Вера с детства грезила о большой семье: любящий муж, куча детей, тёплый дом с уютными уголками. Она хотела дарить тепло близким, печь по бабушкиным рецептам румяные пироги и чувствовать взаимную нежность. С пятнадцати лет представляла себя мамой — терпеливой, чуткой, всегда готовой поддержать.
Ей самой не повезло с родителями. Они погибли, когда ей было семь. Прошло почти тридцать лет, а тот дождливый день стоял перед глазами так же ясно. Маленькая Верочка сидела на подоконнике, глядя в окно. На улицу не выйдешь — ливень хлещет, асфальт чавкает грязью, холод пробирает до костей. Жаль, с девчонками можно было бы поиграть, и время пролетело бы незаметно.
Родители вот-вот вернутся. Лужи уже набухли на тротуаре, ветер треплет мокрые кроны. После долгой жары деревья, наверное, упиваются влагой. Только не Вера. Ей хотелось носиться с соседскими девчонками: куклы, качели, рисунки мелом на асфальте. Вчера они с подружкой Аленкой весь вечер разрисовывали пятачок у подъезда, но августовский потоп смыл все шедевры.
Мама с папой уехали на юбилей родственницы в деревню, с ночёвкой. Веру оставили у бабушки Лены, маминой мамы. Девочка обожала её — та баловала мармеладками и сказками. Но по родителям соскучилась. Хотелось прижаться к маминой ласковой улыбке, взобраться на папины плечи — сильные, надёжные, всегда весёлые. Они выехали полчаса назад, сообщила по телефону та самая родственница. Скоро в школу — в этом году Вера идёт в первый класс и гордится этим.
Завтра с мамой рванут по магазинам: форма, тетради, карандаши, рюкзак. А потом наверняка в кафе за клубничным коктейлем.
— Ждёшь? — спросила баба Лена, заходя в комнату.
Вера кивнула.
— Может, мультики замутим? Им ещё час ехать.
Девочка спрыгнула с подоконника.
— Ура, мультики!
Бабушка не то что мама — разрешала жевать перед телеком. И всегда подсовывала вкусняшку: пирожок, печеньку или бутер с колбасой.
— Так интереснее смотреть, — подмигнула она.
На этот раз ждал виноград — тёмный, сладкий, в огромной миске, от вида которого слюнки текли. Вера помнила мультик по Первому каналу — «Путешествие Нильса с дикими гусями». Яркий, завораживающий.
Баба Лена уселась с внучкой на диван, обняла. Рядом подсадила Барсика — толстого чёрного котяру. Уютно, тепло, сонно. И вдруг в коридоре взорвался телефонный звонок. Обычный трель, но Вере почудилась в нём тревога. Бабушке тоже.
Девочка разглядела, как на лице бабы Лены проступило беспокойство. Что это было? Позже Вера не раз думала: неужели они обе почуяли неладное? Бабушка кинулась к телефону на тумбочке. Вера следила за ней, видя, как меняется её лицо.
Глаза у бабушки распахнулись широко-широко. Щёки побледнели и мелко задрожали. Это так напугало маленькую Верочку, что она в тот же миг поняла: случилось что-то страшное. Захотелось к маме на руки, спрятаться у неё под боком, но сердцем чувствовала — скоро так не получится. Когда бабушка вернулась в комнату, Вера вжалась в спинку дивана.
Она боялась спросить, что произошло, и только искала взглядом глаза бабы Лены. Они стали какими-то чужими, непривычно холодными.
— Малыш, сейчас я тебя к соседке отведу, к тёте Свете, поиграешь с её дочкой, а мне нужно ехать.
— Куда? А мама с папой скоро приедут?
— Не знаю. Вот сейчас как раз поеду и узнаю.
Бабушка попыталась изобразить улыбку. Позже Вера поймёт: тогда та изо всех сил старалась приободрить внучку, хотя у самой внутри всё разрывалось от боли и тревоги, но надежда ещё теплилась.
Веру отвели к тёте Свете. Взрослые закрылись на кухне и о чём‑то шёпотом говорили. Катя, дочка тёти Светы, тут же потащила гостью в свою комнату. Там оказалось столько интересных игрушек, что Вера понемногу отвлеклась. На душе стало немного спокойнее, тревога притихла где‑то в глубине.
Девочки играли до самого вечера. Их накормили вкусным ужином, потом уложили спать.
— Я что, у вас ночую? — удивилась Вера. — А где бабушка? Где мама с папой?
— Сегодня останешься у нас, — тяжело вздохнула тётя Света.
Она смотрела на девочку по‑особенному, с такой жалостью, что Вера невольно насторожилась. Тётя Света мягко погладила её по голове, прижала к себе и снова вздохнула.
— Ура, ты у нас ночуешь! — радостно подпрыгнула Катя. — Завтра с утра продолжим игру!
