Осень в этом году выдалась какая-то особенно разговорчивая. Ветер швырял в окна пригоршни мокрых листьев, и они прилипали к стеклу, словно мозаика из потускневшего золота. Я сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и думала о том, как странно устроена жизнь. Вообще, я часто думаю о странных вещах. Например, о том, почему люди с одинаковыми именами кажутся похожими друг на друга, даже если внешне у них нет ничего общего. Или о том, почему одни имена приживаются мгновенно, а другие — как занозы, которые нельзя вытащить, но и терпеть невозможно.
Меня назвали Диной.
Коротко, звонко, ёмко. Четыре буквы, два слога, никаких излишеств. Казалось бы, что может пойти не так? Оказывается, абсолютно всё. Люди с редкими именами объединены одной невидимой, но прочной нитью: хоть раз в жизни, но их имя произносили или произнесут неправильно. И это не просто статистика — это закономерность, сравнимая по неумолимости с законом всемирного тяготения.
Я уже привыкла. Годы тренировок. Годы вежливых улыбок и сдержанных поправок. Теперь, услышав своё имя, я сначала анализирую интонацию, контекст, ситуацию, и только потом решаю — стоит ли откликаться или перед мной очередной человек, который перепутал. На всякий случай я отвлекаюсь на Диану. На Динару. На Инну. На Дарью. И даже на Дмитрия.
Да, именно так. При живом общении, глядя мне прямо в лицо, ко мне однажды обратились «Дмитрий». Это произошло три года назад, но я помню каждую деталь того дня. Было воскресенье. Я шла на день рождения к коллеге. Платье василькового цвета, чуть ниже колена, с рукавами-фонариками. Туфли на небольшом, но устойчивом каблуке. Лёгкий макияж — чуть тушь, чуть румяна, помада неброского оттенка. И этот человек — статный мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и уверенным взглядом — остановил меня в вестибюле ресторана.
— Дмитрий, позвольте слово!
Я остановилась. Моргнула. Посмотрела по сторонам — вдруг рядом стоял какой-то Дмитрий, которого я не заметила. Но нет. Мы были в коридоре одни. Он смотрел на меня. Прямо на меня. И на его лице не было и тени сомнения.
— Простите? — переспросила я.
— Дмитрий, я говорю, позвольте слово. Хотел выразить благодарность за ваш доклад на конференции в позапрошлом году. Очень содержательно.
Доклад. Конференция. Позапрошлый год. Я действительно выступала с докладом. Но я — не Дмитрий. Я — Дина. И мой доклад был о методах оптимизации документооборота, а не о чём-то другом, что могло бы оправдать такую путаницу.
— Вы, наверное, меня с кем-то путаете, — сказала я как можно мягче. — Меня зовут Дина.
Он прищурился. Медленно, с явным усилием, словно переводил с незнакомого языка.
— Дина? Но я отчётливо помню — Дмитрий. В программе конференции было указано.
— В программе была опечатка, — догадалась я. — Мне потом многие говорили.
Он кивнул. Пожал плечами. И ушёл, даже не извинившись. Словно ничего особенного не произошло. Словно называть женщину Дмитрием — это в порядке вещей.
После того случая я решила сменить короткую стрижку с бритыми висками на классическое каре. Подумала — вдруг проблема в причёске? Вдруг слишком андрогинно? Парикмахер, женщина с усталыми глазами и умелыми руками, долго уговаривала меня не стричь так коротко. Говорила, что волосы — этоframes для лица, что каре потребует укладки каждое утро, что я устану. Но я настояла.
Теперь каждое утро я стояла перед зеркалом и выпрямляла пряди утюжком. Волосы действительно обрамляли лицо. Делали его мягче, женственнее. Я смотрела на своё отражение и думала: «Теперь-то уж точно не перепутают».
Как же я ошибалась.
Но это потом. А тогда, в салоне, я размышляла о том, как интересно устроено у девчонок. Кто-то стрижёт волосы под каре, отчаянно жалея о длине. Кто-то, наоборот, отращивает, мучаясь с отросшими корнями и секущимися концами. Кто-то красится в блондинку, кто-то возвращается к натуральному цвету. Вечный цикл недовольства собой и поиска идеала. Мы всегда хотим того, чего у нас нет. Кудрявые — прямые. Прямые — кудрявые. Короткие — длинные. Длинные — короткие. И так во всём. Не только в волосах.
