Чувствуя свою вину, Аня хотела как можно больше внимания уделять девочкам. Наступал новый год, нужно было подготовиться к утренникам.
Алена уже достигла больших успехов в танцевальном мастерстве и, конечно, все внимание будет приковано к танцующей звездочке.
Она сама сшила девочкам платья. Алена будет на утреннике в желтом яркого цыплячьего цвета отороченном мехом платье и бежевых туфельках. Аленке так понравилось платье, что она после примерки не хотела его снимать, ее сияющие глаза говорили о счастье, а щечки горели на милом личике.
— Мама, накрась мне губы, — сказала она, разглядывая себя в зеркале восхищенным взглядом.
— Аленушка, ну, вот это точно лишнее, — засмеялась Аня, — у тебя и так алые пухлые губки. Рановато еще косметикой пользоваться.
Пока она отвернулась, дочка успела схватить ее помаду и намазюкать свои губки красной помадой. Анна рассмеялась — сердиться на дочку было решительно невозможно.
Свету решено было нарядить в снежинку, и Аня поехала выбирать белый с блестками материал для платья. Нужная ткань нашлась быстро, и Аня решила заглянуть в игрушечный отдел.
Растерявшись среди изобилия праздничных коробочек и блестящей мишуры, Анна неожиданно увидела Сергея. Он стоял у прилавка и рассматривал прекрасную диадему для девочки.
Краем глаза он увидел Аню и заметно смутился.
— Привет! — удивилась Анна. — Что ты тут делаешь?
— Выбираю корону для дочки, — смущенно сказал Сергей. — Я ведь образцовый папа, если ты помнишь.
— В этом мы с тобой похожи, ведь я — образцовая мама, — сказала Аня. — А покажи-ка, что это у тебя в руках?! Какая прекрасная диадема!
— Забирай, — тут же протянул Сергей ей корону, — она такая одна. Я оплачу, тебе нужнее. А я в Москве что-нибудь посмотрю, завтра уезжаю на все праздники.
— Хорошо, спасибо, ты очень мил, — с улыбкой сказала Аня, — может быть, в благодарность угостить тебя чашечкой кофе?
— Я согласен, теперь ты моя должница, — сказал Сергей, — тут рядом есть замечательная пиццерия, идем?
Как два влюбленных подростка, они бегом выскочили из магазина. Было скользко, и Сергей поддержал Анну, чтобы она случайно не упала.
— Совсем как тогда, помнишь? — спросила Аня, — когда мы только познакомились, ты вызволил мою ногу из плена железной решетки?
— Нет, не помню! — на полном серьезе сказал Сергей. — Расскажи, пожалуйста, как дело было.
— Ах ты, хитрец! — Аня в шутку ударила его по щеке рукой в варежке.
Он удержал ее руку, она отшатнулась, и чуть было не упала. Он подхватил ее и держал на своих сильных руках, как танцор танго держит партнершу.
Снежинки падали сверху, а Анна смотрела на него снизу вверх, и ей хотелось, чтобы это мгновение никогда не закончилось. Чтобы он всю жизнь держал ее на своих мускулистых руках, а она заглядывала в его глаза и светилась от счастья.
Окружающие уже начинали на них оглядываться, и Анна сказала:
— Давай скорее зайдем в пиццерию! Скроемся от любопытных глаз!
За столиками на мягких диванчиках сидели парочки и подружки стайками. Сергей нашел место в уютном уголке и помог Ане раздеться.
— А может быть, покажешь мне фотографию девочки, у которой я отняла такую великолепную корону? — спросила Анна.
— Конечно, покажу, — не очень охотно сказал он и открыл свой бумажник. В обложке была фотография мальчика и девочки. Он достал ее и дал Анне в руки.
У девочки были точно такие же огромные и бархатные глаза, как и у него, поразившие ее своей красотой. Очень добрые и лучистые глаза. Она с первого взгляда влюбилась в его дочку.
— А расскажи, пожалуйста, о ней, и о мальчике тоже, — попросила Анна.
— Тогда придется и о жене рассказывать, — печально сказал он, и его сияющие глаза сразу стали потухшими, как у побитой собаки.
— Нет, пожалуйста, не надо, не хочу ничего слышать о твоей жене, я спросила только о детях, — примирительно сказала Анна, тут же поняв, что наступила на больную мозоль.
Когда он заговорил, в его голосе явственно сквозило плохо скрываемое раздражение.
— Вот и правильно, что не надо. В моей жене нет абсолютно никаких достоинств, кроме того, что она мать моих детей. Я давно мечтаю с ней развестись, но, как ты понимаешь, это невозможно, пока дети не вырастут.
