Когда уже за сорок лет я был сильно потрепанным, не однажды женатым, небездетным, в чем-то весьма преуспевшим, а вместе с тем и почти что спившимся человеком, я довольно часто ловил себя на такой мысли: "Ну когда же мы с тобой наконец повзрослеем-то, а?".
Этот вопрос, который я задавал самому себе по разным поводам, ничуть меня не пугал, скорее забавлял. По-настоящему я испугался, когда вдруг поймал себя на том, что уже какое-то время его себе не задаю.
Как-то так вышло, я и не заметил, когда, что это игривое, извиняющееся, но в то же время сохранявшее надержду: "Ну когда же мы с тобой наконец повзрослеем?" - ко мне больше уже не относилось, не шло и не налезало, как детские сандалики на сорок второй размер ноги.
Если судить по тому, что я уже давно и изрядно трезв, может быть, было бы точнее сказать, что я ”был” алкоголиком. Но это возможно лишь в тех пределах, в каких моя душа, в принципе, способна жить собственной жизнью.
Душа, пожалуй, и трезва, но я сам, пожизненно привязанный к своему телу, был, есть и буду алкоголиком, поскольку это качество, по-видимому, врожденное, болезнь неизлечимая, а тешить себя иллюзией, что я застрахован от запоя, просто опасно.
Впрочем, эти: ”Я был”, ”Я есть”, ”Я буду” - довольно относительны. Четвертый шаг по Программе Анонимных Алкоголиков советует "глубоко и бесстрашно оценить себя и свою жизнь с нравственной точки зрения". Но кто этот ”я”, которого мне следует оценить и, может быть, осудить или оправдать? Что такое ”моя жизнь”?
Ни на миг не останавливающееся течение, река, не очень ясно, где берущая начало, и тем более неизвестно, куда впадающая.
Где тот камень, уцепившись и влезши на который я могу утвердиться в смысле настоящего времени глагола, в смысле ”Я есть”, оглянуться назад, посмотреть вперед и вынести законченное суждение, дабы ”оценить себя и свою жизнь с нравственной точки зрения”?
Из детства я помню дачную собаку, непонятную, но добрую, огоньки новогодней елки в отражении двойной оконной рамы - это начало фильма, главный герой еще не явился, никакого ”я” еще нет.
Потом московский двор и раннее тепло, солнечное кружево под корявым тополем, утренний холодок и мурашки по коленкам - я впитываю это и тогда вдруг понимаю с полнотой невозможной, как этот мир прекрасен и отверст. И это уже я, и мир останется тем же, хотя ”я” заберется в раковину и станет совсем другим.
Потом, гораздо более потом я умираю в луже собственной мочи, и мне все равно, только стыдно. И это тоже я. Потом я выздоравливаю и снова через малое время, трясясь от стыда и страха, как бы не скрипнула дверь, мутной ночью ползу за водкой.
Но в промежутке я, сдерживая шаг, иду по мосту под минометным и снайперским огнем, и страх какой-то странный, потому что он есть, но не владеет мной, я знаю, что меня могут убить, но ничто не может заставить меня бежать, раз обсто¬ятельства требуют идти медленно.
И это я, за которого мне вроде бы не стыдно.
И вот меня занимает вопрос, в каком виде я по окончании жизни предстану перед Богом, какой именно образ с Его точки зрения будет адекватен, кого, собственно, Он возьмется судить, если это можно назвать словом ”суд”?
Ведь я много менялся в течение жизни и далеко не всегда в лучшую сторону, так не лучше ли было умереть ребенком, чем предстать на суде в образе старого циника с душой, атрофированной ядом лжи совершенных в течение жизни грехов?
Чем мне отвечать, чем отчитываться за эту командировку - ну не враньем же, которым полна жизнь, но которое в свете смерти не имеет никакого смысла.
Меня могла убить пуля, когда мне было не стыдно, я мог умереть от почечной недостаточности, когда моим последним чувством, наверное, стал бы стыд.
Кто из них ”я”? Если судить, то кого? Одно время, пытаясь обвести себя вокруг пальца, я испытывал теорию двух ”я”: Одно из них делало все, что стыдно, а другое только то, что не стыдно.
Но ”не я” - это фикция, плаксивый недоросль, боящийся ответственности за то, что нагадил, еще не осознавший по недоразвитости, что уклониться нельзя. Это трусливое бегство еще более постыдно, чем было бы побежать тогда на мосту.
”Глубоко и бесстрашно оценивая себя и свою жизнь с нравственной точки зрения”, я не могу и не хочу отказаться ни от какой части своего прошлого, чтобы сказать: вот то был я, а это не я. А кто же?
Я провел долгое время в ожидании того, когда же, наконец, мои люди прилетят из космоса и заберут меня отсюда. Я не думал так, как думаете вы. Я не чувствовал так, как чувствуете вы. Я рос, чувствуя себя неуместным. Когда ты смеешься на похоронах и плачешь на хоккейных матчах, люди начинают смотреть на тебя как-то странно.
А потом я нашел вас. И вы такие же двинутые, как я. Здесь я в своей тарелке. Я принес весь этот бардак в алкоголизм. Я не могу винить алкоголизм в том, что я был таким. Мой алкоголизм просто сделал этот бардак приемлемым.
.....
Выпив, я изменился. Я не почувствовал себя лучше. Я стал другим. В начале этого вечера я был злой, испуганный, маленький и некрасивый, стоило мне выпить пару стаканов… и у меня появились планы. Если вы понимаете, о чем я говорю – значит, я в правильном месте. Неалкоголики не поймут, о чем я говорю.
Все истории, опубликованы для выводов, анализа и обсуждения, цель публикации — способствовать конструктивному обмену информацией.
Автор канала не является их участником, а лишь искателем новых историй.
Если вас задевают чужие слова и эмоции, то значит, они что-то задевают.
Как только ответите что, сразу поймёте, как выглядит вопрос, на ваш ответ.
Подписывайтесь на канал, делитесь мнением, не забудьте включить оповещение, чтобы не пропустить новую статью.
Если вы хотите оказать поддержку автору: Большая просьба подписаться на телеграмм. Ссылки безопасны.
До новых встреч!
На рутуб будут разные видео