Григорий Соколов откинулся в кожаном кресле, потирая виски. За окном его кабинета на восемнадцатом этаже расстилался вечерний город — огни, суета, жизнь. А завтра его ждал триумф: подписание контракта с китайскими инвесторами на триста миллионов рублей.
— Вика! — крикнул он в сторону приёмной. — Принеси мне кофе!
Молодая блондинка в обтягивающем платье просунула голову в дверь:
— Григорий Михайлович, может, лучше воды? Вы же обещали меньше кофеина после визита к кардиологу.
Соколов поморщился. Вика права — врачи предупреждали о давлении. Но какое там давление, когда жизнь удалась! Компания «ГлавСтрой» процветает, деньги текут рекой, а послезавтра он улетает с секретаршей на Мальдивы, подальше от Светки — надоедливой любовницы, которая последние недели изводила его разговорами о совместном будущем.
Впрочем, Светлана надоела окончательно. Григорий уже присмотрел замену — ту самую Вику из приёмной.
Бывшую жену Соколов старался не вспоминать. Анна... Когда-то она смотрела на него с таким обожанием, что хотелось свернуть для неё горы. Но это было давно. Сейчас Аня сидела в колонии строгого режима, а он остался у руля компании, которую основал её отец.
«Не я виноват, что она оказалась преступницей», — успокаивал себя Григорий, хотя прекрасно знал: именно он подбросил фальшивые документы в её сейф и сообщил об этом партнёрам. Выбор был прост — либо она, либо он. Соколов выбрал себя.
С тех пор прошло шесть лет. Анна получила восемь лет колонии за мошенничество в особо крупных размерах. А он стал единоличным владельцем миллионного бизнеса.
— Григорий Михайлович, к вам посетитель без записи, — Вика заглянула снова. — Максим Ручьёв. Говорит, вы старые приятели.
Соколов нахмурился. Максим... Тот самый парень, с которым Анна встречалась до их свадьбы. Тот самый, которого Григорий когда-то напоил до беспамятства и сфотографировал с проститутками, чтобы разрушить их отношения.
— Пусть войдёт.
Максим выглядел отлично — подтянутый, в дорогом костюме, с уверенной походкой успешного человека. Григорий машинально втянул живот.
— Сколько лет, сколько зим! — Соколов изобразил радость, протягивая руку.
— Нужна твоя помощь, — Ручьёв пожал её и сел напротив. — Дело деликатное.
— Слушаю.
— Надо устроить на работу одну женщину. Желательно уборщицей, подальше чужих от глаз, — Максим говорил с заметным дискомфортом. — У меня сейчас непростая ситуация. Невеста из влиятельной семьи, ревнивая до безумия. Даже детектива наняла, чтобы за мной следить. Боюсь давать повод для скандала.
— При чём здесь уборщица? — не понял Григорий.
Ручьёв потёр переносицу:
— Она родственница моей... подруги. Взять к себе не могу — невеста сразу начнёт копать. Хочу держать подальше от своей фирмы.
Соколов еле сдержал довольную усмешку. Вот так поворот! Примерный Максим оказался не таким уж святошей. Запутался в юбках и теперь просит о помощи.
— Конечно, помогу. Всегда найдётся место.
— Только предупреждаю, — Максим понизил голос, — личность специфическая. Некрасивая, заикается, хромает. И судимость имеется.
— Судимость?
— Ерунда какая-то, мелкое воровство, — махнул рукой Ручьёв. — Но невеста точно устроит скандал, если узнает, что я приютил зэчку. Договорились?
— Само собой.
Через пять дней в компании появилась Марья.
Документами новой уборщицы Григорий не интересовался, отдав папку в отдел кадров. Первый раз он увидел её в коридоре — сутулая полная женщина с жидкими седоватыми волосами, в застиранном синем халате. Она возилась с ведром, пытаясь отмыть пятно на полу.
Заметив босса, выпрямилась:
— Зд-дд-добрый д-день.
Лицо одутловатое, щёки красные, глаза маленькие. Григорий поморщился, но кивнул:
— Как вам у нас, Марьюшка?
— Хор-ро-рошо.
Она отступила в сторону, подволакивая левую ногу. «Бедняга Максим, — подумал Соколов. — Видимо, его любовница с сестрёнкой не похожа».
Сотрудники быстро окрестили уборщицу «Бабой-Ягой». Над ней смеялись, придумывали истории — будто она сбежала из психушки или раньше работала в цирке уродцев. Григорий не вмешивался. Главное — полы чистые.
