Несколько дней назад муж Зины, Сашка, вернулся с гастролей и, не успев толком омыться и приласкать жену, бросился в поликлинику сдавать анализы. «Зин, - усадив ее вечером следующего дня за стол на - кухне, печальным голосом стал излагать: - Мы с парнями ходим вместе в бассейн и сауну после концертов, и видимо, у кого-то из них ‚ были хламидии. Мы же там все раздетые.
Наверное, сел на скамейку где-то и вот... Подхватил заразу». Побледневшая девушка смотрела на любимого мужа и еле сдерживала слезы. «Сашка, но это же лечится? Ты как себя чувствуешь?» Парень присел на стул рядом и придвинулся поближе к жене. «Да, лечится, — тихо сказал он, взяв за руку, заглянул в ее глаза и продолжил: - Только ты, скорее всего, тоже заразилась. Надо сходить и провериться».
Зина поправила прядку светлых волос, выбившихся из хвостика, и, целуя руки Сашки, ответила: «Конечно, любимый. Завтра же с утра схожу». - «Ты же понимаешь, что с планированием ребенка теперь надо будет немного повременить. Тем более ты же только недавно после выкидыша». «Конечно. Подождем».
Стыдно было идти к врачу с таким. Но не идти было еще хуже.
Когда врач спросила, кто ее наградил таким «подарком», она рассказала ту самую историю про скамейку и сауну. Ирина Львовна косо посмотрела на пациентку, приподняв одну бровь от удивления, но тактично промолчала.
И вот теперь врач держала тот самый листок с диагнозом в руках. «Зинаида Павловна, вы не переживайте. Лечение будет, может, и не очень быстрым, но тем не менее. Сначала назначу вам курс препаратов, потом контрольный мазок и, если все будет чисто у вас и у мужа, то будем с вами дальше продолжать планирование. Но придется теперь предохраняться во время занятия любовью». — «Конечно, Ирина Львовна, я понимаю». Зина, получив рецепт, исписанный корявым почерком, сдерживая слезы, пошла в аптеку.
Прошло время. Любимый муж все так же пропадал на концертах, на гастролях, а Зина ждала его дома, стараясь создать уют для него и их будущего малыша. «Сашка, - пыталась перекричать в трубке грохот музыки на заднем плане, - я беременна!» - «Зин, ну круто. Только мне идти надо. У нас выход через 5 минут. Давай потом созвонимся».
Зина была счастлива. Две полоски, которые она так ждала, наконец -то
появились на тесте. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она понимала, что будет непросто. Мама в другом городе, на подхвате быть не сможет, Сашка постоянно на гастролях, на студии или занимается с учениками. Да, его дома почти не бывает, но это же все он делает для них. Для Зины и их будущего малыша. Немного огорчило то, что Сашка не проявил свою радость, но это только потому, что он сейчас нервничает перед выступлением. Это точно. Она уверена в нем как в себе. Летели дни, месяцы, триместры. И вот уже недолго оставалось до долгожданной встречи с дочкой. Да, у них будет доченька. Назовут ее Афродитой.
Сашка стал еще чаще пропадать. «Ты же понимаешь, что скоро нас будет трое. Да и на роды нужны бабки. Так что не ной, а наслаждайся». Зина кивала.
Конечно, Сашка прав. Но почему-то не денег хотелось Зине, а чтобы он был рядом, Чтобы они говорили вместе о том, что их ждет, как все пройдет. Они же планируют совместные роды, а он даже не хочет на курсы с ней ходить. Ну ничего, Сашка же знает, что делает.А она доверяет ему целиком и полностью.
До предполагаемой даты родов
оставалась пара дней, и Зина забежала на работу, которую с сожалением оставляла на пару лет. Принесла тортик, сок - они решили посидеть с коллегами напоследок. Смех, шутки, истории, которые они всегда травили, - как ей этого всего будет не хватать. «Слушайте, у моей соседки тут такое приключилось, - рассказывала Марина, которая пришла с Зиной в одно время в переводческую контору, в которой работала будущая мамочка.
Вот не понимаю, как можно быть такой наивной и глупой. Она тут зашла ко мне на днях поболтать. Я ей предложила бутылочку красного распить, а она ни в какую. Пытала ее, может, она в положении. А она мне сказала, что принимает лекарства, так как ее парень заразил хламидиями. Я ее спросила, как она его после этого
не выгнала? Он же, получается, ей изменил. Она мне такая: “Нет, он в бассейне плавал и заразился”. Нет, ну верит же еще кто-то в такие сказки!»
Зина поперхнулась соком и уставилась на Марину. «Но почему ты думаешь, что изменил? Может, и правда в воде было что-то. Или на скамейку сел в сауне». - «Ага, - рассмеялась Марина, - конечно, на скамейку сел. Но между ним и скамейкой точно была какая-та швабра».
Зина сидела и смотрела на девочек, которые веселились над наивной соседкой. Но ей было не смешно. Она, Зина, та самая соседка... Но нет, это все глупости. Сашка не мог с ней так поступить, не мог ей изменить. Она же его жена, любимая женщина. Мать его будущего ребенка. Это все вранье.
Домой она пришла уставшая и разбитая, а ночью начались схватки. Сашки дома нет, он на гастролях, Зина одна. Страшно, больно и нет родного человека рядом, чтобы поддержал, сказал, что все будет хорошо. Сама вызвала врачей. Скорая приехала быстро. А дальше начался маленький ад, закончившийся к вечеру следующего дня рождением Афродиты. Молодая мамочка позвонила мужу сразу же, как только смогла. Он был пьян и рад. Наверное, рад. Потом набрала маму, сестру и, когда услышала их радостные голоса, поняла, что не одна. Даже те сотни километров, что разделяют их физически, не могут разбить их связь и любовь.
