Екатерина сидела в такси, прижимая коленями сумку, и снова и снова прокручивала в голове тот странный телефонный звонок. В центре произошла авария. Такси. Водитель не пострадал. Пожилая пассажирка в травматологии. Второй пассажир связан с вами. Он несовершеннолетний. Связан. Каким образом? Екатерина нервничала, и это было заметно. Таксист бросил быстрый взгляд на неё в зеркало.
— Вам во вторую?
— Да. Поскорее, пожалуйста! — кивнула женщина.
На этот раз она ехала не по заданию редакции, и от этого было не по себе. Екатерина много раз бывала в больницах после массовых аварий или происшествий, но тогда удавалось скрыть свои чувства за профессиональной маской: диктофон, ручка, блокнот, очки. Сейчас всё было иначе.
— Алло, это Екатерина Сергеевна?
— Да, слушаю.
— Вас беспокоит дежурный врач приёмного отделения второй городской больницы.
— Что-то случилось? — она моментально выпрямилась, хотя после долгого рабочего дня валилась с ног.
— У нас поступили пострадавшие после ДТП, такси, в которое врезался другой автомобиль. Водитель отделался лёгким испугом. — Врач говорил быстро. — Пассажирка — женщина преклонного возраста с ушибами и переломом ноги. Она сейчас в травматологии. Её состояние стабильное.
— Понимаю. Но причём здесь я?
На том конце замолчали, а затем голос врача стал чуть мягче.
— Речь о втором пассажире. Это ребёнок. И по имеющимся документам он связан с вами.
— Что? — она даже переспросила. — Связан? В каком смысле?
— Я не могу объяснить по телефону. Лучше, если вы приедете лично.
Сейчас эта фраза снова и снова прокручивалась у неё в голове. Когда Екатерина вошла в приёмное отделение, у неё дрожали руки. У стойки её встретил дежурный врач.
— Екатерина Сергеевна Лисина? — уточнил он.
— Да, это я, — кивнула женщина.
Врач молча повёл её по коридору, указал на дверь палаты. На кушетке сидел мальчик лет восьми-девяти, худенький, с большими серыми глазами. В руках он перебирал порванный рюкзак.
— Егор, — врач слегка улыбнулся, будто представлял старого знакомого. — Ваш подопечный.
Мальчик поднял взгляд на вошедших, тихо произнёс:
— Здравствуйте.
— Здравствуй, — машинально поздоровалась Екатерина. Внутри росло недоумение. Этого ребёнка она видела впервые в жизни. «Какой ещё подопечный?»
— У него ушибы, — продолжил врач. — Состояние опасений не внушает, но по протоколу госпитализация минимум на сутки с целью наблюдения. Завтра мальчика можно будет забрать домой.
Екатерина моргнула, перевела взгляд с Егора на врача, опять посмотрела на ребёнка.
— Подождите. Что значит «забрать домой»? Я вообще не понимаю, что происходит.
Врач нахмурился, снял очки и посмотрел на неё внимательнее.
— Разве вы не опекун Егора Соколова?
— Что? Нет, конечно, — голос Екатерины сорвался. — Я впервые вижу этого ребёнка.
На лице врача мелькнуло недоумение. Он взял папку с документами, пролистал.
— Но вот же данные. Опекун — Екатерина Сергеевна Лисина. Согласие заверено нотариально год назад. Номер телефона ваш. Я по нему и звонил. И вы подтвердили.
Помолчав секунду, женщина медленно сказала:
— Послушайте, это ошибка. У меня нет никаких подопечных детей. Дайте я посмотрю.
Она схватила бумаги, пробежала по строчкам. Опекун — Лисина Екатерина Сергеевна. Её телефон. Ниже телефон некой Валентины Николаевны, а в графе «контактное лицо» снова её имя. Печать. Дата. Действительно, год назад.
— Этого не может быть, — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Я могу сделать копию этих документов? Мне нужно с этим разобраться.
— Хорошо, в регистратуре есть ксерокс. Но завтра мальчика всё равно нужно забирать, — пожал плечами врач.