Я, конечно, стараюсь вежливо поправлять людей. Ведь они не виноваты, что у меня родители оказались с фантазией. Хотя какой тут фантазии — Дина, в конце концов, не какое-нибудь Апполинария или Милолика. Обычное, в общем-то, имя. В советское время достаточно распространённое. Но людям почему-то сложно. Они спотыкаются. Путаются. Удивляются.
— Дина? — переспрашивают они. — А это полное имя?
— Полное, — отвечаю я терпеливо. — Дина. Просто Дина.
— А как по паспорту?
— Дина.
— Это сокращение от Дианы?
— Нет. Это отдельное имя.
— А есть такое имя?
— Есть.
— А почему?
Что значит — почему? Почему меня так назвали? Почему вообще существуют имена? Почему солнце встаёт на востоке? Почему вода мокрая? На некоторые вопросы нет ответов. Или ответы есть, но они не имеют значения.
— Родителям нравилось, — говорю я. — Вот и назвали.
— Странное имя, — констатируют собеседники. — Редкое.
Мне хочется спросить, как их назвали. Сергей? Елена? Александр? Наталья? Сколько вас, Сергеев и Елен, по стране ходит? Миллионы? И вас не смущает, что вы — как все? А меня вот смущает, что я — не как все. Хотя нет. Не смущает. Мне нравится моё имя. Но объяснять это каждому утомляет.
Люди обычно исправляются. Извиняются. Улыбаются неловко. Но не всегда. Некоторым, кажется, в кровь из носу надо докопаться до истины, которая вовсе не является истиной, а является плодом их воображения.
— Нет, ну точно должно быть полное имя! — настаивают они. — Дина — это же сокращение. От чего? От Дианы? От Динары? От Георгина, в конце концов?
От Георгина — это был, признаться, мой любимый случай. Женщина лет шестидесяти, с виду вполне адекватная, с интеллектом во взгляде, вдруг выдала:
— Дина? Это как Георгина, что ли?
Я даже растерялась. Георгина — это цветок. Георгин. А я — человек. Дина.
— Нет, — сказала я. — Просто Дина.
— Странно, — покачала она головой. — Никогда не слышала.
И ушла, оставив меня в недоумении. Что странного? Что не слышала? Какая разница? Но спорить бессмысленно. Я это усвоила давно.
Самый же выдающийся случай произошёл прошлой зимой. Позвонила дальняя родственница. Настолько дальняя, что я её ни разу в жизни не видела. Даже на фото. Имя её в нашей семье старались не произносить. Настоящий семейный Волдеморт. Тот-которую-нельзя-называть. Почему — история отдельная и длинная, связанная с какими-то давними обидами, разделом имущества и взаимными обвинениями. Я в этом не участвовала. Мне было всё равно.
Но она позвонила.
— Алло? — сказала я в трубку. Незнакомый номер, но я решила ответить.
— Диана? — голос был сухой, деловитый, без приветливости.
— Меня зовут Дина, — поправила я автоматически.
— Да какая разница, Диана?! — рявкнула она в ответ. — Слушай сюда. Мне нужна помощь.
Вот так. Ей нужна помощь. Она звонит впервые в жизни. И сразу с порога — «какая разница». Я почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и колючее одновременно. Не злость, нет. Скорее раздражение. Усталость от людей, которые считают себя вправе решать, как меня называть.
— Василий, я не смогу вам помочь, — сказала я.
Повисла тишина. Долгая, напряжённая. Я слышала её дыхание в трубке. Шум какой-то улицы — наверное, она говорила по телефону на ходу.
— Я Оксана! — произнесла она наконец с возмущением.
— Да какая разница, Василий? — ответила я.
И повесила трубку.
Потом мне, конечно, было стыдно. Немного. Совсем чуть-чуть. Но principally — нет. Почему она имеет право называть меня не так, как меня зовут, а я не имею права называть её Василием? Справедливость. Границы. Самоуважение. Всё это важно.
Впрочем, у моего имени есть ещё одна тёмная сторона. Проявляется она рядом с Юлями.
