первая часть
— Уже нет, — спокойно произнёс Андрей. — Сегодня ты подарила свою компанию мне. И эту квартиру тоже.
У Лили потемнело в глазах, она едва не потеряла сознание. Андрей подхватил её и усадил на кухонный диванчик.
— Пока ты ещё в сознании, я договорю, — буднично продолжил он. — Кроме компании и квартиры, ты теперь должна кругленькую сумму одной очень неприятной конторе. И чтобы избежать проблем и, так сказать, спасти тебя от возможных разбирательств, я придумал выход. Завтра ты уезжаешь в деревню. На постоянное место жительства. Доживать свои дни или недели — сколько там тебе осталось, не знаю. Деревня далеко. Я отправлю тебя машиной. Так уж и быть, оплачу твою доставку. Думаю, тебе там понравится: людей мало, тишина, спокойствие. Что скажешь, милая?
Лиля не верила собственным ушам. «Не может Андрей так поступить. Это сон. Просто кошмарный сон». Она ущипнула себя, но ничего не изменилось.
— Тебе же никто не поверит, — выдавила она.
— Почему это? Очень даже поверят, — ухмыльнулся он. — Я сегодня купил тебе билет в Индию при Сергее. Со слезами на глазах рассказал, как тебе плохо и как ты не хочешь ни с кем разговаривать. Даже слезу пустил — так волновался за тебя. Твой партнёр извинился, признал, что был неправ, что ошибался во мне.
Он неожиданно громко, фальшиво рассмеялся, и Лиле стало по‑настоящему страшно.
— Ой, чуть не забыл, — добавил Андрей. — Мы с тобой сегодня официально развелись. Дату я пока не поставил, позже проставлю. А там, глядишь, и не придётся — если вдруг окажусь вдовцом.
Он подошёл, похлопал её по плечу:
— Собирай манатки, дорогая. Завтра переезжаешь.
Лиля сидела на диванчике в полном ступоре. То, что происходило, не пришло бы в голову даже в самом страшном сне. За один миг она осталась одна: больная, без денег, без компании, без жилья.
Но хуже всего было то, что сил бороться не оставалось. И главный вопрос внутри звучал так: «Зачем? Если жить всё равно недолго».
Она долго сидела на кухне, уставившись в стену. До утра так и не уснула. Под утро собрала самое необходимое и опустилась в кресло в прихожей.
— Андрей, я готова. Когда будет машина?
Бывший муж вышел из комнаты и внимательно на неё посмотрел. Теперь удивлялся уже он:
— Ты так спокойно сдаёшься и со всем соглашаешься.
— У меня нет ни сил, ни желания с тобой воевать, — тихо сказала Лиля. — Пусть всё это будет на твоей совести. Если она у тебя вообще есть.
— Не надо трогать мою совесть. Каждый живёт, как умеет, — отрезал он.
Он перевёл взгляд на её маленький чемодан:
— Смотрю, до зимы ты дожить не планируешь. Зимних вещей не взяла.
— Сейчас май. До зимы ещё нужно дожить. А если доживу, придумаю, где взять денег на одежду, — ответила Лиля. — Кстати, ты сразу в лес отвезёшь или будку построил, как для собаки?
— Ну нет, — усмехнулся Андрей. — Я купил тебе халупку возле леса за очень смешные деньги. Тебе одной на пару месяцев хватит. А дальше — как будет.
У него зазвонил телефон.
— Да, Паша, мы уже спускаемся. Лиля готова к путешествию, — сказал он в трубку.
Андрей подхватил её чемодан и, на всякий случай, взял Лилю под руку, ведя к лифту.
— Ты извини, но телефоны останутся у меня. В твоём новом доме связи всё равно нет. Зато будешь книги читать, кроссворды разгадывать. Я тебе собрал сумку с подарками и попросил Павла по дороге закупить продукты. Так что не говори, что у меня совести нет. Есть. Я о тебе забочусь, дорогая.
Лиля посмотрела на него с таким отвращением и ненавистью, какого за собой никогда не знала.
«Да уж, действительно: от любви до ненависти один шаг», — подумала она, усаживаясь на заднее сиденье машины.