---
Выйдя на улицу, Екатерина пыталась совладать с собой. Подумав, решила поехать в соцзащиту. Откуда в этих бумагах взялось её имя?
Женщина сидела на жёстком стуле в коридоре отдела опеки, держа в руках прозрачный файл с копиями документов. Екатерина старалась дышать ровно, но пальцы сами собой постукивали по краю папки. Наконец её пригласили в кабинет. За столом сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме.
— Екатерина Сергеевна Лисина? — уточнила она, поправив очки.
— Да, — Екатерина вдруг смогла включить свой журналистский тон. — Я хочу понять, откуда моё имя оказалось в документах этого ребёнка.
Соцработник взяла её бумаги, сверила с компьютером, привычно постукивая по клавишам.
— Всё верно, — произнесла она спокойно. — Год назад у нотариуса было оформлено распоряжение. В случае чрезвычайных обстоятельств временная опека над Егором Соколовым может быть возложена на вас.
— Что за распоряжение? Я ничего не подписывала. Почему я только сейчас об этом узнаю?
— Не вы. Инициатор — Дмитрий Корнеев. В документах он указан как отчим ребёнка.
У Екатерины внутри всё похолодело.
— Кто? — переспросила она почти шёпотом.
— Дмитрий Корнеев, — повторила соцработник и посмотрела посетительнице прямо в глаза. — А вам это имя знакомо?
Она едва удержалась, чтобы не начать нервно смеяться. Знакома, да она никогда не забудет это имя. Дмитрий, её Дима, который когда-то клялся ей в вечной любви. Они планировали свадьбу и покупку квартиры, а потом он просто исчез. Ни звонка, ни записки. И вот теперь его имя всплывает вот так.
Екатерина крепко сжала губы, пытаясь хотя бы внешне сохранить спокойствие.
— Да, — сказала она наконец. — Это имя мне очень хорошо известно.
Социальный работник кивнула.
— Как видите, юридически никаких ошибок нет. Если данные были занесены в базу, значит, подлинность документов подтверждена. Нотариальная отметка годичной давности. Вы теперь временный опекун Егора.
Она кивала, делая вид, что внимательно слушает, но мысли метались. Зачем он это сделал? Где он сам? Почему именно она?
— Хорошо, дайте мне копию всех документов, что есть у вас. Я должна во всём разобраться.
Получив на руки увесистую распечатку, Екатерина поняла: быстро это не пересмотреть. Тем более было пора возвращаться в больницу.
Врач, с которым они пересеклись вчера, протянул ей папку.
— Если вы решили юридические вопросы и готовы забрать ребёнка, нам нужно ваше подтверждение. В противном случае Егора временно передадут в интернат, — сказал он спокойно.
Екатерина взяла ручку, задержала дыхание и подписала заявление о том, что она забирает Егора к себе. «Готова», — подумала она, хотя сердце неприятно кольнуло. Было страшно. Она абсолютно не была готова нести ответственность за чужого ребёнка.
Дальше пришлось подписать огромное количество бумажек: разрешение на обследование, анализы, какие-то мелкие платежи. Она оставляла подпись за подписью, и в то же время женщине хотелось кричать: «Это ошибка! Это не мой ребёнок!»
Когда бумажная волокита закончилась, Екатерина вернулась к палате. Егор сидел на кровати, сжимая в руках тот самый порванный рюкзак.
— Как дела? — осторожно спросила Екатерина.
Мальчик пожал плечами:
— Нормально, вроде.
Екатерина присела на край стула рядом с кроватью.
— Егор, расскажи немного о себе. Где ты живёшь?
— В квартире с няней. Мама всегда занята была.
— А маму как зовут? — уточнила Екатерина.
— Марина, — тихо сказал мальчик и отвёл глаза в сторону.
— Понимаю. А папа?
Мальчик замялся.
— Не хочу о нём говорить, — прошептал он.
— Хорошо, не будем, если не хочешь.
