Передо мной книга. Обложка тёмно-синяя, как небо над Таймыром в августе, которое переменчиво: от глубокого индиго в ясные дни до свинцовых туч... Автор Дмитрий Иванов. Человек, который много лет изучает, как мы, русские, заползали на холодные, дикие, невероятные земли... Открываю первую страницу и чувствую, что здесь не будет сухих дат и перечислений фамилий.
Иванов работал в журнале «Вокруг света» и умеет рассказывать так, что ты начинаешь мёрзнуть, даже если за окном +25.
О чём же книга?
О том, как десятки экспедиций уходили на восток. Кто-то возвращался с мешками соболей и картами, где пунктиром нанесены новые реки. Кто-то возвращался ни с чем, только с цингой и пустыми глазами. А кто-то не возвращался вовсе. Сгинули в тайге. Или в тундре, где тишина такая плотная, что она давит на барабанные перепонки...
Это скорее сборник живых историй. Семнадцатый, восемнадцатый, девятнадцатый и двадцатый века. От первых казачьих отрядов до советских геологов, которые уже при Ленине и Сталине прочёсывали хребты.
Журналист Иванов не пересказывает факты. Он показывает людей. Вот отряд Семёна Дежнёва, который в 1648 году обогнул Чукотку и доказал, что Азия и Америка не соединяются.
Представьте: деревянные кочи, никаких карт, компас — роскошь. Вокруг льды, а за ними неизвестность. Дежнёв потерял почти всех людей, сам выбрался чудом. И никому тогда не было дела до его открытия. Карта пролежала в якутском архиве восемьдесят лет.
Восемьдесят! Кто-то другой потом переоткрывал этот пролив, получал лавры. А Дежнёв? Он умер в нищете, и про него вспомнили только через двести лет. Вот такая она, слава первопроходца.
Или Камчатка. Книга ведёт читателя на полуостров, где земля дышит паром и из трещин идёт сера. Там Владимир Атласов в конце семнадцатого века собирал ясак с местных, а заодно выяснил, что Япония — острова, и что от Камчатки до Америки рукой подать.
Иванов цитирует его «скаски» ( отчёты ) с такими подробностями, что начинаешь слышать запах вулканического пепла.
Дальше — больше.
Читатель побывает на Таймыре, где в 1740-х годах Харитон и Дмитрий Лаптевы описывали берега Северного Ледовитого океана. Они ели собственную обувь, когда закончились припасы. Они вели дневники на клочках бумаги, потому что перья мёрзли в чернилах. Они измеряли глубины шестом, просто длинной палкой, опуская её за борт. Шест уходил на четыре метра, потом на десять, потом обрывался... А где дно неизвестно.
Автор не боится показывать не только подвиги, но и ошибки.
Вот экспедиция на Амур. Кто-то из казаков, наобум, поверил слухам о «хлебных местах» и повёл отряд не туда. Потом голод, болезни, людоедство ( да, и такое случалось ). Иванов пишет об этом спокойно, без морализаторства.
Глава про Оймякон.
Полюс холода. Зимой минус пятьдесят, а бывает и все семьдесят.
В 1930-х туда полезли геологи искать олово. Они ставили палатки, а утром не могли оторвать спальники от земли, за ночь они вмерзали в наст. Они топили снег в котелках, и вода закипала через десять минут, потому что давление низкое. Они слышали, как трещат деревья не от ветра, а от мороза.
Книга передаёт состояние, когда холод становится звуком. Когда выдыхаешь, и твоё дыхание осыпается льдом со звоном.
Но «Сибирь и Дальний Восток» не про мучения. Иванов пишет и про удачи:
- Про Сихотэ-Алинь, где в начале двадцатого века Владимир Арсеньев, который «Дерсу Узала» открыл целый мир.
- Про хребет Черского, названный в честь поляка-ссыльного, который стал великим географом.
- Про Охотское море, где штормы такие, что корабли подбрасывает на пять метров и кладёт на борт. И там, между волнами, можно увидеть китов, если повезёт.
Нравится язык книги.
