— Ты зачем лицо в синьку макнула, чучело?
— Сам ты чучело!
Света попыталась возмущенно скривиться. Не вышло. Синяя корка предательски треснула у уголка губ.
А начиналось всё вполне обыденно.
Света гостила у них часто. Проездом, по делам, просто на выходные. Золовка искренне считала квартиру брата филиалом бесплатного санатория. Шампуни, бальзамы, гели для душа — всё шло в дело. В ванной вечно висели ее мокрые полотенца.
На кухне бесследно исчезал дорогой сыр и хорошая сырокопченая колбаса. Света могла выпить последнюю капсулу кофе и даже не сказать.
Замечания не работали. Света хлопала глазами и выдавала коронное «че такова». Костя конфликтов избегал. Ему было проще отмахнуться, чем выслушивать жалобы сестры.
Марина терпела. Но дорогой крем стал последней каплей. Она заказывала его через знакомую. Ждала месяц. Отдала кругленькую сумму. Средство было дефицитным и очень эффективным.
Утром Марина зашла в ванную и открыла стеклянную баночку. Убавилось ровно наполовину.
— Опять в мою косметичку лазила?
Марина вышла в гостиную. Света даже не обернулась. Она устроилась на краю дивана и увлеченно скроллила ленту в телефоне. На ней был надет пушистый халат Марины.
— Ой, прям убудет от тебя.
— Это мой крем.
— Я же капельку взяла. Лицо стянуло после вашей жесткой воды.
Марина стиснула челюсть.
— Там половина ушла, Свет. За три дня.
— Че такова? Мы же семья. Ухаживать за собой надо. Возраст-то берет свое.
— Руками не трогать, — раздельно проговаривая слова, припечатала Марина.
— Я гостья вообще-то!
— Гостья спит на гостевом белье. И пользуется своим мылом. А ты ведешь себя бесцеремонно.
Света фыркнула. Отложила телефон на столик.
— Мариночка, ну что ты заводишься с полпинка? Подумаешь, крем. Костик мне новый купит, если ты такая жадная.
— Вот пусть Костик тебе и покупает. А мои вещи не трогай. В детстве не учили чужое не брать?
Из коридора выглянул муж. Заспанный, в помятой домашней футболке. Потер шею ладонью.
— Девчат, вы чего с утра пораньше сцепились? Слышно же до спальни.
— Твоя сестра снова мои вещи берет.
Костя перевел взгляд с жены на сестру. Подошел к холодильнику, достал пакет молока.
— Марин, ну дай ты ей этот крем. Жалко что ли?
— Жалко.
— Она у нас еще два дня поживет и уедет. Разберемся.
— Вот пусть купит в магазине и мажет.
— Костик, ну скажи ей! — золовка тут же надула губы.
Света картинно запахнула чужой халат плотнее.
— Я тут как бедная родственница. Слова лишнего не скажи, шагу не ступи. Принцесса вафельная над каждой баночкой трясется.
— Свет, ну ты тоже меру знай, — без особого энтузиазма осадил сестру брат.
— Я просто хотела увлажнить кожу! У меня от вашего мыла все шелушится.
Марина развернулась. Ушла в спальню. Спорить было бесполезно. Слова отскакивали от золовки как горох от стенки.
Костя поплелся следом за женой. Прикрыл дверь в комнату.
— Ну чего ты заводишься из-за ерунды? — спросил он примирительно.
— Ерунды? — Марина упёрлась взглядом в мужа.
— Ну крем и крем.
— Этот крем стоит как твое колесо от машины.
— Да ладно тебе прибедняться. У тебя зарплата хорошая.
— Я не прибедняюсь. Я расставляю границы. Она берет все, что плохо лежит.
Костя махнул рукой.
— Она одна живет. Зарплата маленькая. Алиментов бывший не платит. Мужика нормального нет.
— И поэтому она должна мазать на себя мои деньги?
— Марин, ну мы же семья. Потерпи два дня. Не начинай.
— Я терплю уже пятый год. В следующий раз она мою куртку наденет? Или твою кредитку возьмет, потому что у нее зарплата маленькая?
Костя отмахнулся.
— Драму не устраивай. Уедет она скоро.
Вечером Марина вернулась с работы раньше обычного. Света умотала в торговый центр. В квартире стояла тишина.
Марина прошла в ванную. Открутила крышку крема.
Так и есть. Убавилось еще на палец. Золовка явно готовилась к вечернему променаду и залезла в банку перед уходом. Никакие утренние скандалы ее не остановили. Халява была слаще упреков.
