3. Станция «Атолл»
Они вышли из прыжка через восемь часов. Станция «Атолл» возникла в обзорных экранах внезапно — огромный чёрный обелиск, застывший в безмолвии нейтрального сектора. Она не подавала сигналов, не вращалась, не отражала свет далёких звёзд. Она казалась не рукотворным объектом, а прорехой в самой ткани мироздания. Мёртвая. Забытая. Проклятая.
— Датчики показывают минимальный уровень энергии, — прошептал Макс, его пальцы быстро бегали по сенсорам, подсвеченным синим сиянием пульта. — Но не обольщайтесь. Автономные системы безопасности, скорее всего, в режиме гибернации. И дроны… они не спят, они ждут движения. И ещё… внутри могут быть люди. Те, кого правительство решило «списать» вместе со станцией. Их не эвакуировали, Лекс. Просто заварили шлюзы.
Внутри станция встретила их могильной тишиной и запахом озона, пробивавшимся даже сквозь фильтры. Стены коридоров, некогда стерильно-белые, теперь покрывал толстый слой серого инея, закручивающегося причудливыми узорами. Луч фонаря Лекса выхватывал из темноты брошенные планшеты, опрокинутые медицинские каталки и застывшие капли какой-то бурой жидкости на полу.
Они миновали гермозатвор третьего отсека, и внезапно реальность изменилась. С глухим щелчком включились резервные генераторы. Потолочные панели мигнули и заполнили пространство мертвенным, тусклым светом. Датчики на запястье Лекса пискнули: температура поползла вверх, заработали регенераторы воздуха.
— Системы жизни ожили, — Док настороженно повёл стволом винтовки. — Но воздух здесь пахнет… старостью. И чем-то сладковатым.
— Шлемы не снимать, — скомандовал Лекс. — Мы не знаем, что здесь за «воздух».
В серверной царил багровый полумрак аварийных ламп. Огромные шкафы с процессорами гудели, как потревоженный рой ос. Макс бросился к центральному терминалу, его пальцы застучали по клавишам, взламывая протоколы.
— Мне нужно три минуты! — крикнул он.
В этот момент тишину разорвал сухой механический шелест. Сверху, из тёмных ниш под потолком, бесшумными тенями рухнули дроны-охотники.
— Ложись! — рявкнул Лекс, открывая огонь.
Завязалась короткая, но яростная схватка. Вспышки выстрелов на мгновение выхватывали из темноты хищные очертания машин. Один из дронов, с повреждённым правым ротором, потерял управление и на безумной скорости по дуге понёсся в сторону Веры. Удар пришёлся вскользь, но его силы хватило, чтобы отбросить девушку к массивной стальной переборке. Раздался резкий, леденящий душу скрежет металла о композит.
Лекс в два прыжка оказался рядом, отпихивая ногой искрящийся остов уничтоженного робота.
— Ты как?! Цела? Ответь! — Он схватил её за плечи, заглядывая в визор.
Вера тяжело дышала, её лицо за стеклом было мертвенно-бледным, но она упрямо сжала челюсти.
— В порядке… — выдохнула она, с трудом поднимаясь на ноги. Она машинально поправила крепление шлема, рука в бронированной перчатке скользнула по стыку визора. — Просто царапина. Ничего не пробито. Идём, Максу нужно прикрытие, он почти закончил!
Они не заметили главного. На стыке композитной маски и прозрачного визора, там, где пришёлся основной удар, поползла тонкая, как паутинка, микротрещина. Она была слишком мала, чтобы вызвать резкую разгерметизацию, о которой закричал бы компьютер скафандра. Но её было достаточно, чтобы молекулярный вирус, витавший в тёплом воздухе серверной, начал медленно, с каждым вдохом Веры, просачиваться внутрь.
— Есть! Доступ открыт! — Макс торжествующе вскинул кулак.
Они начали отступать к выходу, когда из глубоких теней коридора начали выходить фигуры. Это были тени в грязных белых халатах, двигавшиеся неестественно плавно, словно марионетки на невидимых нитях. У них не было оружия. Не было цели.
Женщина в разорванной униформе лаборанта остановилась в паре метров от Лекса. Её глаза абсолютно прозрачные, лишённые зрачков и всякого проблеска мысли.
