В пятницу, перед последним звонком, к нам в учительскую зашла завуч. Сделала страшные глаза и объявила: «Весенние каникулы. Все классные руководители и учителя предметники получают график патрулирования. Выходим на улицы, следим за детьми. Комендантский час никто не отменял».
Я тогда сидела и проверяла тетради. Ручка замерла в руке. Я подняла глаза на коллег — у всех лица одинаковые. Кто-то вздохнул, кто-то хмыкнул, молодой учитель физкультуры сказал: «Я в полицию не нанимался».
Завуч сделала вид, что не расслышала, и разложила перед нами листочки с фамилиями и датами.
Моя фамилия стояла в графике три раза. Три вечера я должна была ходить по улицам и смотреть, не шляются ли где мои ученики после девяти вечера.
Я тогда промолчала. Но сегодня, когда на календаре уже почти лето, а я всё ещё не могу забыть эти прогулки, хочу высказаться.
Как я стала народным дружинником
Начну с того, что я учитель английского. Моя зона ответственности — времена глаголов, неправильные глаголы и хотя бы минимальное произношение. Я не училась в полицейской академии. Меня не учили задерживать, составлять протоколы и тем более проводить профилактические беседы с подростками, которые не хотят идти домой.
Но в нашей школе , да по моему уже в любой другой, это норма. Каждые каникулы — осенние, зимние, весенние — учителя выходят на улицы. Согласно графику. С 21:00 до 23:00. Ходим по паркам, скверам, детским площадкам. Вылавливаем детей, которые гуляют после комендантского часа.
В первый раз я вышла с чувством полного идиотизма.
На мне куртка, шапка, варежки (в Амурской области в марте ещё минус). В руках — телефон с фонариком. Я хожу вокруг школы и делаю вид, что очень занята важным делом.
Встречаю коллегу из параллельного класса. Он тоже «патрулирует». Стоим, переглядываемся.
— Ну что, есть кто? — спрашиваю я.
— Да никого, — вздыхает он. — Все дети давно дома сидят. А мы тут мёрзнем.
Цифры, которые никто не считал
Я потом прикинула. В нашей школе 32 учителя. Каждый выходит на патрулирование минимум три раза за каникулы. Это 96 выходов. Средняя продолжительность одного патруля — два часа. Итого 192 часа учительского времени, потраченного на хождение по улицам.
192 часа, которые можно было потратить на подготовку к урокам. На проверку тетрадей. На разработку интересных заданий. На разговоры с родителями. Наконец, просто на отдых, потому что каникулы у учителей — это единственное время, когда мы можем выдохнуть.
Но нет. Мы выходим на улицы.
За два года моей работы в Якутии я поймала ровно ноль детей, нарушающих комендантский час. Ноль. Мои коллеги — тоже ноль.
Потому что дети не идиоты. Они знают, что после девяти нельзя. Они сидят дома. Или сидят в гостях у друзей, где их никто не видит. Или гуляют в таких местах, куда учитель в валенках не полезет.
Мы не ловим нарушителей. Мы просто делаем вид, что работаем. И это самое обидное.
Диалог, после которого мне стало стыдно
В прошлые осенние каникулы я патрулировала сквер возле ДК. Иду, смотрю по сторонам, фонариком светю. Вдруг вижу — на скамейке сидят двое. Подхожу ближе. Девятиклассники из параллельного класса. Сидят, едят мороженое, разговаривают.
Я подхожу. У них лица вытягиваются.
— Здравствуйте, Анна Борисовна, — говорит мальчик.
— Здравствуйте. А который час? — спрашиваю я, чувствуя себя полной дурой.
— Полдесятого, — говорит девочка.
— А вы знаете, что после девяти нельзя?
Молчат. Смотрят на меня. А потом мальчик говорит:
— Анна Борисовна, мы из дома вышли в полдевятого. Мы просто за мороженым сходили. Мы уже идём домой, честно.
Я смотрю на них. Обычные подростки. Не пьяные, не курящие, не хулиганят. Сидят на скамейке в куртках, едят мороженое. В чем нарушение?
Я говорю: «Идите домой». Они встают, вежливо прощаются и уходят.
А я остаюсь стоять. И думаю: зачем я это сделала? Зачем я испортила им вечер? Зачем я вообще здесь?
Сравнение: как у нас и как в других странах
Я после того случая специально почитала, как с этим вопросом обстоят дела в других странах. Там, учитель вообще не имеет права трогать ребёнка вне школы. Если есть подозрение, что ребёнок в опасности — звонят в соцслужбы или полицию. А ходить по улицам и ловить — это не работа учителя.