Егор прижал к груди рюкзак и отвернулся к стене. Когда она вернулась в палату через час, мальчик уже спал. Женщина молча смотрела на ребёнка, а внутри бушевал ураган. Дмитрий исчез из её жизни много лет назад, а теперь устроил ей вот такой сюрприз. Как он мог?
Она поднялась, поправила одеяло на ногах Егора.
— Спи спокойно, завтра тебе станет легче, — сказала она и вышла из палаты. А сама думала лишь об одном: она должна докопаться до истины.
---
На следующее утро Егора выписали, и Екатерина, отпросившись с работы, повезла его к себе. Её квартира была неподходящим местом для маленького мальчика, но что-то нужно было придумать. Она перетащила к себе в спальню телевизор и приставку, сказала Егору, что он может жить здесь и играть, а она будет в гостиной на диване. Покормила мальчика, он тихо поблагодарил и сразу же сел играть.
Потом в дверь квартиры позвонили. Екатерина заглянула в спальню — мальчик был полностью увлечён игрой. Женщина плотно прикрыла дверь и вернулась на кухню. За столом ждал мужчина лет сорока в тёмном костюме. На столе лежало его удостоверение.
— Следователь Левченко, — представился он сухо.
Екатерина кивнула, стараясь держаться спокойно.
— Спасибо, что нашли время, — начал мужчина. — Дело очень странное. Необходимо ваше содействие.
Екатерина снова кивнула.
— Пострадавшую в аварии мы уже опросили. У Валентины Николаевны был трудовой договор. Нанимателем указана некая Ольга Трифонова. Знаете такую?
— Нет, впервые слышу.
— Трифонова, — уточнил следователь, глядя на записи. — Подруга Марины Соколовой, матери мальчика. По факту именно она занимается его воспитанием.
Екатерина растерянно развела руками.
— Простите, но ни одно из этих имён мне ничего не говорит. Я вообще никого из них не знаю.
Левченко откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок.
— У вас есть предположение, каким образом именно вы оказались официальным опекуном Егора Соколова?
Она вдохнула глубже, пытаясь не сорваться.
— Я бы сама хотела это знать. Единственное… — она запнулась. — Я знала Дмитрия Корнеева, приёмного отца Егора, очень давно, ещё до рождения ребёнка. Но мы расстались и с тех пор не виделись.
— Как вы думаете, почему Корнеев записал доверенным лицом именно вас? — Голос следователя звучал спокойно, но Екатерина знала, что это скорее плохой знак.
— Я не знаю. Не понимаю. Это безумие какое-то.
Левченко сверлил её взглядом, словно пытался прочитать мысли. Она внезапно подняла на него глаза, решившись задать вопрос, который мучил её с самого начала.
— Скажите, а почему ребёнка просто не передать матери?
Следователь удивлённо приподнял брови.
— Вы разве не знали? Марина Соколова погибла, — произнёс он. — Две недели назад в собственной квартире.
— Как погибла? — Екатерина с трудом произнесла слова.
— Предположительно, отравление угарным газом, — пояснил Левченко. — Расследование ещё идёт. Это дело, как и вчерашняя авария, поручено мне.
Женщина закрыла глаза. «Господи».
— Мы пытались связаться с Ольгой Трифоновой, подругой Марины, но она на контакт не выходит, — продолжил следователь.
Екатерина провела рукой по лицу, чувствуя, как ей становится тяжело дышать.
— Получается, я остаюсь единственным человеком, у которого есть хоть какие-то формальные основания заботиться о мальчике.
Левченко молча кивнул. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Боже, в какую историю я вляпалась. Зачем он вписал меня? Почему именно меня?»
Ответить на этот вопрос было некому. И тут же другая мысль: как со всем этим связана смерть Марины? Молодая женщина отравилась угарным газом. Сына передали подруге, та исчезла. Авария с няней. Отчима нет. Слишком странное совпадение.
Екатерина схватилась за голову. В голове был хаос. Если бы это всё не касалось лично её, она обязательно взялась бы за расследование — журналистская интуиция подсказывала, но сейчас ей было просто страшно.
