Екатерина стояла перед открытым шкафом и смотрела на пустые вешалки, которые тихо покачивались, словно кто-то только что снял с них вещи. В горле застрял ком, но она сжала зубы и не позволила себе заплакать. Слезы в этом доме были признаком слабости, а она устала быть слабой.
— Зоя Петровна! — позвала Екатерина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Из коридора Появилась свекровь. Женщина внушительной комплекции, с аккуратной седой укладкой и тяжелым взглядом человека, который привык управлять всеми вокруг. Она остановилась на пороге, скрестила руки на груди и смотрела на невестку так, будто та была прислугой, посмевшей задать лишний вопрос.
— Что случилось, Катя? — голос Зои Петровны был ровным, почти равнодушным. — Опять истерика?
— Где мой серый костюм? И шерстяное пальто, которое я купила в прошлом месяце? — спросила Екатерина, стараясь не расплакаться.
Свекровь вздохнула с таким видом, будто ей приходилось объяснять прописные истины неразумному ребенку.
— Я отдала их Леночке. У девушки собеседование в банке, ей нужно выглядеть прилично. А ты этот костюм носила всего два раза. Зачем добру пропадать? В нашей семье всегда делились.
— Делились? — Екатерина сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Это мои вещи. Я купила их на свои деньги. Вы даже не спросили меня.
— Ах, какие счеты между своими, — отмахнулась свекровь. — У тебя полный шкаф одежды. Денис вон работает, старается, а ты из-за какой-то тряпки скандал устраиваешь. Жадность, Катя, не красит женщину.
Зоя Петровна развернулась и ушла на кухню, оставив невестку одну перед пустым шкафом.
Это продолжалось уже больше года. С тех пор как Екатерина и Денис переехали в трехкомнатную квартиру Зои Петровны, чтобы накопить на собственное жилье, вещи Екатерины превратились в общий ресурс для всей родни. Сначала исчезла шелковая блузка — свекровь сказала, что ее «взяли поносить» на корпоратив, потом пропали новые туфли, потом дело дошло до платьев и сумок.
Каждый раз, когда Екатерина пыталась возразить, Зоя Петровна включала режим обиженной матери и говорила о семейных ценностях, о том, что надо быть добрее, что у Леночки нет денег, а у Кати есть. Денис, ее муж, обычно молчал, а если и вступал, то только чтобы успокоить жену и попросить не ссориться с матерью.
— Кать, ну что тебе жалко? — говорил он, отводя глаза. — Мама же из лучших побуждений. Ты себе еще купишь. Не ругайся, у нее давление.
Екатерина действительно могла себе позволить покупать новые вещи. Она работала врачом-рентгенологом в платной клинике, получала неплохо и всегда следила за своим гардеробом. Именно на ее деньги была сделана большая часть ремонта в квартире свекрови, когда они сюда въехали.
Гостиная, которая раньше выглядела уныло и по-советски, благодаря Екатерине преобразилась. Она заказала удобный угловой диван из мягкой велюровой ткани, повесила новые шторы, купила большой телевизор и поставила кованый журнальный столик.
На пол лег толстый ковер с высоким ворсом, в котором ноги утопали по щиколотку. Зоя Петровна теперь часами сидела на этом диване, смотрела сериалы и хвасталась подругам: «Вот, ремонт сделали, уютно стало». О том, что все это купила и оплатила невестка, она, разумеется, умалчивала.
Конфликт назревал давно, но последней каплей стала пятница. Екатерина договорилась встретиться с подругой после работы в ресторане. Она предвкушала вечер, заранее решила надеть свое самое любимое платье — вишневое, из плотного шелка, сшитое на заказ у частного модельера. Оно стоило больших денег, но сидело идеально и было ее маленькой слабостью.
Вернувшись домой пораньше, Екатерина открыла шкаф. Платья не было. Она перерыла все полки, заглянула в комод, проверила антресоли. Вишневый шелк исчез.
Она нашла свекровь в гостиной. Зоя Петровна пила чай, уютно устроившись на диване с ногами.
— Где мое платье? — спросила Екатерина, и голос ее был тихим, но в нем чувствовалась такая сила, что свекровь на секунду замерла.
— Не кричи, я не глухая, — Зоя Петровна отставила чашку. — Платье я отдала. Нине Сергеевне, моей соседке. У ее дочери выпускной, а наряда нет. Ты его все равно редко надеваешь. Куда тебе в нем ходить?
— Вы отдали мое платье, сшитое на заказ, совершенно чужому человеку? — Екатерина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Чужих не бывает! — повысила голос Зоя Петровна, вставая с дивана. — Нина Сергеевна мне рассадой помогает каждый год. Нужно быть благодарной! И вообще, ты живешь в моей квартире, пользуешься моей водой, моим светом...
— Я плачу за коммуналку! И покупаю продукты! И мебель в этой комнате стоит на мои деньги! — голос Екатерины сорвался на крик.
— Ах, вот как! Попрекаешь! — завопила свекровь. — Денис! Иди сюда! Послушай, что твоя жена говорит!
Денис выскочил из кабинета. Увидев заплаканную мать и бледную, трясущуюся жену, он не стал разбираться.