Вскоре все привыкли к хромающей молчаливой женщине, которая мыла полы и опустошала мусорные корзины. Марья стала частью интерьера — серая, незаметная, никому не интересная.
А потом грянул юбилей компании.
Пятнадцать лет «ГлавСтрою» — событие масштабное. Соколов не экономил: шикарный зал, звёзды эстрады, изысканное меню. Гости съехались толпами, поздравления сыпались градом.
— Поздравляем нашего руководителя — Григория Михайловича Соколова! — объявил ведущий.
Зал взорвался аплодисментами. Григорий встал, помахал собравшимся. Голова кружилась от успеха и шампанского.
— Давайте посмотрим на историю компании! — ведущий кивнул техникам.
Экран загорелся. Григорий расслабился — презентацию он проверял сам, вычистив все упоминания об Анне и её отце.
Но на экране появились совсем другие кадры.
Документы. Сотни страниц с доказательствами махинаций. Поддельные договоры, схемы откатов, переписка с фиктивными фирмами. Квитанции о взятках чиновникам. Схемы обналичивания бюджетных средств.
— Это что за чушь?! — Соколов вскочил, опрокинув бокал. — Кто посмел?!
— Это правда, — раздался знакомый голос из-за проектора.
Из темноты вышла сутулая уборщица в грязном халате.
— Это ты?! — Григорий задыхался от ярости. — Откуда у тебя... Как ты...
По залу прокатился испуганный шёпот. Гости разглядывали экран, на котором одна за другой всплывали компрометирующие бумаги. Соколов вспомнил, как несколько раз видел Марью в своём кабинете вечерами. Кто она? Как она посмела?
К уборщице подошёл Максим Ручьёв. Протянул руку, как истинной леди.
— Здесь доказательства всех твоих преступлений, — женщина говорила чётко, без единого заикания. — И я верну себе то, что ты украл. Себе и памяти моего отца.
— Кто ты?! — взревел Григорий. — Я засужу! Это клевета!
— Поздно судить, — женщина усмехнулась.
Зал замер. Соколов тоже замер, когда уборщица выпрямилась во весь рост, сбрасывая халат. Стянула седой парик — под ним оказались густые тёмные волосы. Отклеила с лица толстый слой грима.
Перед гостями стояла Анна.
— Многие помнят меня, — её голос звучал уверенно. — Я основательница «ГлавСтроя». Компании, которую создал мой отец и которую я развивала, вкладывая душу в каждый проект. Передо мной — мой бывший муж, который подставил меня и отправил за решётку. Ему это удалось. Но сегодня справедливость восторжествует.
Она повернулась к побледневшему Григорию:
— Благодаря тебе у меня было шесть лет свободного времени. Знаешь, я постоянно думала о тебе. О том, как вернуть своё.
— Ты должна ещё три года сидеть! — выкрикнул он.
— Вышла по УДО раньше. С тех пор мы с Максимом готовили этот момент. Собрали все доказательства, заручились поддержкой обманутых тобой людей. Искать союзников бесполезно. Сегодня у тебя их нет.
— Компания моя! — Григорий задыхался. — Ты ничего не докажешь!
— Уже доказала, — Анна подняла подбородок. — Ты заключил соглашение с китайскими инвесторами на триста миллионов, верно? Поздравляю, ты попался. Вместо подписания контракта тебя ждёт СИЗО. Компания возвращается ко мне на основании нарушения договорённостей. Читал бы внимательнее мелкий шрифт.
— Ты меня обманула... — прошипел Соколов.
— Око за око, — Анна подняла бокал, поданный Максимом. — За справедливость.
Григорий бросился вперёд. Максим перехватил его точным ударом в челюсть:
— Давно хотел это сделать.
*
Через четыре месяца Анна сидела в саду загородного дома. Их дома с Максимом. В руках газета со статьёй: «Бизнесмен присваивал средства, выделенные на строительство детских садов».
Анна поморщилась. Каждый раз, читая о делах бывшего мужа, удивлялась масштабам его жадности.
— Ничего святого, — пробормотала она.
Отложив газету, взглянула на часы. Максим должен приехать через час — надо обсудить детали свадьбы. Анна улыбнулась, любуясь кольцом на пальце.
Торопились? Возможно. Но после лет за решёткой она ценила каждое мгновение. Григорий украл у неё не только бизнес, но и бесценные годы. Теперь она собиралась прожить каждый день полной жизнью.