Женщина вдруг резко поднялась, схватила телефон. Надо было хоть на время освободить себя от этого груза. Через полчаса у двери появилась соседка, тётя Вера, женщина лет шестидесяти.
— Что-то случилось, Катенька? — удивлённо спросила она, заметив ужасные синяки под глазами молодой женщины.
Екатерина хотела ответить, но не смогла. Не знала, как это всё объяснить. Решила сказать ровно столько, сколько нужно.
— Тот мальчик, Егор, он временно у меня живёт. Ситуация запутанная. — Она отвела глаза. — А мне нужно ненадолго отъехать. Вы могли бы просто присмотреть за ним?
Соседка без лишних вопросов согласилась.
— Конечно. Что за разговор? Где он?
Екатерина провела Веру в комнату. Егор всё так же сидел на диване. Джойстик в руках, экран мигал разноцветными огнями. Он насторожённо глянул на незнакомую женщину.
— Привет, — мягко сказала тётя Вера. — Кушать хочешь? А давай сходим на кухню. Я испеку блинчиков.
Мальчик замялся, потом кивнул:
— Можно?
Екатерина пошла в прихожую, схватила сумку и пальто и быстро выбежала из квартиры.
---
Сверяясь с записями, оставленными следователем, она поднялась по лестнице на нужный этаж. На двери квартиры висела белая лента с печатью. «Опечатано. Вход воспрещён. Нарушение карается законом». Ниже — уведомление о проведении расследования.
Екатерина постояла в нерешительности, потом обернулась. На площадке послышался шорох. Из соседней двери осторожно выглянула женщина в домашнем халате, с бигуди в волосах.
— Вы туда? — спросила она шёпотом, кивая на дверь с печатью.
— Да, — Екатерина сглотнула. — Я ищу информацию о Марине Соколовой.
Соседка сразу оживилась, вышла на площадку и поправила халат.
— Ой, беда-то какая. Совсем молодая ведь была. Вы кто? Ей родственница?
— Нет, — Екатерина чуть помедлила. — Просто пытаюсь разобраться. У неё сын Егор.
— Ой, мальчонка, конечно, — перебила соседка. — Его всё время Оля таскала. Ну, подруга её. Такая статная, чёрненькая, всегда с пакетами, с ключами ходила, как хозяйка.
Из другой квартиры вышел мужчина в спортивных штанах с газетой под мышкой.
— Опять про Соколову разговор, — буркнул он. — Чего уж там разбираться. Колонка рванула — и всё.
— Да не рванула, а газ, — поправила его соседка. — Отравление.
Екатерина вмешалась:
— Простите, вы говорите: «Ольга» — она часто здесь бывала?
— Да, каждый день, — отозвался мужчина. — Мальца в школу водила, продукты носила. Маринка-то работала вечно. Мы её толком и не видели.
Екатерина сделала шаг ближе.
— А в тот вечер, когда всё случилось, кто-то видел или слышал что-то?
Мужчина понизил голос:
— Слышал я, как они ругались. Женщина с женщиной, вроде. Слов было не разобрать.
Соседка всплеснула руками:
— Ой, Григорий Иванович, вы что, только сейчас рассказываете?
— А чего? — пожал он плечами. — Мало ли, бабы повздорили, а утром уже печать висела.
Екатерина нахмурилась:
— Значит, ссора была именно в квартире Марины?
— Ну да, — подтвердил он. — Дверь хлопала, слышно было на площадке.
Соседка вдруг повернулась к Екатерине с любопытством:
— А вы сами-то кто, если не родственница?
Екатерина замялась, потом сказала то, что могло успокоить соседей Марины:
— Я опекун её сына. Временный.
Женщина подняла брови:
— Вот оно что. Ну вам и хлопоты теперь.
Екатерина решила уточнить ещё одно:
— Скажите, а фамилию Корнеев вы когда-нибудь слышали? Может, здесь жил такой мужчина с Мариной?
Оба соседа переглянулись и одновременно покачали головами.