— Ты живешь с ней из чувства долга? — спросила Анна.
— Все, как у всех, Аня, — раздраженно ответил он. — Ты разве не знала, что многие семьи живут только ради детей?
Ей стало неприятно, и, как назло, тут же на его сотовый телефон позвонили.
Она услышала, как громко и грубо чужая женщина спросила его:
— Где ты шляешься?! Почему я уже целый час не могу до тебя дозвониться?
Анна отметила, что она даже не назвала его по имени. Сергей неловко стал оправдываться, а Анна тихо выскользнула за дверь и пошла на автобусную остановку.
Эта ночь была бессонной — в Ане боролись противоположные чувства: разорвать ставшие уже такими близкими отношения и послать Сергея куда-нибудь подальше вместе с женой, или продолжать общение, которое приносило ей столько приятных мгновений.
Да и зачем от себя скрывать то, что и так очевидно. Они встретили друг друга, и это знакомство стало смыслом жизни для обоих. Или только для нее?
Почувствовав ее состояние, Сергей позвонил в три часа ночи. Анна схватила завибрировавший на беззвучном режиме телефон и выскочила в коридор. Муж крепко спал, у него вообще на редкость крепкий сон и стальные нервы.
— Не спишь, малыш? — грустно спросил Сергей.
— Не сплю, — с оттенком злости и раздражения ответила она.
— Я знаю, — сказал Сережа. Он продолжил:
— Анечка, я страшно боюсь тебя потерять. Ты мне можешь не верить, но я полюбил тебя по-настоящему. Поверь, у меня в жизни было немало женщин, но никто из них рядом с тобой не стоял и мизинца твоего не стоил. Я очень дорожу тобой. Ты мне сейчас не поверишь, но я тебя очень-очень люблю.
— Не знаю. Я думаю. Мне было неприятно, когда позвонила твоя жена. Я чувствую себя нехорошо. Неправильно все это, — сказала Аня.
— Только не торопись принимать решение о разрыве со мной, ладно? — попросил он с нотками страха в голосе. — Я разведусь, поверь мне.
— Хорошо, — сказала Анна и отключилась.
— Ничего хорошего. — Сказала она вслух.
Внутри что-то болело и ныло, и не переставало ныть всю долгую ночь без сна.
Брезгливость и тошнота от явственного осознания того, что у него есть другая женщина, а она делит своего любимого мужчину с ней, боролись с первым и последним в ее жизни настоящим чувством. Она была абсолютно уверена, что чувство это последнее.
Лучше бы она ничего не слышала о его жене, не зря столько времени не спрашивала. И бывают же женщины, которые не ценят своего счастья. Ведь у них тоже очень счастливая семья, а о таком интеллигентном, образованном и добром муже можно только мечтать. Он надежный, настоящий, честный, порядочный…
— Стоп! А готова ли я бросить свою семью, и довериться без оглядки любимому? — со страхом подумала она, и поняла, что не вправе упрекать Сережу, сама она точно в такой же ситуации.
Разве она может оставить своих девочек и уйти от мужа? Да муж никогда в жизни малышек не отдаст, дети — это самое главное для него в жизни. Его легче убить, чем отнять у него девочек.
— Нужно немного потерпеть, — подумала она, и спросила себя:
— Сколько терпеть? Пока дети не вырастут? Всего каких-нибудь лет десять-пятнадцать. Как раз внуки пойдут к этому времени, и тогда уж точно все будет хорошо. Любви только уже не будет.
Она поняла, что всем хорошо быть не может, и кто-нибудь обязательно будет страдать, какое бы решение она не приняла. От осознания этого стало больно и тошно.
Но роман, вопреки их душевным терзаниям, развивался по всем правилам жанра, и теперь они не могли прожить и двух часов, чтобы не перезваниваться и не переписываться. Сережа отдавал ей всю свою душу, он беспокоился о ней и утром, и днем, и вечером.
— Я слишком сильно люблю тебя, — сказала она.
— Это у нас взаимно. Я тоже часто думаю о том, что слишком сильно люблю тебя. Не бойся, малыш, все будет хорошо, мы обязательно будем вместе, — сказал он.
— Чтобы быть вместе, нам придется разрушить две семьи, — напомнила ему Анна.
— Не думай пока об этом. Я хочу всю жизнь прожить рядом с тобой. Нам будет очень хорошо вместе. — Убежденно произнес Сергей.
— Нам — да. А остальным? Всем хорошо быть не может, — печально сказала Анна.
И вдруг неожиданно для самой себя горько добавила:
— Придет расплата за любовь.