— Счастливого пути, дорогая! — Андрей улыбнулся, хлопнул дверью и напоследок демонстративно помахал ей рукой.
Лиля смотрела в окно и плакала. Обида и разочарование перехватывали горло.
«Как я могла так ошибиться? Как могла поверить ему? Как? Как? Как?»
Боль предательства была почти физической.
Водитель Павел иногда бросал на пассажирку быстрые взгляды, но молчал. Они ехали долго, по дороге несколько раз останавливались размяться и попить воды.
Лиле вдруг нестерпимо захотелось кофе.
— Павел, вы не могли бы купить мне кофе? Пожалуйста, — попросила она.
— Да, без проблем. Может, вы и есть хотите?
— Нет, спасибо, — покачала головой Лиля.
Но Павел всё равно принёс не только кофе, но и печенье с шоколадкой.
Лиля поставила угощение рядом на сиденье и неторопливо потягивала ароматный кофе. Тот немного приободрил её.
— Павел, нам ещё долго ехать?
— Километров сто пятьдесят осталось. Устали?
— Да, немного… Скажите, а вы давно знаете Андрея?
— Вообще не знаю, — честно ответил он. — Он просто заплатил мне, чтобы я отвёз его больную родственницу в деревню.
— Понятно, — тихо сказала Лиля.
«Значит, он и ему ничего не говорил», — подумала она и решила больше не расспрашивать.
Оставшуюся дорогу она молча смотрела в окно и пыталась понять, как теперь жить.
К дому подъехали около десяти вечера. Павел занёс её чемодан, три пакета с продуктами и пакет с «подарками» от Андрея. Внутри оказались книги, сборники кроссвордов, женские журналы. Среди книг Лиля обнаружила полную серию Катрин Жюльетты Бенцони, о которой когда‑то упоминала вслух.
«Надо же… всё‑таки запомнил», — с горечью отметила она.
Лиля стояла во дворе и рассматривала свой новый дом. Небольшой, жилой, но запущенный: было видно, что здесь не жили несколько лет.
В доме — две комнаты, кухня и крошечный коридор. Туалет и летний душ — на улице. В одной комнате огромный камин, рядом кресло-качалка. Там же — большая современная кровать, которая совершенно не вписывалась в старый интерьер.
Лиля сразу поняла: кровать купил Андрей. Рядом стоял биотуалет.
— Вот гад… — прошептала она. — Уже представил меня лежачей. Ненавижу.
В комнату заглянул Павел:
— Простите, я вам ещё нужен или могу ехать?
— Можете ехать, конечно. Хотя… может, останетесь до утра? Вы весь день за рулём, место есть.
— Нет, спасибо. Поеду. У меня дома жена и маленький ребёнок, хочу скорее к ним вернуться. Всего вам доброго, Лилия.
— Спасибо. И вам, — ответила она.
Павел уехал, а Лиля осталась одна. Она села в кресло-качалку и долго смотрела в одну точку, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее.
Потом вспомнила про продукты: нужно включить холодильник, иначе всё испортится.
На улице было тихо и темно. В ночи звучал треск сверчков, шуршали листья, где‑то вдали лаяла собака. Воздух был разительно другим — чистым, прохладным, пахнущим травами и цветами.
Лиля вернулась в дом, взяла плед с новой кровати, заботливо купленной «любящим» мужем, снова вышла во двор и присела на скамейку. Укуталась и незаметно уснула.
Разбудило её яркое солнце, бьющее в глаза.
Утро было тёплым и безветренным. На удивление, самочувствие оказалось неплохим. Лиля зашла в дом, переоделась, позавтракала и решила пройтись по деревне — посмотреть, есть ли тут вообще люди.
Она прошла мимо одного дома — глухо закрытые окна, ни звука. Второго, третьего — то же самое.
Лиле вдруг стало не по себе.
«А что, если в этой деревне вообще нет людей?»
Даже поговорить не с кем. И помощи попросить не у кого.
У Лили начиналась паника, будто её заперли в комнате. Она опустилась на скамейку и разрыдалась. Это уже была не просто слёзы — настоящая истерика.
