— Тебе не двадцать, смой этот ужас!
Костя ткнул вилкой в сторону руки Татьяны Юрьевны. Кусок запеченного мяса сорвался с зубцов и шлепнулся обратно в тарелку. Густой соус брызнул на чистую белую скатерть.
— Без обид, Татьяна Юрьевна. Но ну объективно. Это же колхоз.
Татьяна невозмутимо убрала руку со стола. Посмотрела на свои свежие ногти. Насыщенный вишневый цвет. На безымянном пальце — россыпь мелких серебристых блесток. Мастер в салоне старалась почти два часа. Вышло нарядно и аккуратно.
— Кость, хватит, — подала голос Света.
Дочь даже не подняла глаз от своей тарелки. Она выглядела смертельно уставшей. Волосы кое-как заколоты на затылке пластиковым крабиком. Под глазами залегли серые тени.
Ипотека, которую они взяли два года назад, высасывала из нее все соки. Татьяна тогда добавила им немалую сумму на первый взнос. Специально настояла на грамотном оформлении. Пошли к нотариусу. Составили целевой договор дарения денежных средств на покупку жилья. Деньги Татьяна перевела со своего счета напрямую банку. В итоге по бумагам Свете принадлежало почти семьдесят процентов квартиры.
Зять тогда сильно кривился. Спорил с нотариусом. Но деньги взял. С тех пор он регулярно приходил на воскресные обеды с видом проверяющего из санэпидемстанции. Отыгрывался за уязвленное самолюбие.
— А что хватит? — Костя откинулся на спинку стула.
Стул жалобно скрипнул. Зять в последние годы заметно раздался в ширину. Спортом он принципиально не занимался.
— Я же добра желаю, — поучительно продолжил Костя. — Женщина в таком возрасте должна выглядеть солидно. Спокойные тона. Бежевый там. Или вообще без лака.
— Костя, ешь давай, — с досадой мотнула головой Света.
— А это что за дискотека? — не унимался зять, указывая вилкой на тещу. — Пытаешься молодиться, а выглядит смешно. Ужас просто. У нас на работе так только малолетки-стажерки красятся.
Татьяна взяла бумажную салфетку. Медленно промокнула губы.
— Ясно, Костик. Буду иметь в виду.
Она никогда не скандалила. Не из тех людей, кто будет брызгать слюной и доказывать свое право на блестки. Делать нечего. Дочь выбрала этого человека. Дочери с ним жить.
— Да нет, ну ты послушай мужской взгляд, — Костя потянулся за второй порцией картошки. — Мужики же на такое не смотрят. Это отпугивает. Объективно говорю.
— Мам, не обращай внимания, — Света попыталась перевести тему. — Вкусное мясо. По новому рецепту делала?
— Обычное мясо, — рубанул зять.
Он активно заработал челюстями, всем видом показывая недовольство.
— Жестковато вышло, если честно. Жевать устал. Раньше ты лучше готовила, Татьяна Юрьевна. Специй маловато. Пресно.
Он потер поясницу и недовольно поморщился.
— И спина еще отваливается. Просто отстегивается поясница.
— Продуло где-то? — будничным тоном спросила теща.
— Если бы! — возмутился Костя. — Вчера в пробке три часа торчали. На дачу эту вашу ехали.
— Я вас не звала, — ровно заметила Татьяна.
— Ага, конечно. Сиденья в машине деревянные. Всю поясницу защемило. Прямо стреляет в ногу. До утра уснуть не мог.
— Так не ездил бы, Костик. Я вас картошку копать не заставляла. Сама бы местным ребятам заплатила.
— Ага, не ездил бы. А потом Светка мне весь мозг выест. Мол, матери не помогаем, бессовестные.
Света вжала голову в плечи.
— И так на работе завал полнейший, — продолжал жаловаться зять. — Шеф премии урезал. Пашешь как проклятый, а отдачи ноль. Коммуналка опять выросла. Цены в магазинах конские. Еще и спина теперь ни к черту.
Татьяна Юрьевна внимательно посмотрела на зятя. Взгляд скользнул по его редеющей макушке. По недовольному сытому лицу. По руке, активно потирающей поясницу.
— Сильно болит? — сочувственно спросила она.
— Отваливается, говорю же, — Костя отправил в рот кусок хлеба. — К мануальщику надо нормальному. Да где сейчас хорошего найдешь. Одно шарлатанство кругом.
Он запил мясо компотом.
— И цены дерут. По десятке за сеанс просят. Ужас. Где я такие деньги возьму с нашей ипотекой?
Татьяна встала из-за стола. Подошла к комоду в углу кухни. Выдвинула верхний ящик. Немного порылась среди документов и старых квитанций за свет. Достала плотный картонный прямоугольник.
— Держи, солнце мое, — она положила карточку рядом с тарелкой зятя.
Костя скосил глаза. На плотном черном картоне золотыми буквами переливалось название дорогого салона красоты.
— Это что? — подозрительно спросил он.
— Сертификат. На глубокий разогревающий массаж спины, — бесцветно произнесла Татьяна.
Костя перестал жевать.
