вымерли в один день — они ассимилировались. Смешались с ханаанским, арамейским, а позднее — с персидским, греческим и римским населением региона. Это стандартный путь для большинства народов древности: не исчезновение, а растворение. Именно этот процесс и зафиксировала генетика — полное поглощение южноевропейского компонента ранних филистимлян местным левантийским населением уже к VII–VI векам до н.э.
К тому времени, когда Александр Македонский прошёл через Левант в 332 году до н.э., ничего узнаваемо «филистимского» там уже не было. Регион был ханаанско-арамейским с эллинистическим налётом.
Откуда взялось название «Палестина»
Здесь начинается самая интересная часть — и самая часто неправильно понимаемая.
Слово «Палестина» — это греко-латинское производное от «Пелесет/Филистим». Греки называли южное побережье Ханаана «Палестина» уже у Геродота в V веке до н.э. Римляне после подавления иудейского восстания 132–135 годов н.э. при императоре Адриане официально переименовали провинцию Иудея в «Syria Palaestina» — это было политическим актом, призванным стереть связь евреев с этой землёй.
Но ни в V веке до н.э., ни в 135 году н.э. никаких живых «филистимлян» в этом регионе уже не существовало. Название сохранилось как географическое обозначение — как топоним, давно переживший породивший его народ.
Это принципиальный момент: название «Палестина» дошло до Нового времени не потому, что там жили потомки филистимлян, — оно дошло потому, что географические названия обладают поразительной устойчивостью, пережив все смены населения, языков и религий.
Кто такие современные палестинцы с генетической точки зрения
Генетика арабского населения современного Израиля, Западного берега и сектора Газа изучена достаточно хорошо — особенно активно начиная с 2000-х годов.
Картина выглядит следующим образом. Современные палестинцы генетически представляют собой типичное левантийское население с преобладанием ближневосточного субстрата, восходящего к неолитическим земледельцам Плодородного полумесяца. В их генофонде присутствуют следы арабских завоеваний VII века н.э., крестоносцев, различных волн ближневосточных мигрантов.
Никакого значимого южноевропейского компонента, характерного для ранних филистимлян, у современных палестинцев не обнаружено.
Парадоксально, но ближайшими генетическими родственниками современных палестинцев по ряду исследований являются современные евреи — особенно мизрахи и сефарды. Оба народа в значительной мере восходят к древнему левантийскому населению эпохи железного века, с различными, но частично перекрывающимися последующими примесями. Это не политическое заявление — это результат популяционной генетики, опубликованный в рецензируемых журналах.
Что общего есть — и что нет
Ответ на вопрос о связи современных палестинцев с филистимлянами можно сформулировать чётко.
Общего нет почти ничего — ни генетически, ни культурно, ни лингвистически. Современные палестинцы — арабоязычный народ, сложившийся как культурная общность преимущественно в эпоху арабских завоеваний VII века, с ближневосточным генетическим субстратом, не имеющим прямой связи с эгейско-анатолийскими пришельцами XII века до н.э.
Филистимляне говорили на языке, предположительно родственном греческому или другим индоевропейским языкам Эгейского мира — этот вопрос до конца не решён из-за крайне скудности сохранившихся текстов. Их письменность — адаптация кипро-минойского письма, возможно, — расшифрована лишь частично. Они поклонялись эгейским и ханаанским богам. Они ели свинину — что зафиксировано в археологии и прямо противоречит позднейшим культурным традициям региона.
Единственная связь — топонимическая. Название региона сохранило память о народе, растворившемся за два с половиной тысячелетия до появления современного арабского населения Палестины.
Почему это важно знать — и зачем путаница существует
Отождествление современных палестинцев с древними филистимлянами — устойчивый нарратив, бытующий в публицистике и политических дискуссиях. Он удобен как инструмент: создаёт иллюзию тысячелетней непрерывности, что в контексте споров о «кто был здесь раньше» имеет очевидное риторическое значение.
Но история не работает так.
Население региона менялось многократно: египетские администраторы, ханаанеи, филистимляне, арамейцы, ассирийцы, вавилоняне, персы, эллинистические греки, римляне, арабы, крестоносцы, мамлюки, османы. Каждая волна оставляла генетический след, языковой слой, культурный осадок.
Апеллировать к народу, исчезнувшему как самостоятельная культурная единица ещё в VI веке до н.э., как к основанию для современной идентичности — значит строить мост через пропасть в два с половиной тысячелетия, не проверив, есть ли под ним опоры.
Реальная история региона — куда более сложная, богатая и интересная, чем любая упрощённая версия, предлагаемая политическими нарративами любого направления.
Генетические данные о ранних филистимлянах были опубликованы всего несколько лет назад — и уже перевернули то, что казалось устоявшейся картиной. До этого их происхождение было предметом исключительно археологических споров; теперь появился прямой биологический след.
И вот что хочется спросить: если история Леванта — это история бесчисленных слоёв народов, языков и культур, каждый из которых оставил след и растворился в следующем, — то что вообще означает принадлежать к «коренному населению» этого конкретного региона? Можно ли вести историческую идентичность через три тысячи лет смешения, завоеваний и ассимиляций?