В Финляндии, кстати, похожая система. Учитель — это учитель. Он не полицейский, не социальный работник, не нянька. У него своя зона ответственности. И она ограничена стенами школы.
В Японии — да, там учителя иногда участвуют в патрулировании, но это добровольная инициатива, а не приказ сверху. И оплачивается отдельно.
А у нас — приказ, график, иди и мерзни. И никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет.
Что на самом деле происходит на этих патрулях
Я честно расскажу.
Большинство учителей выходят, отстаивают положенное время и уходят. Они не ищут детей. Они просто ждут, когда стрелка часов доползёт до одиннадцати.
Кто-то ходит с коллегой, обсуждает новости. Кто-то слушает аудиокниги в наушнике. Кто-то сидит в машине, если есть.
Я сама однажды встретила учителя начальных классов, которая патрулировала... магазин. Она зашла в тёплый магазин, купила кофе и стояла у окна, поглядывая на улицу.
— А что мне делать? — сказала она. — На улице минус двадцать пять. Я три часа здесь стоять не могу. У меня давление.
И она права.
Никто из нас не хочет этого делать. Мы все понимаем абсурд ситуации. Но мы делаем, потому что «так надо». Потому что если не сделаем, будет выговор. Потому что директору отчитываться перед управлением образования, а управлению — перед кем-то ещё.
Один случай, который меня добил
В прошлом году,прочитала я в статье в феврале, одна учительница, наша коллега Ирина Сергеевна патрулировала набережную. Ей шестьдесят два года. Она учитель математики, пенсионерка, работает «за идею», как она говорит.
Температура была минус тридцать. Ветер. Она поскользнулась, упала, сломала руку. Две недели на больничном. Потом вышла с гипсом.
И знаете, что сказала завуч? «Надо было аккуратнее быть. У нас же график, все выходят».
Никакой компенсации. Никаких «извините, что так вышло». Просто «надо аккуратнее».
Я после этого случая пришла к директору и сказала: я больше не буду патрулировать. Хотите — увольняйте.
Директор посмотрела на меня, вздохнула и сказала: «Я и сама бы не ходила. Но приказ сверху. Давайте так: вы будете выходить, но формально. Пройдёте по маршруту, и домой. Я в курсе, что толку ноль».
Она сама знает, что это бессмысленно. Все знают. Но мы продолжаем.
Кто должен этим заниматься...
Я не против того, чтобы за детьми следили в каникулы. Я сама мама, и я хочу, чтобы мой ребёнок был в безопасности.
Но этим должны заниматься профессионалы.
Полиция. Социальные службы. Специально обученные люди, у которых есть форма, полномочия, а главное — желание этим заниматься.
Учитель — это не надзиратель. Мы и так перегружены. У нас есть своя работа. И она не заключается в том, чтобы бегать по улицам с фонариком и вылавливать подростков.
Помню, как одна мама на родительском собрании спросила меня: «Анна Борисовна, а вы будете следить, чтобы мой сын после десяти не гулял?». Я ответила: «Нет, это ваша работа. Я — учитель английского. Я учу детей языку. А за их безопасностью в свободное время должны следить вы».
Она обиделась. Сказала, что я «не хочу ничего делать».
Но я хочу. Я хочу учить. Я хочу готовить интересные уроки. Я хочу работать с детьми в классе. Но я не хочу быть полицейским, нянькой и народным дружинником в одном лице.
Что я предлагаю.....
Я понимаю, что комендантский час — это закон. И его нужно соблюдать.
Но давайте перестанем перекладывать контроль на учителей.
Если ребёнок гуляет после девяти — пусть его ловит полиция. У них есть для этого ресурсы, техника, полномочия. У нас — нет.
Если родители не могут уследить за своим ребёнком — пусть с ними работают социальные службы. Учитель не должен заменять родителя.
Если школа боится, что дети будут гулять в каникулы — пусть организует досуг. Кружки, секции, мероприятия. Чтобы детям было куда пойти, и они не шатались по улицам от скуки.
Но заставлять учителей мёрзнуть на ветру — это не решение проблемы. Это перекладывание ответственности. И это неправильно....
А как у вас в школах? Заставляют учителей патрулировать улицы в каникулы? Или это только у нас такая «инициатива»? Как вы к этому относитесь?
Давайте честно. В комментариях. Может, вместе придумаем, как это изменить.