— Коллеги на работе на юбилей подарили, — добавила теща. — А мне нельзя. Давление скачет. Врач строго-настрого запретил такие тепловые нагрузки.
Света удивленно подняла брови.
— Мам, ты чего? Это же дорогущий салон. У нас в центре. Там цены космические. Девочки с работы рассказывали.
— Вот именно, — кивнула Татьяна. — Пропадет добро. Там срок действия до конца месяца. Как раз мастер по глубоким тканям работает. То, что нужно для поясницы.
Костя взял сертификат. Осторожно повертел в руках. Картон был приятный, бархатистый. Зять мгновенно забыл про больную спину и выпрямился. Он любил халяву больше всего на свете.
— Ну, объективно, вещь полезная, — его голос сразу потеплел. — Раз тебе по здоровью нельзя — я съезжу. Выручу тебя, так сказать.
— Выручи, Костик.
— Оценю уровень сервиса заодно. А то знаю я эти их салоны для фиф. Пыль в глаза пускают за бешеные бабки.
— Съезди. Оцени, — Татьяна скупо улыбнулась.
После обеда зять ушел в гостиную. Заявил, что нужно прилечь на диван, чтобы спина не так ныла. Света осталась на кухне помогать матери с посудой.
— Мам, зачем ты ему это отдала? — тихо спросила дочь, составляя грязные тарелки в раковину.
— А что такого?
— Сама бы сходила на маникюр по этому сертификату. Побаловала бы себя.
— Мне маникюр Люба в соседнем подъезде делает. За копейки и с душой. А Костику нужнее. Видишь, как страдает человек. Вон, даже мясо жевать устал.
Света тяжело выдохнула. Оперлась бедром о кухонную тумбу.
— Ты не обижайся на него за ногти, мам. И за мясо. Он просто нервный в последнее время.
— Я заметила.
— С этой ипотекой совсем сон потерял. Все боится, что с работы попрут. Вот и срывается на мелочах. Плюс та история с документами у нотариуса... Он до сих пор забыть не может.
Татьяна включила воду. Щедрой струей пустила моющее средство на губку.
— Немудрено. Он-то думал, я вам просто миллион на карту скину. А там целевое дарение. Случись что — его доля в квартире с гулькин нос. Вот его и корёжит от собственной несостоятельности.
— Он хороший, мам. Просто характер тяжелый. И тянет много на себе.
Татьяна не стала спорить. Делать нечего. Дочь взрослая, сама выбирала свой крест.
На следующее утро, проводив Свету и зятя на работу, Татьяна Юрьевна налила себе крепкий кофе. Достала телефон. Набрала знакомый номер.
— Людочка? Привет, дорогая. Да, все в порядке. Здорова.
Люда работала старшим администратором в том самом салоне в центре.
— Слушай, мне твоя помощь нужна. Сертификат помнишь, который вы мне подарили?
— Помню, конечно, — бодро отозвалась Люда. — Ты надумала прийти? Давай запишу на уход за лицом.
— Нет, Людочка. Я не приду. Ко мне вчера зять заходил. Спина у него отваливается. Я ему ваш сертификат отдала.
— Поняла. Записать его на спортивный массаж? Там у нас Игорь сейчас работает, отлично разминает.
Татьяна отпила кофе.
— Не нужно к Игорю. Помнишь, ты говорила, у вас новый мастер по депиляции появилась? Зинаида?
Люда на том конце провода замолчала на пару секунд. Потом рассмеялась.
— Зиночка-то? Ой, зверь-баба. Дерет так, что искры из глаз. К ней качки ходят спины воском убирать перед соревнованиями, так они воют на весь салон. Рука у нее тяжелая. Зато чисто делает. Ни одного пенька не оставляет.
— Отлично, — голос Татьяны потеплел. — В субботу к вам придет мой Костик. По моему сертификату. Запиши его к Зинаиде.
— Тань, ты чего удумала?
— На спину и поясницу. Горячим воском. И чтобы никаких поблажек. Пусть проработает все глубокие слои.
Люда поперхнулась воздухом. Закашлялась в трубку.
— Тань, ты с ума сошла? Он же разнесет нам весь салон!
— Не разнесет. Скажешь ему на ресепшене, что это новая оздоровительная программа. Очищение пор и снятие мышечного спазма. Вип-уход для постоянных клиентов. Он падкий на умные слова.
— А если скандалить начнет?
— Не начнет. Я все оплачу сверху. И накину лично тебе за вредность на карту. А сертификат покроет саму процедуру.
— Жестокая ты женщина, Таня.
— Я справедливая, Люда. Он вчера мои ногти колхозом назвал. И картошку дачную ему было тяжело копать. Пусть оздоровится.
Люда коротко хмыкнула.
— Поняла тебя. Сделаем в лучшем виде. Зиночке скажу, чтобы не церемонилась. Спазм снимем гарантированно.
В субботу Костя собирался как на праздник. Надел чистую брендовую футболку. Побрызгался дорогим парфюмом, который берег для корпоративов.
— Вернусь новым человеком, — бросил он Свете, обуваясь в коридоре. — Надеюсь, там мастера нормальные. Салон вроде премиум-класса. Посмотрю, как они вип-клиентов обслуживают.