Но ранним утром за Верой пришла бабушка. Девочка сперва даже не узнала её. Баба Лена, обычно живая, шумная, весёлая, теперь была бледная, осунувшаяся, с опухшими красными глазами.
— Что с тобой? — спросила Вера, протирая глаза.
Эта новая, чужая бабушка ей совсем не понравилась. Захотелось остаться у тёти Светы и Кати: там было безопасно, по‑домашнему.
— Лучше я тут родителей подожду, — пробормотала девочка.
— Идём, — тихо сказала бабушка и протянула руку.
Вера послушно пошла за ней, и знакомое чувство беды снова навалилось. К глазам подступили слёзы. Как же хотелось увидеть маму. Рядом с ней все страхи всегда куда‑то исчезали. Но почему же родители всё не возвращаются?
Дома бабушка усадила Веру на диван и села рядом.
— Верочка, мама и папа… они больше никогда не вернутся.
— Как?.. — только и смогла вымолвить девочка.
Она почти физически ощутила, как на неё надвигается что‑то огромное, тяжёлое и чёрное. Сердце болезненно сжалось. Бабушка говорила ровным, выдохшимся голосом: так получилось, авария на трассе. Дорога была мокрой после дождя, машину занесло… и их больше нет.
Вера сорвалась. Будто что‑то внутри лопнуло. Она билась в истерике, визжала, пыталась вырваться, кажется, даже царапалась. Бабушка пыталась удержать внучку, но сил не хватало. Девочка кричала ей в лицо, что та врёт, но где‑то глубоко внутри уже понимала: это правда.
Мир, который казался добрым, ярким и надёжным, рухнул в один миг. Больше не будет мамы. И папы. Как теперь жить? Зачем?
— Они на небе, — шептала баба Лена, прижимая обмякшую после истерики внучку. — Они теперь смотрят на тебя с облачка и всегда‑всегда будут помогать оттуда.
По её щекам катились крупные слёзы. Вере ужасно хотелось верить, что бабушка права. Она даже выглянула в окно, всматриваясь в небо: вдруг там, за тучами, мама с папой сидят и машут ей рукой. Но вверху висели только тяжёлые серые облака. День снова обещал быть дождливым.
На похороны Веру не взяли, оставили у тёти Светы. Бабушка решила, что для неокрепшей детской психики это будет слишком сильным потрясением.
Потом, когда Вера повзрослела, баба Лена призналась, что тогда и сама едва держалась, боялась не выдержать, но всё‑таки справилась. Она взяла себя в руки ради внучки: у девочки теперь, по сути, никого, кроме неё, не осталось. Родители отца, другая бабушка с дедом, жили на другом конце страны и почти не знали внучку — так уж сложилось.
Вера помнила, как они пришли знакомиться с ней после похорон. Высокие, бледные, худые, какие‑то совершенно чужие. Она не помнила их совсем: в прошлый раз они виделись, когда Вере было всего полтора года. Бабушка с дедушкой привезли целую гору подарков: кукол в ярких коробках, настольные игры, наборы цветных карандашей, красивые платья и блестящие заколки.
В другой момент Вера, наверное, пришла бы в восторг от такого богатства, но только не тогда. Она настороженно поглядывала на незнакомых родственников, сторонилась их и больше всего боялась, что они заберут её с собой, увезут от бабы Лены. Но этого не произошло. Они погостили пару дней и уехали к себе, и Вера с облегчением вздохнула.
Так она и осталась жить у бабы Лены. Острая боль потери постепенно притупилась, ушла куда‑то в глубину. Нет, Вера по‑прежнему отчаянно скучала по родителям. Иногда, видя девочек‑ровесниц, идущих за руку с мамами, она чувствовала предательское щипание в носу, но множество новых впечатлений понемногу возвращало её к жизни. Она снова начала улыбаться.
Первый класс, новые друзья, учителя — Вере понравилось учиться, узнавать что‑то новое. Она старалась приносить домой только пятёрки, и это получалось вплоть до седьмого класса. Потом начались сложные предметы — алгебра, физика, химия, — в дневнике замелькали четвёрки, и Вера поняла: она абсолютный гуманитарий.
Баба Лена делала всё, чтобы заменить внучке родителей. Она возила её на море, покупала красивые платья, вместе они ходили в театр и в кино. Бабушка устраивала для Веры шумные, весёлые дни рождения, на которые девочка созывала ребят со двора, поддерживала во всех начинаниях, оплачивала художественную школу, покупала краски, кисти, альбомы.
Вера с ранних лет здорово рисовала. С возрастом увлечение сначала стало серьёзным хобби, а позже переросло в профессиональный интерес. Девочка мечтала стать дизайнером, и баба Лена неизменно повторяла, что у внучки всё получится.