Юли в моей жизни было много. Подруга детства Юля. Коллега Юля. Соседка Юля. Парикмахер Юля. Все они — прекрасные люди, каждая по-своему. Но есть одна проблема, общая для всех Юль. Их имя.
В эпоху смартфонов и автозамены все Юли давно привыкли к тому, что неловкие пальцы пользователей легко превращают «ю» в «б». «Юля» становится «Бля». Неловко, но привычно. Юли стойкие. Юли закалённые. Юли не обижаются.
Но не все Юли дружат с Динами. А когда Юли дружат с Динами, многие сообщения в чатах выглядят… скажем так, провокационно.
«*ля, Дина!»
Звёздочка — это не «Ю». Звёздочка — это знак того, что буква заменена. И если Юля пишется через «б», то получается… Ну, вы поняли. Матерное слово. И моё имя рядом.
Отсюда возникают вопросы. Много вопросов.
Это о двух людях идёт речь? То есть Юля и Дина? Или это обращение только ко мне? Дина, к которой добавили эпитет? Запятая там случайно затесалась? Как это понимать вообще?
Однажды Юля-коллега написала мне в рабочий чат. Она опаздывала на совещание и торопилась. Пальцы скользили по экрану. Автозамена сработала мгновенно.
«*ля, Дина, я опоздаю!»
Весь отдел прочитал. Весь отдел переглянулся. Весь отдел задумался о смысле прочитанного. Кто-то хихикнул. Кто-то покраснел. Кто-то спросил:
— Это что, Дина опаздывает? Или Юля? И почему она так с ней?
Я вздохнула и написала в ответ:
«Юля, всё в порядке. Ждём».
Поставила запятую после звёздочки. Чтобы было понятно — это имя. Имя, которое автозамена превратила в нецензурщину.
Вот этот вариант: «Дина, *ля!» — мне определённо нравится больше. Потому что вопросов к нему меньше. Чистая пунктуация. Обращение, потом эмоциональная вставка. Понятно, кто кому пишет. Понятно, что речь обо мне. Никакой двусмысленности.
Но двусмысленность — это, оказывается, моя судьба.
Ещё одна грань моего имени. Какое всё-таки многогранное имя, подумать только! Часто собак называют Динами. Ничего обидного в этом нет. Имя звучное, короткое, легко произносить, когда зовёшь пса. Дина! Дина! Ко мне! Фу! Нельзя!
Я нормально к этому отношусь. Даже приятно, когда твоя тезка — шикарный кокер-спаниель с умными карими глазами и шелковистой шерстью. Или элегантная борзая, вся из линий и грации. Или даже беспородный дворовый пёс с хитрым прищуром и виляющим хвостом. Дина. Хорошее имя для собаки. Надёжное.
Но всё-таки лучше во дворе вместе не пересекаться.
Однажды я шла по своему району. Был тёплый майский вечер, солнце ещё не село, воздух пах цветущей черёмухой и выхлопными газами от проезжающих машин. Я шла и думала о своём.
О работе. О том, что надо купить молока. О том, что хорошо бы записаться на йогу. Впереди, на скамейке у подъезда, сидела женщина лет сорока, а рядом с ней — собака. Средних размеров, лохматая, цвета мокрого песка. Собака что-то жевала. Жадно, чавкая.
— Дина, что ты там опять жрёшь? — строго спросила женщина.
Я вздрогнула. Остановилась. Посмотрела на собаку. Собака подняла на меня глаза. В её взгляде читалось: «А что? Я просто ем. Что тут такого?»
— Булочку, — ответила собака, продолжая жевать.
Ну, то есть, не ответила, конечно. Собаки не разговаривают. Но взгляд её был настолько выразительным, что я мысленно услышала именно это слово.
Женщина заметила меня. Подняла глаза. Увидела моё лицо, моё недоумение.
— Ой, — сказала она. — Извините! Я не вас. Это собака.
— Я поняла, — улыбнулась я. — Меня тоже Диной зовут.
— Вот как! — обрадовалась она. — Надо же, какое совпадение! А я вот назвала в честь бабушки. Она у меня Диной была. Прекрасная была женщина.
— И у меня бабушка Дина, — сказала я. — Хотя меня назвали не в её честь. Просто родителям понравилось.
Мы поговорили ещё пару минут. О бабушках. О собаках. О том, как сложно выбирать имена. Потом я пошла дальше. Но мысль осталась.