— Нет, — сказала женщина. — Ни разу не слышали.
— Тут точно не жил, — подтвердил мужчина. — У нас дом тихий, всех знаем. Если бы кто-то появился, заметили бы.
Екатерина поблагодарила соседей, ещё раз посмотрела на заклеенную дверь. Дмитрия здесь не было. Но почему тогда именно её имя в документах? Вопросов всё ещё было больше, чем ответов, и она решила поехать в единственное место, где ей могли помочь, — к себе на работу.
---
Она вошла в редакцию под вечер. Многие её коллеги уже разошлись по домам или уехали на задания, но ей нужно было к одному конкретному человеку, и в его кабинете ещё горел свет. В кабинет начальника она заглянула нерешительно.
— Можно?
— Лисина? — поднял голову от бумаг Валерий Петрович. — Ты чего такая бледная?
Она опустилась на стул:
— Слишком много всего навалилось. Я вляпалась в историю.
— Рассказывай, — сказал шеф спокойно.
Екатерина пересказала всё вкратце: про звонок врача, документы, имя Дмитрия в распоряжении, смерть Марины, Ольгу и про то, что она сама вообще не знает почти никого из этой истории. А мальчишка уже у неё.
Валерий Петрович слушал внимательно, не перебивая, только под конец начал вставлять фразы.
— Ситуация мутная, — произнёс он наконец. — Сама понимаешь, ключ тут в нотариусе. Кто заверял бумаги? В каких обстоятельствах? Дмитрий что-то знал, раз вписал тебя.
— Да, я тоже так думаю, — кивнула Екатерина. — Надо искать нотариуса.
— Завтра и займись. А сегодня иди домой. Ты выглядишь так, будто неделю не спала.
По дороге домой она зашла в торговый центр, купила еды на фудкорте. Бумажные пакеты приятно грели руки. Гамбургеры, картошка — ничего особенного, но ей показалось важным принести что-то мальчику, который оказался в такой страшной для него ситуации.
Дверь квартиры открыла тётя Вера.
— Ну, Катенька, я пошла. Мальчик хороший, тихий, мы с ним чай пили.
— Спасибо вам огромное, — искренне сказала Екатерина.
Когда соседка ушла, Екатерина прошла в комнату. Егор сидел на кровати и смотрел мультики. Увидев её, слегка улыбнулся.
— Есть хочешь? — спросила Екатерина, показывая пакеты.
— Ага, — оживился мальчик.
Они разложили еду на небольшом столике, молча поели. Екатерина поймала себя на том, что ей вдруг захотелось хоть на час выключить голову.
— Слушай, — сказала она после ужина. — Давай посмотрим что-нибудь весёлое, комедию. Хочешь?
Егор пожал плечами, но в глазах мелькнул интерес.
— Хорошо.
Екатерина включила телевизор, нашла старый фильм с нелепыми диалогами, но очень смешными шутками. Егор немного ожил и искренне смеялся. Екатерина впервые за весь день тоже позволила себе улыбнуться.
«Пусть хотя бы этот вечер будет нормальным», — подумала она, глядя на мальчика, устроившегося с подушкой и бургером в руках.
Фильм шёл уже минут двадцать. На экране герой поскользнулся и с грохотом упал в корзину с фруктами. Егор захихикал, прикрыв рот ладонью.
— А у тебя есть любимый фильм? — спросила Екатерина, воспользовавшись моментом.
Мальчик пожал плечами:
— Гарри Поттера люблю, но мама не разрешала последние части смотреть.
— Правильно делала, — Екатерина улыбнулась. — Там страшновато.
Егор взглянул на неё как-то по-взрослому, будто хотел уточнить что-то, но передумал.
Они смотрели дальше, делились смешными моментами, иногда переглядывались. В какой-то момент мальчик зевнул, прижался к подушке, и Екатерина убавила звук. Она смотрела на его тонкие плечи, упрямо сведённые брови и понимала: как бы Егор не оказался в её жизни, ей просто необходимо позаботиться об этом мальчишке.