Делать нечего. Невозмутимо достав пустую тару из-под витаминов, Марина выскребла туда остатки дорогого крема. Спрятала далеко на верхнюю полку, за коробки с порошком.
Потом открыла нижний ящик комода. Там лежал тюбик. Профессиональная альгинатная маска-пленка.
Вещь оказалась суровой, но очень действенной. Прилипала к коже намертво. Зато поры чистила так, что лицо потом скрипело от чистоты. Цвет у маски был насыщенный. Ярко-васильковый, почти неоновый.
Марина покрутила тюбик в руках. Абсолютно легальная, сертифицированная косметика. Продается в любом крупном сетевом магазине. Никакой опасности для здоровья не представляет. Гипоаллергенно. Обычный косметический продукт.
Умысла навредить у Марины не было. Никаких ожогов или травм эта маска оставить не могла. Она просто решила перелить свое законное средство в свою же законную баночку.
А если кто-то чужой сунет туда руки без спроса — закон это не запрещает. Владелец вправе хранить свою косметику в любой удобной таре. Юридически тут не подкопаешься.
Был только один нюанс.
Маска схватывалась как цемент. Чтобы ее снять без боли и выдергивания пушка со щек, требовалось специальное гидрофильное масло. Оно размягчало края, и пленка сползала сама.
Марина достала флакон с маслом. Спрятала его в свою прикроватную тумбочку. Инструкция по применению осталась на выброшенной картонной коробке.
Она выдавила плотную синюю массу в стеклянную баночку из-под крема. Разровняла. По густоте — один в один. Только цвет выдает.
Но в ванной свет тусклый. А Света обычно мажет не глядя, жадно зачерпывая пальцами и втирая в кожу.
Будь что будет.
Часов в девять вернулся муж. Усталый, голодный. Они сидели на кухне. Костя уплетал макароны с мясом. Марина ковыряла вилкой салат.
Загрохотала дверь ванной. Зашумела вода. Золовка вернулась с шоппинга и сразу пошла наводить красоту.
— Завтра вечером поезд у нее, — с набитым ртом сообщил Костя.
— Отличная новость.
— На вокзал отвезу.
— Давно пора.
— Марин, ну прекращай. Нормальная она. Просто с чудинкой.
— Эта чудинка обходится нам в копеечку. Мои шампуни закончились, сыр съеден, кофе осталась одна капсула.
— Разберемся. Я ей с собой еще продуктов соберу в дорогу.
Марина ничего не ответила. Спорить с Костей было бесполезно. Он свято верил, что младшей сестре нужно помогать любой ценой.
В коридоре зашлепали босые ноги. Света зашла на кухню.
— Костик, а чай есть? — спросила она будничным тоном.
— На столе стоит, — ответил брат.
Костя поднял глаза от тарелки. Вилка с наколотой макарониной замерла в воздухе. Марина отложила нож.
Лицо золовки было синим.
Оно сияло насыщенным, перламутровым ультрамарином в свете кухонной лампы. Густой слой покрывал лоб, щеки, нос и подбородок. Только вокруг глаз зияли белые круги.
Светка явно не поскупилась. Зачерпнула от души. Втерла толстым слоем.
Маска уже начала схватываться. Кожа на щеках натянулась. Лицо застыло в вечном удивлении.
Костя издал странный звук. То ли кашлянул, то ли подавился.
— Ты... — он сглотнул.
— Что? — Света недовольно повела плечом.
Она еще не видела себя в зеркале. Ванная комната у них была без зеркал во весь рост, а над раковиной висел маленький шкафчик с тусклой подсветкой.
— Ты зачем лицо в синьку макнула, чучело?
— Сам ты чучело!
Света попыталась возмущенно скривиться. Корка треснула у губ.
— Это Мариночкин крем! Увлажняющий! Дорогой! Между прочим, очень хороший, сразу кожу подтянул.
Марина сложила руки перед собой.
— Это не крем.
— А что? — золовка коротко дёрнула головой.
— Маска-пленка. Глубокой очистки. Альгинатная.
Света заморгала. Белые круги вокруг глаз комично расширились. Корка на лбу пошла мелкими морщинами.
— В смысле маска? Она же в твоей банке была!
— Моя банка. Что хочу, то и наливаю. Собственно, я предупреждала — чужое руками не трогать.
— Ты нормальная вообще?!
— Абсолютно. Это сертифицированная косметика. Безопасная. Я перелила ее для удобства.
Костя вдруг хрюкнул. Прикрыл рот кулаком. Его плечи затряслись.
