— Сынок, передай Вере: мы баню заказали. Квартиру её оценили, денег хватает впритык, пусть не жадничает, — уверенно вещал голос свекрови из динамика телефона.
Олег сидел за кухонным столом и спокойно уплетал макароны по-флотски, даже не пытаясь убавить громкость. Я остановилась на пороге с пакетом продуктов в руках. В груди вспыхнуло такое плотное раздражение, что захотелось просто швырнуть этот пакет прямо в его довольное лицо. Они обсуждали продажу моего жилья так обыденно, словно речь шла о старом велосипеде на балконе.
— Мам, ну я ей вчера удочку закинул, — жуя, ответил муж. — Упирается пока. Но куда она денется, мы же все решили.
Я с грохотом опустила пакет на столешницу. Олег вздрогнул, едва не выронив вилку, и торопливо ткнул пальцем в экран телефона, отключая громкую связь.
— Что вы решили? — спросила я, стараясь говорить ровно. — Кто оценивал мою квартиру?
Олег недовольно поморщился, отодвигая тарелку.
— Вер, ну давай без концертов. Родителям тяжело в городе. Им свежий воздух нужен, земля. Мы нашли отличный участок с большим домом.
— Замечательно. Рада за ваших родителей. Только при чем здесь моя жилплощадь, которую мне подарил мой дедушка задолго до нашего знакомства? Эта квартира досталась мне большим трудом. Я сама делала здесь ремонт, клеила обои, экономила каждую копейку на хорошую мебель. А ты предлагаешь просто отдать ее твоим родителям?
Муж тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как сильно он устал от моей непонятливости.
— Да кому нужен твой старый ремонт? Родители всю жизнь на заводе отпахали, они заслужили нормальную старость. У отца суставы болят, матери дышать нечем в каменных джунглях. Ты как чужая, честное слово! При том, что мы семья. Твоя недвижимость стоит хорошие деньги. Мы ее продаем, покупаем родителям дом, а на остаток берем ипотеку на просторную двушку. Будем платить вместе. Что не так?
— Не так абсолютно все! — я не выдержала и повысила голос. — Почему их старость должна оплачиваться из моего кармана? У твоего брата тоже есть жилье, почему они к нему не идут?
— Ты моего брата не трогай! У него дети, ему расширяться надо. А мы вдвоем живем, нам ипотеку платить проще. Тем более, я зарабатываю нормально.
— Нормально? Да ты половину зарплаты на свои хобби тратишь, а продукты в дом покупаю я! И ты предлагаешь мне лишиться единственной страховки в жизни, повесить на шею огромный долг банку, чтобы твоя мама могла сажать помидоры?
Телефон Олега снова зазвонил. Он демонстративно принял вызов.
— Да, мам. Да, она возмущается. Как обычно.
— Передай своей жене, — прорвался сквозь трубку властный крик свекрови, — что нормальные женщины ради мужа все отдают! Мы задаток внесли! Сто тысяч! Если сделка сорвется, деньги сгорят. Пусть даже не думает нас подставлять!
Я шагнула вперед, вырвала аппарат из рук мужа и нажала красную кнопку.
— Сделка сорвалась, — четко произнесла я, глядя прямо в растерянные глаза Олега. — А теперь встал и пошел собирать свои вещи.
— Ты что несешь? — он нервно усмехнулся, пытаясь забрать телефон. — Куда я пойду?
— К родителям. В их квартиру. Вы же там жить не можете, вам природа нужна. Вот и решайте свои проблемы сами. Мой дом на продажу не выставляется.
Олег резко поднялся. Лицо его исказилось от злости.
— Ах вот как? Ты из-за какого-то бетона готова отношения разрушить? Эгоистка! Я для нас стараюсь, чтобы перспектива была, а ты только о себе заботишься!
— Я думаю о том, что через год вы выживете меня из ипотечной квартиры, и я останусь на улице. Сумка в шкафу. Полотенца можешь не брать.
Муж стоял посреди коридора и смотрел на меня так, будто видел впервые. Наверное, он ждал, что я начну просить прощения, уговаривать его остаться. Именно так я вела себя все три года нашего брака. Уступала, сглаживала углы, терпела наглые требования его родни.
— Если я сейчас уйду, я больше не вернусь, — угрожающе произнес он, забрасывая в спортивную сумку кроссовки и футболки. — Сама прибежишь уговаривать. Но я еще подумаю, принимать ли тебя обратно.
— Обязательно, — кивнула я, скрестив руки на груди. — Только ключи на тумбочку положи.
Он с размаху бросил связку на обувную полку, громко хлопнул дверью, да так сильно, что с вешалки упал мой зонт.