Неделя в больнице показалась вечностью. Все еще болело, сложно было ходить, да и сидеть тоже не особо удобно. Но дома же и стены помогают, правда?
Сашка встретил на такси, привез домой, дежурно подержал дочку на руках и тут же умотал по своим делам с той же самой отговоркой: это все для вас и ради вас. А для Зины начались дни сурка. Было больно кормить, убирать, стирать. Но организм восстанавливался. А вот отношения с Сашкой разрушались.
Когда Афродите исполнился месяц, то муж преподнес «подарок». Он сел перед ней на табурет и сказал: «Зина, я тебя не люблю и уменя давно есть другая женщина. Ты пойми, наши отношения... Они уже себя изжили давно». — «Но тогда зачем ?» -она посмотрела в сторону спящего комочка счастья. «Ну ты же понимаешь, мы же должны были как-то закончить наши отношения. Вот Афродитой мы их и закончили».
Слез не было. Сухие глаза, невыспавшаяся молодая мама, орущий ребенок и муж, который собирает свой дежурный гастрольный чемодан. Она сидела на стуле за кухонным столом в оцепенении и даже не повернула головы, когда дверь захлопнулась.
Зина просидела так несколько часов, пока Афродита не начала истошно орать. Только тогда, когда прикладывала механически дочку груди, поняла, что сейчас она одна осталась одна. В чужом городе,
чужой квартире, но с родным ребенком, который является точкой в ее браке.
Слезы текли по щекам, падая на грудь. Дочка сладко пила молоко, смешанное со слезами мамы, и сопела от прилагаемых усилий. Боль, какая же это боль! Сердце в крошки, планы в осколки, душа на ленты. «Малыш, все будет хорошо. Ты же у меня есть», —шептала Зина, вытирая слезы и гладя дочку по теплой головушке, на которой пульсировал в такт с ее сердцебиением родничок... Первые несколько месяцев были самыми тяжелыми. Сашка приезжал, но от этого становилось только больнее. Он забегал для галочки на несколько минут. Афродиту на руки не брал, оставлял деньги и через 10 минут исчезал снова на неделю. Приезжала свекровь, со словами: «Квартира на меня оформлена, так что не рассчитывай». На что рассчитывать? На метры? Да сдались ей они, если душа на клочки порвана.
Каждую ночь проваливалась в сон
болью, просыпалась с ней же, дни стали серыми и тянулись, как жвачка. Невкусная, серая, старая жвачка. Зачем все это? Для чего? Она не нужна была ему уже давно. Ни как человек, ни как женщина. Она просто выносила его ребенка, и все.
Зина чувствовала, что ее просто-напросто использовали. Что ее обманули и предали. Так легко! И сделал это тот человек, которому она всецело верила и безумно любила. Любила не потому, что его показывали по ТВ, и не потому, что он в музыкальной тусовке. Нет. Она его полюбила еще тогда, когда он был никем и звали его никак. Бросила семью, друзей, переехала в чужой город. Пусть красивый и величественный, но чужой.
Только глядя на дочку, она понимала, что смысл жизни есть. Не все у нее отняли, не все сломали и растоптали.
Через полгода очень нетактично попросила съехать из квартиры свекровь. Но куда? Она не знала.
А Сашке было все равно. В пылу радости и счастья от новой жизни он забыл давно дорогу к своей бывшей жене и бывшей дочке. «Ну что ж. Чемодан, вокзал, домой?» — сказала Зина малышке. Афродита смотрела на маму из своего детского стульчика, пытаясь проглотить свой слюнявый кулачок. «Сашка, привет, - Зина не хотела этого делать, но мужу позвонить все же надо было. - Мы можем с тобой к нотариусу сходить на днях? Мама твоя хочет, чтобы я квартиру освободила, но мне надо от тебя докуент, чтобы уехать. И алименты. Да я поняла. Тогда договорились. Пока».
Его голос. Такой родной когда-то. Теперь это был совершенно чужой человек, с которым рядом была совершенно другая женщина. У Зины все сжалось внутри. Теперь он ее целует так же в шею, когда она стоит у плиты, как когда-то ее. Он берет ее за руку, когда идет на выступление, и гордо всем представляет. Не она стирает его полотенца и вещи, не она готовит ему сумку на гастроли. Не она...
Зина не смогла сдержать рыданий. Она плакала, кричала в колени, которые прижимала к лицу, сидя на полу в кухне. Афродита смотрела на маму и плакала вместе с ней. Ту боль, которая рвала изнутри мать, сполна чувствовала и дочь. «Малышка, зайка, не надо, вскочив с пола, Зина подбежала к плачущему младенцу. - Я не буду больше. Не буду. Зачем плакать из-за того, кому плевать на мои слезы. Кому плевать на нас». Зина обнимала ребенка и укачивала. «Обещаю, что теперь, если я и буду плакать, то только от счастья».
Нарядно украшенная комната, шарики, игрушки. «Поздравляем! С годовасием!» - кричали мама, сестра и три лучшие подруги, которые пришли на день рождения Афродиты.
Уже несколько месяцев Зина с дочкой живут у мамы в Костроме. Сашка платит алименты, но из ранее оговоренной суммы приходит только четвертая часть. Афродита забыта почти всеми родственниками с той стороны, но Зина счастлива.
То тепло, которое есть дома, та любовь, которой ей не хватало, она есть сейчас здесь. В ее доме. В ее семье. И неважно, как сложится дальнейшая жизнь. Она уже победитель. У нее есть люди, которые любят ее просто так, а не за что-то...