Лиля почувствовала чью‑то ладонь на плече и дёрнулась, вскинув голову. Рядом стояла пожилая женщина. Она внимательно смотрела на Лилю и мягко гладила её по плечу.
— Не плачь, деточка, не плачь. Всё хорошо будет, — тихо сказала она.
Лиля не могла ответить: в горле стоял ком, воздуха не хватало.
— Если надо — поплачь, конечно, — продолжала незнакомка. — Но так себя не изводи. У тебя горе какое-то.
Она протянула Лиле носовой платок. Лиля взяла его, стала вытирать лицо и с испугом разглядывать появившуюся будто из ниоткуда старушку.
Немного успокоившись, она спросила:
— Вы кто?
— Я баба Маша. Живу вон в том доме, — женщина указала рукой в сторону от дороги. — А ты кто?
— Я Лиля.
— Красивое имя. Как цветок. Ты заблудилась, что ли? Чего плачешь?
— Нет, не заблудилась. Я вчера приехала. Буду тут жить. Точнее, доживать, — горько ответила Лиля и снова заплакала.
— Да что ж такое‑то? Чего ж ты всё плачешь? У нас, конечно, не столица, но жить можно. Первое время городским тяжело с непривычки, потом нормальненько. Ты с кем приехала и откуда?
Лиля посмотрела на бабу Машу, раздумывая — рассказывать или нет. Потом вдруг подумала: «Какая разница? Жить всё равно, может, недолго. Кого бояться? Хоть с бабушкой поговорю, а то от тоски завоешь».
— Это долгая история, — вздохнула она.
— А нам торопиться некуда, — улыбнулась старушка. — Пойдём ко мне, чаю попьём, ты мне всё и расскажешь.
Они встали и пошли к её дому.
Дом бабы Маши оказался неожиданно ухоженным и красивым. Лиля даже не сразу поверила, что в таком порядке может жить одинокая пенсионерка.
Словно почувствовав её немой вопрос, баба Маша сказала:
— Я с младшим сыном живу. Он недавно ко мне перебрался. Раньше в Москве жил, теперь вот со мной. За порядком он следит, помощник мой. Ты проходи, не бойся. Его сейчас нет дома.
— Да я и не боюсь, — ответила Лиля.
— И правильно. Бояться не надо, надо бороться, — загадочно произнесла баба Маша.
— А муж твой где? — вдруг спросила она.
— Я не замужем, — машинально соврала Лиля.
— Зачем врёшь? — бабка резко обернулась и пристально посмотрела ей в глаза. — Есть у тебя муж. Есть. Только не тот, что нужен.
— Как вы поняли, что у меня муж есть? — удивилась Лиля.
— Вижу. И всё, — спокойно ответила она.
— А почему «не тот»? И какой нужен?
— Вопросов много задаёшь, а сама молчишь, — усмехнулась баба Маша. — Хочешь, я тебе кое‑что про тебя расскажу?
Лиля неожиданно оживилась. В мистику она не верила, но любопытство и тоска сделали своё дело:
— Попробуйте, — сказала она, и в глазах появился интерес.
— О, как ты взбодрилась! Энергия от тебя тёплая пошла. Сейчас чай поставлю — и поговорим.
Лиля ёрзала на стуле, как ребёнок в ожидании подарка: ей действительно было интересно, что скажет эта странная женщина.
Баба Маша принесла две большие кружки чая и пиалу с мёдом.
— Пей. Сахара в чае нет, тебе нельзя. А вот липовый мёд как раз нужно. Не стесняйся, угощайся.
— Почему вы решили, что мне нельзя сахар? — удивилась Лиля.
— Потому что с твоей проблемой он тебе вреден, — просто ответила старушка. — Хочешь, расскажу про твоего мужа?
В этот момент Лиля вдруг подумала, что всё может быть подстроено. «Андрей вполне мог заплатить этой женщине, рассказать про мою болезнь, чтобы она меня ещё сильнее запугала», — мелькнуло у неё в голове.
«Если сейчас скажет, что ехать никуда не нужно, значит, точно его работа», — решила Лиля и настороженно посмотрела на бабу Машу.
заключительная