---
На следующий день Егор снова остался с тётей Верой, а Екатерине предстояло разобраться с нотариусом.
Контора нотариуса Савельева. «Слушаю», — отозвался спокойный мужской голос. Екатерина сглотнула.
— Добрый день. Меня зовут Екатерина Лисина. У нас есть документ, оформленный в вашей нотариальной конторе приблизительно год назад. Речь идёт об опеке над ребёнком Егором Соколовым.
На том конце не ответили.
— Это не телефонный разговор. Да и мне необходимо удостовериться, с кем я разговариваю. Приезжайте, если хотите. В ближайшее время я на месте.
Екатерина выбежала из редакции, заказывая такси.
— Да, припоминаю, — произнёс нотариус, проверив её документы. — Дмитрий Корнеев приходил ко мне лично, представил свидетельство о браке с Мариной Соколовой, свидетельство о рождении ребёнка.
— В свидетельстве… — её голос дрогнул.
— Кто значит отцом? Прочерк, — ровно ответил нотариус. — Имя биологического отца не было указано. Корнеев выступал как опекун. Он представился отчимом.
Она замерла. Отчим? Значит, формально он не имел никаких прав, кроме тех, что обеспечивал брак. И в этих бумагах была указана также она.
— Верно? — спросила она, уже зная ответ.
— Верно. Вы указаны как доверенное лицо на случай смерти родителей или их невозможности исполнять обязанности. Собственно, это единственная причина, по которой я сейчас с вами разговариваю.
Она невольно рассмеялась.
— Но почему я? Мы не общались годами.
Нотариус чуть понизил голос:
— Госпожа Лисина, я помню тот визит. Такие распоряжения редко регистрируют, поэтому я и обратил внимание. Дмитрий тогда сказал: «Екатерина — самый надёжный человек. Единственная, кому я могу довериться».
— Единственная, — машинально повторила Екатерина. — Меньше всего она ожидала услышать такое объяснение. Но он бросил меня, исчез на много лет.
— Я не вдавался в подробности, — продолжил нотариус. — Видимо, для него это было принципиально. Он настаивал именно на вас.
Екатерина закрыла глаза.
— Спасибо, — сказала она, пытаясь не расплакаться. — Вы очень помогли. Если нужны будут заверенные копии, приезжайте. Всё хранится у нас.
В ожидании такси она стояла, глядя в одну точку. Зачем Дима это сделал? Какую игру начал год назад, если даже не жил с Мариной? И почему именно сейчас всё это так ужасно вскрывается?
---
Вечером Екатерина и Егор сидели за кухонным столом. Мальчик сосредоточенно выводил буквы в тетрадке, шевеля губами. Женщина украдкой наблюдала за ним. В его старательности, в том, как он нахмуривал лоб, было что-то трогательное. От этого становилось ещё тяжелее. Ведь она по-прежнему не понимала, какое место может занять в жизни ребёнка, что вообще будет в будущем.
Телефон, лежавший рядом с блокнотом, вдруг пискнул. Она машинально потянулась. «Наверное, шеф. Я же совсем работу забросила».
Высветилось сообщение: «Я вернулся. Про Марину знаю. Завтра в десять на детской площадке у поликлиники через дорогу. Это важно. Дима».
Екатерина вскрикнула, чуть не уронив телефон. На её лице отразился ужас. Егор, видимо, заметил.
— Что там? — спросил мальчик, не отрываясь от тетради.
— Ничего, работа, — быстро ответила женщина и положила телефон экраном вниз.
Дима. Он жив. Он здесь. Он знает про Марину, и теперь он готов с ней встретиться.
---
Утро было серым, что ещё больше порождало тревожность. Екатерина металась по квартире, пытаясь одновременно выпить кофе и найти перчатки. В комнату заглянул мальчик, уже одетый в школу.
— Егор, — Екатерина присела перед ребёнком, чтобы взглянуть прямо в глаза. — Сегодня тебя из школы заберёт тётя Вера. Я приеду вечером, ты не переживай.