Я не расстроилась. Внутри было только странное, опустошающее спокойствие. Я собрала оставшийся после его ухода мусор, протерла полы и легла спать. Спала крепко, не просыпаясь до самого утра.
Через два дня на моем пороге нарисовалась свекровь. Она звонила в звонок так долго и настойчиво, что пришлось открыть.
— Ну здравствуй, деловая наша, — с порога заявила она, пытаясь отодвинуть меня и пройти внутрь. — Давай разговаривать.
— Нам не о чем разговаривать, — я преградила ей путь. — Олега здесь нет.
— Зато здесь есть квартира, которая по справедливости должна послужить семье! — голос свекрови сорвался на крик. — Ты понимаешь, что мы деньги теряем? Олег там места себе не находит! Продавай давай, не позорь сына перед людьми!
— Никто ничего продавать не будет. Уходите.
Она сверлила меня полным ненависти взглядом.
— Ты еще пожалеешь! Останешься одна в своих стенах, никому не нужная! Котов заведешь и будешь с ними разговаривать! Ни один нормальный мужик такую эгоистку не потерпит!
— Разберусь как-нибудь, — спокойно ответила я. — Всего хорошего.
Я закрыла дверь, не дожидаясь ее ответа.
Развод прошел быстро. Делить нам оказалось практически нечего. Машину Олег покупал до брака, а наши скромные накопления мы разделили пополам прямо перед походом в загс. Свекровь писала длинные сообщения, называла меня жадной и требовала вернуть им те самые сто тысяч задатка. Я просто заблокировала оба их номера.
Жизнь медленно входила в нормальное русло. Я получила повышение на работе, сделала небольшой косметический ремонт в прихожей, начала ходить в бассейн. Никто больше не диктовал мне, на что тратить зарплату и чьи желания исполнять в первую очередь.
Осень выдалась холодной. Я как раз закончила мыть посуду после ужина, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Олег.
За это время он сильно изменился. Осунулся, под глазами залегли темные круги, куртка выглядела помятой и грязной. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь поднять на меня глаза.
— Привет. Пустишь? — хрипло спросил он.
— Смотря зачем пришел, — ответила я, не сдвигаясь с места. — Если денег просить, то адресом ошибся.
Олег тяжело вздохнул и прислонился плечом к косяку.
— Дачу мы все-таки купили. Мать настояла. Убедила меня взять огромный потребительский кредит. Под бешеный процент. Сказала, что мы быстро все отдадим, если я найду подработку.
— Рада за вас. Урожай собрали?
Моя ирония больно кольнула его. Он скривился, словно от зубной боли.
— Какой урожай... Там болото оказалось. Участок весной затопило так, что до забора вода стояла. Фундамент треснул, вода в подвал пошла. Половина дома просела, крыша потекла. Мать там истерики закатывает каждый день.
Олег перевел дух и продолжил с отчаянием в голосе:
— Ремонт стоит как еще одна квартира. Баню ту самую так и не привезли, фирма обанкротилась, деньги пропали. Судимся теперь, а толку ноль. Я так устал, Вер. Отец ругается. Платеж по кредиту всю мою зарплату сжирает. Я живу в их малогабаритке на раскладном диване. Дачу продаем в убыток, никто этот проблемный участок брать не хочет. Ты была права во всем.
Он сделал робкий шаг вперед, пытаясь заглянуть мне за спину, в тепло моей светлой прихожей.
— Вер, давай начнем сначала. Я все понял. Прости меня. Мы можем продать твое жилье, закрыть мои долги и уехать в другой город. Купим что-нибудь поменьше, на окраине. Начать с чистого листа. Я работать буду без выходных, обещаю! Ты же умная женщина, ты же должна понимать, как мне сейчас тяжело.
Я смотрела на человека, с которым когда-то планировала прожить жизнь. Он пришел не потому, что осознал свои ошибки или соскучился по мне. Он пришел, потому что ему снова понадобился мой ресурс.
— Ты так ничего и не понял, Олег, — спокойно произнесла я.
— Что не понял? — он растерянно моргал.
— Моя квартира — не семейный банкомат для решения ваших проблем.
Я шагнула назад и взялась за дверную ручку.
— Мне жаль, что у вас так вышло с домом. Но твои долги и гнилой фундамент больше не имеют ко мне никакого отношения. Прощай.
Дверь мягко щелкнула, отрезая меня от прошлого навсегда. Я не смотрела в глазок, не прислушивалась к удаляющимся шагам на лестнице. Прошла на кухню, налила себе стакан прохладной воды и посмотрела в окно. Город сверкал вечерними огнями. Внутри было чисто и легко. Я подошла к подоконнику, где набирал цвет недавно купленный цветок, и аккуратно протерла его зеленые листья. Теперь в моей жизни были только те заботы, которые я выбирала сама.