Мальчишки Веру мало занимали, на первом месте была учёба. Но где‑то в глубине души она всё равно мечтала о семье — крепкой, многодетной, где все любят и поддерживают друг друга. Ей хотелось, чтобы у её детей было то, чего её саму лишила судьба: молодая мама и весёлый, энергичный папа. Но всё это относилось к далёкому «потом». Сначала нужно было получить образование, встать на ноги. Многодетная семья требует серьёзной финансовой подготовки — Вера это понимала.
Баба Лена радовалась тому, какая внучка разумная и ответственная. И всё же время от времени она пыталась пристроить Веру за какого‑нибудь «хорошего мальчика» — то внука подруги, то сына давней знакомой. Говорила, что ей будет спокойнее, если у внучки появится близкий человек, кроме бабушки. Но всё было тщетно: Вера стояла на своём. Сначала учёба и работа, потом — всё остальное.
Планы у девушки были самые серьёзные: окончить факультет дизайна в местном университете, а потом уехать работать в Москву. В столице, думала Вера, есть где развернуться, а здесь, в провинциальном городке, перспектив почти нет. Только когда подошло время, поступить на отделение дизайна у неё не получилось.
Конкурс на дизайн оказался слишком высоким, а коммерческое обучение они с бабушкой всё равно бы не потянули. Поэтому Вера стала студенткой педагогического университета и выбрала отделение иностранных языков. Английский всегда давался ей легко, почти без усилий. Но от мечты Вера не отказалась: параллельно записалась на онлайн‑курсы по дизайну. Теперь она училась практически без передышки — днём в университете, вечерами за экраном компьютера.
Времени на прогулки и развлечения почти не осталось. Лишь изредка удавалось выбираться с подружками в кино или на дискотеку. А потом, когда Вера уже была на последнем курсе, случилось непоправимое: у бабы Лены произошёл инсульт. Она ещё не считалась старой, да и врачи сначала обнадёживали. Казалось, есть все шансы на восстановление, но организм не справился.
Так Вера осталась одна — совсем одна — в их опустевшей квартире. Без бабушкиной любви, заботы, тёплых объятий, без вкусных пирожков и долгих задушевных бесед на кухне. Она долго приходила в себя и даже на время забросила учёбу, что было на неё совсем не похоже.
Остаться одной в мире, когда тебе чуть за двадцать, страшно. Вера чувствовала себя тонкой сухой травинкой на ветру, которую гнут и треплют порывы, пролетающие мимо. Некому её прикрыть, не к кому прижаться. И тут на горизонте появились так называемые родственники.
Выяснилось, что квартира была не полностью бабушкина: половина принадлежала её брату. Он позволил сестре жить там, потому что у самого было своё жильё. Теперь же, после её смерти, захотел вернуть долю. Внук как раз женился, и добрый дед решил сделать к свадьбе подарок — автомобиль. На вторую половину жилья тоже нашлись наследники. Вере оставалась лишь небольшая часть. В итоге квартиру, в которой она выросла, продали.
Произошло это как‑то обидно быстро. Вера смотрела на своих родственников — двоюродного деда, каких‑то тётушек и то ли братьев, то ли племянников. Эти люди появились в её жизни впервые. Их не было рядом, когда Вере с бабушкой было тяжело, зато теперь, когда речь зашла о наследстве, все дружно объявились. От этого становилось противно и тоскливо, а ещё страшно: Вера всё отчётливее понимала, что она в этом мире совершенно одна.
Казалось, что её никто не любит и никому она не нужна. Иногда Вере думалось: исчезни она — вряд ли кто‑то всерьёз заметит, уж точно не станет переживать. С родственниками она увиделась уже у кабинета нотариуса. Пока ждали своей очереди, тётушки, скорее от скуки, чем из заботы, принялись наставлять девушку на «правильный» путь.
— Ты, девушка, уже взрослая. Замуж пора, — поучала одна.
— Жениха выбирай побогаче, пока молодая да красивая, — подхватывала другая.
Вера молчала. Заботливые, ничего не скажешь. Только вот о том, где жить сироте, которая ещё учится и не зарабатывает, никто не подумал. Налетели как вороны — лишь бы поскорее получить деньги от продажи квартиры. Всё остальное, кажется, их не интересовало.
Веру сильнее всего волновало, куда теперь податься. У её родителей собственного жилья так и не было, не успели купить, снимали маленькую квартиру в центре. Вера почти уже не помнила, как там всё было устроено. Время от времени во сне всплывали обрывочные картинки: уютный диван, светлая комната, низкий дребезжащий холодильник.
Но и тут нашлись «добрые» советы.
— Вот долю получишь — квартиру снимай, — объясняли тётушки. — Тебе на несколько лет аренды должно хватить. И не сиди сложа руки, на работу устраивайся. Разбаловала тебя бабушка: такая взрослая, а только учишься, совсем не работаешь.
продолжение
Рекомендую вам посетить мой канал👇👇👇