Да, лучше во дворе не встречаться. Потому что сразу не сообразишь — к кому обращаются? Там обе Дины что-то жрут. Собака — булочку. Я — мороженое, которое купила по дороге. Обе Дины. Обе заняты едой. Обе не обращают внимания на окружающих. Симметрия, да.
Но не только собак называют Динами. Оказывается, есть и другие существа.
Был у меня знакомый. Молодой человек, с которым мы познакомились на каком-то мероприятии — кажется, на лекции о современном искусстве. Он был худой, высокий, с вечно взъерошенными волосами и очками в роговой оправе. Интеллигентный такой тип. Интеллектуал. Мы иногда переписывались. Обменивались ссылками на интересные статьи. Обсуждали фильмы. Ничего романтического — просто приятели.
Однажды он написал мне:
«Дина, я завёл паука».
Я ответила:
«О. Какого?»
«Птицееда. Самку. Она мне тебя напомнила, поэтому я назвал её в твою честь».
Я перечитала сообщение несколько раз. Паук. Птицееда. Самка. Назвал в мою честь. Меня напомнила. Паук.
Что это значит? Чем паук может напомнить человека? Внешностью? Поведением? Характером? У меня восемь ног? Я плету паутину? Я ловлю мух и пью их сок? Я — хищник, который замирает в ожидании добычи?
Юля! Здесь «ю» не «ю». Это просто вишенка без торта! Я хотела спросить закономерное «Чем?», но побоялась. А вдруг дело не в красивых глазах? Вдруг он имел в виду что-то совсем другое? Вдруг я действительно напоминаю паука — и мне никто раньше не решался об этом сказать?
Я так и не спросила. Просто ответила:
«Креативно. Надеюсь, она не ядовитая?»
«Нет, — написал он. — Она ручная. Можно брать на руки».
Ручная паучиха Дина. Что может быть трогательнее?
Мы постепенно перестали общаться. Не из-за паука, нет. Просто разговоры иссякли. Но я иногда думаю о той птицееде. Жива ли она ещё? Как ей живётся с моим именем? Нравится ли ей?
На самом деле, моё имя мне нравится. Правда. Несмотря на все эти истории, курьёзы, недоразумения и даже пауков. Оно звучное. В нём чувствуется сила. Дина. Ударное «и». Твёрдое начало, мягкое окончание. Энергия и глубина.
В детстве я мечтала, чтобы меня звали как-нибудь иначе. Катей, например. Или Машей. Или Леной. Чтобы быть как все. Чтобы не объяснять постоянно. Чтобы не слышать «Диана? Динара? Дарья?» Но потом выросла. И поняла, что моё имя — это часть меня. Оно определило мой характер. Научило меня отстаивать себя. Быть внимательной к словам. Ценить детали.
Каждый раз, когда кто-то путает моё имя, я говорю: «Дина. Просто Дина». И в этом «просто» — вся я. Без излишеств. Без претензий. Без желания казаться кем-то другим. Диана — это красиво, но это не я. Динара — звучно, но чужое. Инна, Дарья — хорошие имена, но не мои.
Я — Дина.
И сейчас, сидя на подоконнике и глядя на дождь, я думаю о других людях с редкими именами. О Владиславах, которых называют Владами или Славами, хотя они предпочитают полное обращение. О Ростиславах, чьи имена постоянно путают с Ростиславами другими. О Мстиславах, которым приходится повторять по слогам: «Мсти-слав». О Святославах, Станиславах, Ярославах. О всех Славах мира.
Как вам живётся, ребят? Случается ли вам отзываться на имена, которые вам не принадлежат? Приходится ли объяснять, что вы — это вы, а не кто-то другой?
Дождь за окном усилился. Капли стучали по стеклу, словно морзянка. Я откинулась назад, прислонилась к холодному пластику рамы. Подумала о том, что завтра снова придется представляться. Снова говорить: «Дина». Снова видеть недоумение в чьих-то глазах.
Но это нормально. Это — жизнь. Жизнь с редким именем.
Я улыбнулась своим мыслям. Встала. Подошла к зеркалу. Каре лежит хорошо. Лицо спокойное. Грипы уверенные.
— Дина, — сказала я своему отражению.
Оно промолчало. Но я знала, что оно меня услышало.
