Полина села в кресло, сняла пальто и сказала: «Ксюш, мне сегодня сделай что-нибудь красивое. Я заслужила». Не «подровняй» и не «как обычно» - именно «заслужила». Я накинула пеньюар и ничего не спросила. По таким словам сразу понятно: человек что-то сделал. Или наконец не сделал.
Полина пришла на тонирование. Волосы у неё красивые - тёмно-каштановые, чуть тронутые сединой у висков, которую она обычно просит закрасить. В этот раз она махнула рукой: «Оставь седину. Пусть видит».
Я начала замешивать состав и спросила, как дела. Она усмехнулась в зеркало.
- Дела, Ксюш, отличные. Я три недели не готовила
Замужем Полина двадцать семь лет. Двадцать семь - это не срок, это стаж. Виктор, муж, работает в строительной компании, приходит в половину седьмого, садится к телевизору и ждёт ужина. Так было всегда. Полина, кстати, тоже работает - бухгалтером в небольшой фирме, восемь часов плюс дорога. Но это, судя по всему, не считалось.
- Я, Ксюш, двадцать семь лет готовила каждый день, - рассказывала она, пока я наносила тонирующую маску. - Завтрак, ужин. В выходные - обед. Ни разу за двадцать семь лет он не сказал: Поль, вкусно. Просто ел и уходил к себе. Или вот это моё любимое: "пересолила".
Она рассказала, как однажды вечером поставила на стол борщ - варила два часа, со свежей свёклой, как он любит. Виктор съел полтарелки, встал и буркнул: «Пересолила». И всё. Ушёл. Она сидела за столом и смотрела на кастрюлю. Восемь порций. Два часа. Одно слово.
Я поставила таймер на тридцать минут и слушала дальше.
Полина говорила, что так было не раз и не два - это был просто фон, привычный, как обои. Но были эпизоды, которые она запомнила отдельно.
Однажды в пятницу вечером Виктор пришёл домой и между делом бросил: «Я позвал Серёгу с женой и Колю с Танькой. Будут к семи. Накрой на шестерых». Было уже половина шестого. В холодильнике - яйца, сыр, пара луковиц и остатки вчерашней курицы. Полина в этот момент только сняла сапоги после работы.
- Я, представляешь, побежала в магазин, - рассказывала она. - Взяла рыбу, зелень, вино. Потратила две тысячи из своих. Вернулась, встала к плите. Гости пришли в семь, всё было на столе. Виктор им говорит: "У меня жена - просто волшебница". Улыбается. Я стояла у плиты с горячей сковородкой и думала: волшебница. Час назад он даже не предупредил.
Гости ушли за полночь. Посуда осталась на Полине. Виктор лёг спать.
Но это всё, по её словам, ещё можно было пережить. Самое громкое случилось на юбилее свекрови - шестьдесят пять лет, человек двадцать гостей, ресторан. Полина сидела рядом с мужем, нарядная, с укладкой - тогда тоже ко мне приходила, кстати. Тост шёл за тостом. И вот один из гостей, приятель свёкра, спрашивает Полину: «А вы чем занимаетесь?»
Виктор не дал ей ответить.
- Полинка у нас домохозяйка, - сказал он с улыбкой, - что ей ещё делать.
За столом засмеялись. Полина в тот момент работала бухгалтером уже восемнадцать лет. Вела учёт в трёх организациях. За два месяца до того юбилея закрыла налоговую проверку, которая тянулась полгода.
- Я улыбнулась, Ксюш, - сказала она. - Просто улыбнулась. И налила себе вина.
Таймер пискнул. Я смыла маску, обернула голову полотенцем и усадила её обратно.
- А потом было вот что, - продолжила Полина. - В марте он говорит мне: "На следующей неделе у нас корпоратив. Я сказал ребятам, что ты приготовишь. Ты же всё равно дома". Я в тот день работала до шести, потом заехала в аптеку, потом в магазин. Пришла домой в половину восьмого. А он - ты же всё равно дома.
Она замолчала. Посмотрела на свои руки на коленях.
- И я решила: хорошо.
На следующий день Полина не приготовила ужин. Ничего не объясняла. Виктор пришёл домой, заглянул на кухню, вернулся в гостиную: «Есть что поесть?» - «Не знаю», - ответила она и не оторвалась от книги.
Он сварил себе пельмени.
На третий день он спросил: «Ты что, заболела?» - «Нет», - сказала она. На пятый - «Что происходит?» - «Ничего», - ответила Полина.
Так продолжалось три недели. Двадцать один день. Продукты она не покупала - ела на работе в столовой, по дороге домой заходила в кафе. Деньги, которые обычно тратила на продукты - восемнадцать тысяч в месяц из собственной зарплаты, - оставила себе.
Виктор три недели ел доширак, яичницу и бутерброды с колбасой.
- Он на пятнадцатый день позвонил маме, - рассказывала Полина с ровным голосом. - Та приехала, увидела холодильник, устроила мне скандал: как ты можешь, он устаёт, мужчина должен приходить домой к нормальному столу. Я выслушала. Сказала: "Галина Николаевна, я тоже устаю. И я тоже мужчина". Она обиделась и уехала.
Я чуть не выронила расчёску.
- Потом на двадцать первый день я приготовила ужин. Нормальный - курицу с картошкой. Накрыла на стол. Он сел, поел. Потом поднял глаза и говорит: "Вкусно".
Полина помолчала.
- За двадцать семь лет - первый раз.
Она расплатилась, поправила шарф и посмотрела на себя в зеркало. Седина у висков серебрилась в свете ламп - красиво, надо сказать. Совсем иначе, чем когда закрашиваешь.
- Спасибо, Ксюш. Хорошо получилось.
Она улыбнулась и вышла. Дверь закрылась.
Я взяла метлу и стала подметать. И всё думала об одном: три недели молчать и не готовить - это урок или всё-таки месть?
Напишите, что вы думаете об этой истории!
Если вам понравилось, обязательно поставьте лайк и подпишитесь на канал.