Российский сериал «Князь Андрей», вышедший при поддержке Института развития интернета (ИРИ), стал одним из самых обсуждаемых телевизионных событий весны. Сюжет сериала разворачивается в Древней Руси XII века. Молодой княжич Андрей Боголюбский мечтает превратить родную Суздальскую землю в процветающий центр Руси, но вынужден пойти на бунт против властного отца, но наживает себе врагов.
Мы поговорили с Александром Голубевым, исполнителем главной роли, о том, как он искал путь к этому сложному образу, почему отказывается от сравнений с «Игрой престолов» и как изменилось его восприятие проекта.
— Многие в рецензиях сравнивают сериал с русской «Игрой престолов». Вы согласны с таким сравнением?
Если говорить о визуальном ряде и темпе повествования, какое-то сходство, возможно, есть. Но по внутренней сути — ничего общего. Во-первых, у нас жесткие рамки — восемь серий. У «Игры престолов» масштаб шире, можно позволить себе больше подробностей. А главное — это наша реальная история, она драматургически вообще из другого «стеллажа».
— Как вы готовились к роли? Источников о том времени не так много, особенно о молодости князя. Как нащупали интонацию?
У ученых много версий происходивших событий. Сходятся они, по сути, только в описании последнего дня Андрея. Поэтому я выбрал другой путь: через знакомых историков я консультировался, разговаривал с ними об эпохе. Понятно, что диссертацию я не напишу, но тот информационный пул, который я собрал, сильно помог.
В начале у нас была общая ошибка. Мы повесили на персонажа слишком много задач: и защита Руси, и будущая канонизация, и ответственность за народ. Словно нагрузили наше повествование кирпичами. Потом решили: самое главное — человек в тех обстоятельствах, в которых он находится. Его поступки и выборы. Если мы начнем всё это нагромождать смыслами, мы не сможем вовлечь зрителя. Всё-таки у нас художественное кино.
— Каким получился ваш Андрей? Положительным героем, отрицательным или это более сложный пазл?
Это точно сложный пазл. Сложность в том, что у него были и «человеческие» решения, и «княжеские». В человеческих он, как я для себя решил, более снисходителен, терпим, умиротворен. А когда включался Андрей-воин, человек, отвечающий за огромное количество людей, его выборы вели к жестким поступкам. Не жестоким, но жестким. И мы пытались сохранить этот контраст, показать его смятение: как человек он не должен поступать так, но как князь не имеет права поступить иначе.
— Насколько вы старались соблюсти историческую точность? Помогали ли костюмы, доспехи войти в образ?
Здесь нам очень повезло. Каждый цех в нашей картине — костюмы, грим, декорации — работал глубоко и профессионально. Когда мы выходили на площадку, каждая часть была тщательно проработана, это сильно помогало погрузиться.
Наша актерская попытка соприкоснуться с эпохой была в выборе темпа и ритма: в какой скорости там живут люди, как быстро принимают решения. Что такое выбор и что такое действие после выбора? К этому мы подходили, а остальные цехи прорабатывали историю. В какой-то момент появлялось ощущение медитации: будто мы действительно не в современном мире.
— Чувствовали ли вы особую ответственность, играя фигуру, сакральную для российской истории?
В начале — да. Я, как уже говорил, допустил ошибку: нагрузил себя и этой ответственностью тоже. Со временем понял, что с такой ношей работать невозможно. Благодаря общей поддержке я постепенно отложил её в сторону и стал заниматься своим ремеслом — показывать человека. Человека тонко мыслящего, у которого было гораздо больше информации и образования, чем у большинства людей того времени. Когда я снял с себя эту «большую» ответственность, стало легче дышать.
Во время съёмок я следил только за своей работой, а всю сборку увидел только недавно. Теперь могу сказать точно: у нас получилось очень хорошее, честное кино. Я не всегда так говорю, часто ухожу от оценок, но здесь я, как зритель, говорю прямо. Я посмотрел все восемь серий, и меня многое приятно удивило. Надеюсь, вы тоже получите удовольствие, прикоснетесь через нашу работу к тому времени, к этой фигуре «первого русского царя», как его называли историки.
— Съемки проходили во Владимире, Суздале, Боголюбове — в местах исторических событий. Помогало ли это ощущение присутствия?
Да. Рядом с архитектурными шедеврами Андрея Боголюбского можно было найти точку, где в пейзаже нет ни одной современной постройки. Ты стоишь рядом с церковью Покрова на Нерли и понимаешь: природа, бугорки, линия горизонта — всё это, скорее всего, было и тогда. Ты в гриме, в костюме, вокруг воссоздают эпоху, и на минуту возникает ощущение безвременья. Ветер кажется другим. Мы старались ловить любые подсказки вокруг.
— Что посоветуете посмотреть или почитать зрителям, чтобы глубже погрузиться в эпоху?
Надеюсь, что наше кино само по себе заинтересует зрителя историей страны и подтолкнет к подключению к нашему национальному коду. Из конкретного — я с большим интересом смотрел документальный цикл «История Российского государства». Из историков можно назвать Сергея Михайловича Соловьева, его «Историю России». Можно выбрать том по интересующей эпохе. Сложнее — Карамзин, но для более взрослого читателя это не страшно, у него всё очень интересно разложено.