— Где я? — спросила она. Голос звучал ровно, лишённый интонации, как у неисправного робота. — Кто я? Нам нужно… Мне пора… Кто я?
Лекс замер. Он видел смерть тысячи раз, но эта пустая оболочка пугала его больше, чем батальон гвардейцев Арли.
— Вы учёный. Вы дома, всё хорошо, — соврал он, чувствуя, как в горле встаёт горький ком.
— Учёный?.. — она нахмурилась, пытаясь зацепиться за это слово, но оно выскользнуло. — Не помню. Ничего не помню. Что такое — учёный?
— Вирус выжег их память, — прошептал Макс, пятясь к лифту. — Он стёр личность, оставив только вегетативные функции. Они — пустые дома, в которых больше никто не живёт.
— Простите нас… — Вера задержалась на секунду, глядя в пустые глаза женщины. В её голосе звучала такая нестерпимая боль, что Лексу захотелось закрыть её собой от этого места. — Мы вернёмся за вами. Мы найдём способ.
Они прорвались в нижний ярус, где находилась автоматизированная лаборатория. Пока Док и Макс, лихорадочно переругиваясь, настраивали синтезатор для создания трёх драгоценных доз антидота, Лекс не отходил от Веры.
Она сидела на ящике с оборудованием, неестественно прямая и тихая. Она не проверяла оружие, не смотрела на карту. Её взгляд устремился в одну точку на стене.
— Вера, ты как? Голова не кружится? — Лекс коснулся её руки.
Она медленно, словно через силу, повернула к нему голову.
— Всё хорошо, Лекс. Просто… очень устала. Тишина здесь… она слишком громкая, ты не находишь?
Он списал это на шок. На то, что она увидела этих «пустых» людей. Он не знал, что в этот самый момент невидимый враг уже обрывал нейронные связи в её мозгу, превращая воспоминания в серый пепел.
4. Пустота
Когда «Свобода» тяжело коснулась бетона на Кассиопее, Лекс первым делом подошёл к креслу Веры. Он хотел ободрить её, коснуться руки, но она сидела пугающе неподвижно.
— Мы на месте, Вера. Идём, надо отдать антидот Дане. Всё закончилось.
Она медленно, словно нехотя, повернула голову. В её глазах не было ни облегчения, ни усталости. Только та самая пустота, которую они видели на «Атолле». Стерильная. Мертвая. Страшная.
— Вы что-то хотели? — спросила она вежливо и отстраненно, как спрашивают случайного прохожего. — Кто вы? И… почему я здесь?
Лекс замер, боясь дышать. Взгляд упал на её шлем, брошенный на колени. Теперь, при ярком свете кабины, стала видна тонкая трещина на стыке визора, забитая белым, нетающим инеем «Атолла».
— Макс! Док! Сюда! — закричал он, и его голос сорвался на хрип. — Она заразилась!
Веру на руках отнесли в жилой блок. Болезнь развивалась стремительно: кожа стала прозрачной, а дыхание — прерывистым. Пока Док дрожащими руками готовил инъекцию из привезенной ампулы, в дверях появилась Дана. Её лицо было серым.
— Лекс… Трофимов убит. Арли отдал приказ. Прямо в штабе, при всех.
Лекс закрыл глаза, чувствуя, как мир окончательно рассыпается в прах. Он потерял друга и наставника, а Вера — человека, которого любила как отца. И самое страшное было в том, что она даже не могла оплакать его. Она не помнила, кто он. Она не помнила, кто она сама.
Дана смотрела на ампулу в руках Дока с сомнением.
— Мы не знаем, сколько времени нужно антидоту, Лекс. Это неизвестная субстанция, выделенная из первичного штамма. Мы ничего не знаем о ней…
Лекс поднял на неё глаза, полные колючей боли:
— Она же… Она же станет прежней? Должна стать!
— Я надеюсь, всё получится, — Дана отвела взгляд. — Но вам надо уходить. Патрули Альянса уже прочесывают сектор.
— А Вера? — бесцветным, потерянным голосом спросил Лекс.
— Нам нужно время, чтобы стабилизировать её состояние, — Дана положила тяжелую ладонь ему на плечо. — А у тебя и ребят этого времени нет. Как и у её отца в Новом Багдаде.