Дмитрий Иванов не пишет «в результате проведённых исследований определили». Он пишет: «они шли на запад, но река упрямо сворачивала на север». Он использует диалоги из дневников. Вставляет фрагменты карт, по ним видно, как год за годом белое пятно заполняется чёрточками рек, кружками зимовий, названиями... Путешествие для тех, кто не может поехать туда лично.
Освоение территории в советское время.
Без идеологической мишуры. Иванов рассказывает про строительство БАМа. Байкало-Амурской магистрали.
Тысячи комсомольцев, вечная мерзлота, сваи, которые выпирает из земли, потому что грунт то тает, то замерзает. Он не кричит «великая стройка!» и не стонет «ГУЛАГ!». Он просто: вот так это делали. Вот какие были условия. Вот сколько народу полегло. А вот сколько перевезли грузов. Оставайтесь со своим мнением.
Автор вообще старается держать дистанцию. Он не говорит «ужас», не говорит «восторг». Он приводит факты и цитаты, а выводы оставляешь себе. Это дорогого стоит.
Потому что когда читаешь, как партия в тридцать человек ушла на лыжах к Северному полюсу в сороковые годы, без раций, без самолётов прикрытия, у тебя внутри всё равно что-то происходит. Ты сам додумываешь: «Как? Зачем? Ради чего?» И ответ не простой. Не «за Родину», нет. А какая-то древняя, почти звериная тяга к горизонту. Посмотреть, что там, за следующим хребтом...
Дмитрий Иванов не пытается охватить всё. Он выбрал самые яркие экспедиции, самые характерные маршруты. Чукотка, Таймыр, Камчатка, Сихотэ-Алинь, Амур, Охотское море, хребет Черского, Оймякон. Это восемь точек. И каждая, как отдельная новелла. Их можно читать в любом порядке.
Можно начать с Камчатки, потом прыгнуть к Арсеньеву, потом к Лаптевым. Ничего не потеряешь.
Издание с иллюстрациями.
Старые гравюры, фотографии, копии карт. Я, когда листал, надолго застревал на этих картинках. Вот портрет Дежнёва, сомнительный, потому что при жизни его никто не рисовал.
Вот схема коча, деревянного судна, которое выглядит как бочка с парусом.
Вот зимовье в устье Индигирки, брёвна, дымок из трубы. И ты думаешь: внутри сейчас человек. Он один. На сотни вёрст ни души. Он точит нож и слушает, как за стеной воет пурга. И он при этом не сошёл с ума. Или сошёл, но продолжил вести журнал.
Дмитрий Иванов, кстати, написал не одну такую книгу. У него есть «Великие географические открытия. Большой иллюстрированный атлас». «Великие русские мореплаватели», «Арктика. История освоения Крайнего Севера», «Антарктида. История изучения ледяного континента». Он в теме. Он знает, где искать детали, которые оживляют прошлое. И «Сибирь и Дальний Восток», по сути, его конёк. Потому что именно здесь, в Азиатской части России, было самое дикое, самое сложное, самое кровавое и самое удивительное освоение...
Европейская часть — поля и перелески. А Сибирь — масштаб, от которого кружится голова.
Остаётся ощущение: морозный воздух, хруст снега под полозьями нарт, запах дыма и сырой кожи. И ещё тихое восхищение. Не героями даже. А тем, как устроены люди. Как много они могут вытерпеть. Как упрямо идут туда, где никто не был, зная, что обратно можно не вернуться...
«Сибирь и Дальний Восток» не пытается вас чему-то научить или в чём-то убедить. Она ведёт. По тропам, которых уже нет. Мимо зимовий, от которых остались только ямы. К картам, где вместо гор нарисованы драконы, потому что никто их не видел. И вы идёте. Потому что интересно. Потому что холодно и страшно, но оторваться невозможно.
Если хотите понять, как Россия стала такой большой, не берите учебники. Возьмите эту книгу. И кружку чего-нибудь горячего. Потому что уже на пятой странице вам покажется, что в комнате сквозняк.
P.S. А это всего лишь ветер с Верхоянского хребта залетел через строчки.
#неучебникистории #ожившиекарты #холодкоторыйчувствуешь #сибирьчерезлюдей #историипервопроходцев #географиядляреальных