— Катя, ты чего? — сказал он, подходя к матери и обнимая ее за плечи. — Это всего лишь платье. Нельзя из-за тряпки доводить маму до инфаркта.
Екатерина посмотрела на мужа долгим взглядом. В эту секунду она увидела его таким, какой он есть на самом деле. Слабым, зависимым, не способным защитить ни ее, ни их брак. Он всегда будет на стороне матери. А для матери она — кошелек, который можно открывать, когда нужно.
— Всего лишь платье, — тихо повторила она. — Хорошо. Я поняла.
Она развернулась, ушла в спальню, переоделась в джинсы и свитер, взяла сумку и вышла из квартиры. Денис кричал что-то вслед, но она не обернулась. Вечером с подругой в ресторане Екатерина пила красное вино и слушала возмущения.
— Катя, это дно, — говорила Ирина. — Она распоряжается твоими вещами как своими. Она считает, что ты ей должна просто за то, что существуешь. А Денис покрывает.
— Я знаю, — ответила Екатерина, глядя в свой бокал. — Я больше не могу. Я ухожу от него.
— Правильно, — твердо сказала подруга. — Ты врач, у тебя отличная зарплата. Зачем тебе этот инфантил с его мамашей?
***
В субботу утром Зоя Петровна и Денис уехали на дачу закрывать сезон. Екатерина сослалась на головную боль и осталась дома. Как только дверь за ними захлопнулась, она достала телефон и нашла в интернете номер компании, которая занималась грузоперевозками.
Через час в дверь позвонили трое мужчин в форме.
— Здравствуйте, — сказала Екатерина, открывая дверь. — Проходите. Вывозим мебель.
Работа закипела. Екатерина руководила процессом четко и спокойно.
— Диван разобрать и упаковать в пленку. Телевизор аккуратно снять, положить в коробку. Журнальный столик замотать, чтобы не поцарапать. Ковер скатать в рулон.
Грузчики работали быстро и слаженно. Когда крупная мебель была погружена, Екатерина сняла шторы, упаковала торшеры, забрала даже кашпо с фикусами, которые сама вырастила. Она не оставила ни одной вещи, которую покупала сама.
Через два часа гостиная выглядела так, как выглядела до ее появления в этом доме. Только старая стенка с хрусталем, голые стены и паркет с царапинами, которые раньше скрывал ковер. Комната казалась чужой и неуютной.
Екатерина собрала свои чемоданы, забрала все личные вещи до последней заколки и положила ключи на кухонный стол. Рядом оставила короткую записку:
«Всего лишь вещи. Я себе новые куплю. А вы пользуйтесь своими».
Она переехала в квартиру, которую сняла накануне. Это была светлая двухкомнатная квартира в тихом районе, с большими окнами и видом на парк. Когда грузчики занесли диван, расстелили ковер и повесили шторы, пространство сразу стало уютным. Никто больше не посмеет открыть ее шкаф без спроса.
В воскресенье вечером Екатерина сидела на диване, пила травяной чай и смотрела фильм. На столе лежал телефон, который разрывался от звонков. На экране высвечивалось имя Дениса. Она не брала трубку. Потом посыпались сообщения:
«Катя, где мебель?!»
«Маме плохо, скорая едет!»
«Ты что, с ума сошла?! Верни все!»
Екатерина вздохнула, поставила фильм на паузу и нажала кнопку ответного звонка. Денис схватил трубку после первого же гудка.
— Ты больная?! — кричал он. — Мы вызовем полицию! Ты обокрала квартиру!
— Вызывайте, — спокойно ответила Екатерина. — Чеки на всю мебель оформлены на мое имя. Оплата с моей карты. Полиция быстро разберется, кому что принадлежит.
— Но как ты могла?! — голос Дениса дрогнул, в нем появились плаксивые нотки. — Маме не на чем сидеть! Ей давление подскочило! Она привыкла к этому дивану!
— Знаешь, Денис, — Екатерина откинулась на спинку дивана и посмотрела на свои новые шторы, — в вашей семье всегда учили меня делиться. Мама отдала мое платье соседке, чтобы сделать ей приятно. А я забрала свою мебель, чтобы сделать приятно себе. Жадность ведь женщину не красит, так?
— Катя, не ломай комедию! Верни диван, и мы забудем! Я куплю тебе новое платье!
— Мне не нужно новое платье. И ты мне больше не нужен. Завтра я подам на развод. А для мамы можешь принести табуретку из кухни. Или попроси у соседки, может, у нее есть лишний стул. Прощай.
Она сбросила звонок и заблокировала номер. Потом заблокировала номер Зои Петровны.
В квартире было тихо и спокойно. За окном моросил осенний дождь, но в комнате горел теплый свет торшера, пахло свежесваренным кофе и свободой. Екатерина знала, что впереди развод, неприятные разговоры, возможно, осуждение родственников, которые назовут ее эгоисткой. Но ей было все равно.
Она посмотрела на свой шкаф. Там висели ее вещи. Никто больше не возьмет их без спроса. Никто не скажет, что она обязана делиться. Она купила себе покой и независимость дорогой ценой — ценой одного вишневого платья, которое так и не надела. Но это была лучшая сделка в ее жизни.