Лекс остался с ней наедине. Вера напоминала сломанную куклу: она дышала, смотрела в потолок, но в этом взгляде не было души. Ни слез, ни истерики, ни страха — только пугающее отсутствие всего человеческого.
— Ты меня знаешь, — твердил он, сжимая её холодные пальцы. — Пожалуйста, вспомни. Ты обещала меня убить, если я не вернусь с задания. Помнишь?
— Не помню, — отвечала она тихим, ровным голосом, от которого внутри всё вымерзало.
Он ввел ей антидот. А потом, не зная, поможет ли это, начал рассказывать. Он говорил о пыли Оруина, об их бесконечной борьбе, о том, как злился на её упрямство и как восхищался её силой. И там, в полумраке бетонного подвала, он впервые произнес это вслух. Он говорил, как любит её. Рассказывал про звёзды, которые они видели вместе, и про то мгновение, когда понял: без неё космос — это просто пустая холодная яма.
К утру лихорадка, сотрясавшая её тело, начала отступать. Вера открыла глаза, и Лекс замер, вглядываясь в их глубину. Там, за пеленой болезни, блеснула искра. Настоящая. Живая.
— Ты сказал… что любишь меня, — едва слышно прошептала она. — Это правда?
— Правда, — выдохнул он, чувствуя, как из лёгких выходит воздух, который он, казалось, удерживал всю ночь.
И в этот миг плотина рухнула. Память вернулась — резкая, болезненная, беспощадная. Смерть Трофимова обрушилась на неё всей своей тяжестью. Вера закричала — тонко, надрывно, — а потом зарыдала, уткнувшись в плечо Лекса. Он просто держал её, прижимая к себе так сильно, словно пытался закрыть от всего мира. Он понимал: теперь пути назад нет. Больше никакой дипломатии. Только огонь.
— Арли объявил нас террористами номер один, — сообщил Макс, не отрываясь от монитора, где красные маркеры Альянса уже перекрывали сектора отхода. — По всем каналам крутят наши лица. За наши головы назначена награда, которой хватило бы на покупку целой луны.
— Значит, будем врагами, — коротко бросил Лекс, затягивая ремни на пилотском кресле. Его голос звучал сухо и жестко, как лязг затвора.
— А генерал Серов? — Макс обернулся, в его голосе была тревога. — Новый Багдад превратился в крепость. Там вся гвардия Арли.
Лекс посмотрел на Веру. Она сидела рядом — бледная, с тёмными кругами под глазами от пережитой лихорадки, но во взгляде снова горел тот неистовый огонь, который он полюбил больше жизни. Тот самый огонь, который не смог выжечь даже вирус «Атолла».
— Его мы вытащим, — отрезал Лекс. — С боем. Как всегда.
Вера медленно потянулась к нему и прижалась лбом к его плечу. От неё всё ещё пахло стерильной чистотой медицинского блока и немного — тем самым сладковатым инеем, который едва не стёр её личность.
— Я обещала тебя убить, если ты не вернёшься, — напомнила она с едва заметной, надломленной улыбкой.
— Я вернулся, — прошептал Лекс, накрывая её ладонь своей. — Как обещал. И ты… ты тоже вернулась. Теперь мы вместе спасём твоего отца.
— Я вернулся, — прошептал Лекс, накрывая её ладонь своей. — Как обещал. И ты… ты тоже вернулась. Теперь мы вместе спасём твоего отца.
В глазах Веры вспыхнуло что-то острое, глубокое. Благодарить словами было бы странно — слишком много было пройдено и слишком много потеряно, — но она больше не скрывала надежды. Она смотрела на Лекса так, словно он был единственной твёрдой точкой в распадающейся вселенной.
Лекс невольно вспомнил тихий шёпот Даны перед их отлетом: «Вам сказочно повезло, Лекс. Если бы прошло чуть больше времени после заражения, Вера бы так легко не отделалась. Вирус начал бы разрушать не только связи, но и саму структуру мозга. Она вернулась к тебе чудом».
Он сжал её руку так сильно, будто боялся, что она может снова раствориться в пустоте, превратиться в ту бездушную куклу. Но пальцы Веры ответили крепким, уверенным нажатием.
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321