— Езжай уже, вип-клиент, — беззлобно отозвалась Света из кухни. — На ужин что приготовить?
— Мясо сделай по-французски. И сыра побольше. Устал я на неделе.
Татьяна Юрьевна в это время спокойно пересаживала фикусы на подоконнике в своей квартире. Она никуда не торопилась. Аккуратно подсыпала землю в горшки. Протирала широкие листья влажной тряпкой. Настроение было отличным.
Часа в четыре пополудни зазвонил мобильный. На экране высветилось имя дочери.
— Мам? — голос Светы странно дрожал.
— Что случилось? — невозмутимо спросила Татьяна, вытирая руки о фартук.
Из трубки донеслось странное бульканье. Света откровенно давилась смехом, пытаясь говорить шепотом из другой комнаты.
— Костя вернулся.
— Как спина? Полегчало кормильцу?
— Мам, ты что наделала? — дочь уже не скрывала смеха, переходя на повизгивание. — Он ходит по квартире так, будто кол проглотил!
— Что такое?
— У него спина красная, как у вареного рака! Лежит на животе на кровати, стонет на всю спальню.
— Очищение пор прошло успешно? — уточнила теща.
— Какое очищение?! Ему всю спину и поясницу воском ободрали! Под ноль! Ни единого волоска не осталось. Гладкий как младенец.
Татьяна удовлетворенно кивнула сама себе.
— Он говорит, пришел туда, — взахлеб рассказывала Света. — На ресепшене улыбаются. Кофе налили. Потом его в кабинет завели. Девушка такая крупная, в медицинской форме. Зинаида зовут.
— И что Зинаида?
— Положили его на кушетку на живот. Сказали — инновационная процедура прогревания. Разогрев глубоких мышц.
— И он поверил? Мужчина с высшим образованием?
— Ну да! Ему налили чего-то горячего на поясницу. Он расслабился. Решил, что это обертывание лечебное. Лежит, балдеет. А потом она как дернула!
Татьяна улыбнулась уголками губ. Представила эту картину во всех красках.
— А чего же он не ушел после первого раза? Мог бы встать и уйти.
— Так он думал, что так надо! Ему эта мастер строгим голосом говорит: «Терпите, мужчина, это спазмы выходят. Мышечные блоки снимаем. Процедура премиум-класса».
— И он терпел?
— Тридцать минут эти блоки выходили! Тридцать минут она ему полоски отрывала! Он говорит, орал в полотенце, чтобы в коридоре не услышали. Стыдно же, вип-уход всё-таки.
Света снова зашлась смехом.
— Он сейчас даже футболку домашнюю надеть не может. Кожа горит огнем.
— Ничего, — припечатала Татьяна. — Зато поясницу не ломит. Кровь прилила к месту воспаления. Объективно.
Света хмыкнула в трубку.
— Он злой как собака. Лежит, ругается на твой салон. Сказал, больше твоими подарками в жизни не воспользуется. И к этим садистам ни ногой.
— Переживу как-нибудь. Бепантеном его помажь на ночь. Завтра пройдет.
Прошло три недели.
Очередной воскресный обед шел своим чередом. Света хлопотала у плиты, раскладывая по тарелкам тушеную капусту с сосисками. До зарплаты оставалось несколько дней, поэтому меню было экономным. Ипотека диктовала свои правила.
Костя сидел за столом. Молча ковырял вилкой салат из свежих овощей.
Татьяна Юрьевна пришла чуть позже обычного. Сняла в коридоре легкую куртку. Прошла на кухню.
— Всем привет, — она положила на край стола пакет с фруктами для дочери.
Костя поднял глаза. Его взгляд мгновенно метнулся к рукам тещи.
Сегодня Татьяна Юрьевна превзошла саму себя. Ногти были нарощены чуть длиннее обычного. Дерзкий неоново-розовый цвет бил по глазам прямо с порога. На двух пальцах красовались объемные, выпуклые сверкающие стразы. Настоящий вызов хорошему вкусу и спокойным бежевым тонам.
Костя открыл рот. Набрал побольше воздуха в грудь. Его брови грозно сошлись на переносице. Он уже готов был выдать тираду про возраст, колхоз и мужской взгляд.
Его глаза остановились на блестящих камнях. Он моргнул. В памяти, видимо, слишком ярко вспыхнул темный кабинет дорогого салона. Суровая мастер Зинаида с липкой полоской в руках. И беспощадный, резкий звук отрываемого от кожи горячего воска.
Костя медленно выдохнул воздух. Закрыл рот. Опустил глаза обратно в тарелку с капустой.
— Красивый цвет, Татьяна Юрьевна, — бесцветно произнес зять. — Очень освежает. Прямо по-летнему.
— Спасибо, Костик, — ласково ответила теща. — Я знала, что ты оценишь. Мужской взгляд для меня очень важен.
Она села за стол. Взяла вилку. Стразы весело блеснули в свете кухонной лампы.
Спина у Кости, к слову, больше не болела. Словно бабка пошептала.