— Аватар! — выдавил он, указывая на сестру рукой.
— Чего? — не поняла Света.
— Чисто синий инопланетянин! Только хвоста не хватает! Дерево иди ищи!
Он заржал в голос, откинувшись на спинку стула. Макаронина свалилась с вилки на стол.
— Заткнись! — заголосила Света.
Она тронула щеку пальцем. Палец прилип.
— У меня лицо стягивает! Как ее смыть?!
Она метнулась в ванную. Зашумела вода. Послышалась отчаянная возня и плеск.
Костя вытирал выступившие слезы.
— Марин... ну ты даешь. Это безопасно вообще?
— Обычный салонный уход из магазина, — бесцветно отозвалась жена. — Никакого вреда здоровью. ГОСТ соблюден.
— А чего она синяя такая?
— Краситель такой. Модно сейчас.
Через пять минут Света вернулась. Синева никуда не делась. Вода только размазала края на шее, превратив золовку в потекшего персонажа мультфильма.
— Она не смывается! — сорвалась на визг Света.
— И не смоется. Вода ее не берет.
— Марин, дай умывалку! Быстро! Пенку какую-нибудь!
— Не поможет, — невозмутимо констатировала Марина. — Ни пенка, ни мыло. Это пленка.
— А как тогда?!
— Ждать, пока высохнет окончательно.
— А потом?
— И сдирать. Как маску. Вместе с омертвевшими клетками.
— Костя! — Света упёрлась взглядом в брата. — Сделай что-нибудь! Скажи своей жене!
Но Костя помочь не мог. Он лежал грудью на столе и стонал от смеха.
— Светка... — всхлипнул он. — Иди спать... В темноте не видно... Синяя птица счастья...
— Я тебе это припомню! — рявкнула Света на брата.
Она подбежала к кухонному зеркалу. Попыталась подцепить край маски ногтем на щеке. Рванула.
— Ай! — она отшатнулась. — Больно же!
Она тянула прямо по сухой коже. Без гидрофильного масла маска держалась как прибитая.
— Зато поры очистит, — скупо заметила Марина. — Салонная процедура. Бесплатно.
— Ты специально! Дрянь!
— Я оставила свою вещь на своей полке. Кто тебе виноват, что ты берешь чужое без спроса? Инструкцию надо было читать. Ах да, коробка-то у меня.
Света снова дернула синий край. Зашипела, цедя слова.
— Я маме позвоню! Расскажу, как вы надо мной издеваетесь!
— Звони, — разрешил Костя из-под стола. — По видеосвязи только. Пусть тоже поржет. Мама комедии любит.
— Ненавижу вас!
Света пулей вылетела с кухни. Хлопнула дверь гостевой комнаты. Защелкнулся замок.
Костя, наконец, просмеялся. Вытер глаза кухонным полотенцем. Налил себе чаю.
— Жестко ты с ней.
— Нормально. Зато дошло.
— А если аллергия?
— Я же сказала, косметика легальная. Гипоаллергенная. Я сама ей пользуюсь.
Остаток вечера из гостевой доносились пыхтения, охи и тихие ругательства. Света отдирала маску по миллиметру.
Утром золовка собирала сумки в полной тишине.
Марина пила кофе, прислонившись к подоконнику. Костя молча жевал бутерброд с сыром.
Золовка прошмыгнула мимо них по коридору.
Лицо Светы пылало красными пятнами. Маску она отковыряла почти всю. Но местами, у самых корней волос и на крыльях носа, остались въедливые синие ошметки. Брови остались на месте, но кожа вокруг них горела. Никаких ожогов, просто сильное покраснение от механического трения.
На Марину она даже не посмотрела.
— Чай будешь перед дорогой? — будничным тоном поинтересовалась невестка.
— Обойдусь, — буркнула Света.
Она подхватила дорожный чемодан. Бесцеремонно выскочила за дверь, не дожидаясь брата.
Костя вышел следом, чтобы отвезти ее на вокзал.
Вернулся он только через два часа. Провел рукой по лицу, разуваясь в прихожей.
— Всю дорогу молчала, — сообщил он.
— Обиделась.
— У нее аж глаз дергался. Губы надула.
— Зато доходчиво, — Марина сполоснула чашку. — По-другому она не понимает. Слов она не слышит.
— Да уж. Синяя птица.
Костя усмехнулся и пошел в комнату.
С тех пор золовка останавливалась только у мамы. Если звонила Косте — то коротко и по делу. А к полке с косметикой в чужом доме больше никто не прикасался. Словно бабка пошептала.