Мальчик кивнул, немного помолчав, спросил:
— Катя, а почему так получилось, что я живу у вас?
Она замерла, не зная, что ответить.
— Знаешь, иногда жизнь как кино. Бывает, что герои встречаются неожиданно и странно. Вот и мы с тобой встретились так же.
Мальчик не отвёл взгляда:
— Но я же не герой фильма.
Екатерина выдохнула, провела рукой по его волосам.
— Верно. Иногда даже детям приходится попадать в запутанные истории. Главное, что рядом есть взрослые, которые за ними присмотрят. И для тебя это я.
Мальчик кивнул, сжал ремешок рюкзака и, кажется, немного успокоился. Екатерина поднялась, стараясь не показать, что руки дрожат. Ей самой хотелось бы, чтобы всё происходящее оказалось просто историей с хорошим концом, а впереди ждала встреча с Дмитрием, и оставалось надеяться, что она принесёт какую-то определённость.
Машина плавно катилась по мокрому асфальту. Дворники лениво скребли капли по лобовому стеклу. Ей надо было быстрее довести Егора до школы, а потом вернуться. Мысленно Екатерина возвращалась в тот вечер, когда Дмитрий исчез. Записка. Бумажный квадратик, сложенный вдвое и аккуратно положенный на тумбочку. Три строчки: «Не могу. Прости. Д». Ни объяснений, ни просьб подождать. Вообще больше ничего.
Она думала о том, что, возможно, Дмитрий знал что-то, нечто такое, чего не мог объяснить или рассказать, что-то страшное, что требовало от него исчезнуть. Или, наоборот, его исчезновение было актом трусости. Так или иначе, она переборола себя, забыла о бывшем женихе. Но сегодня они должны были встретиться вновь.
Площадка была почти пуста. Дмитрий стоял у скамейки. Она узнала его сразу.
— Дима, — выдохнула женщина, подойдя ближе. Как бы там ни было, всё же она была рада его видеть.
— Катя, спасибо, что пришла. — Голос был спокоен, но чувствовалось какое-то напряжение. — Я не думал, что настанет этот день. Мне жаль, что тебя всё же впутали. Соцслужбы уведомили меня, когда узнали про Егора. Надеялся успеть раньше, перехватить мальчика, но не успел.
— Интересно, но сначала хочу узнать одно, — перебила Екатерина. — Почему ты исчез тогда?
Дмитрий тяжело вздохнул, опёрся локтями о спинку скамейки, будто собирался с силами, чтобы ответить.
— Я не ушёл ради новой жизни, и я не изменял тебе. Просто связался с теми, кого называть не могу. Я взял большие деньги. У меня были долги, обязательства, мне угрожали. Это было опасно для тебя. Я понимал, что могут прийти к тебе, поэтому я оборвал все связи.
Она не выдержала:
— Да ты же просто оставил записку и ушёл. Я искала тебя несколько лет. Почему ты не написал? Почему не позвонил, чтобы я не изводила себя годами?
Он сжал кулаки и посмотрел прямо в её глаза.
— Я боялся за тебя. Любое послание могло дать им зацепку. Я думал, если исчезну полностью, они тебя не тронут. Я понимаю, как это звучит сейчас. Я был трусом, но не потому, что не любил. Напротив, потому что любил и боялся за твою жизнь.
— Любил, — Екатерина нервно засмеялась.
Дмитрий опустил голову, несколько секунд молчал, потом продолжил тихо:
— Через несколько лет те, кто меня искал, погибли в разборках. Я их пережил. Я вернулся, но думал, что ты, наверное, вышла замуж, забыла меня. Недостойно было бы лезть в твою жизнь после всего. Я встретил Марину, полюбил, мы поженились. Егор стал для меня как сын. Я взял на себя ответственность за него.
— Ты женился на Марине? — спросила Екатерина.
— Ей было не всё нормально, — признался он. — Но я старался. Я пытался быть рядом, помогать. В окружении Марины были люди, которым нельзя было доверять. Они, как стервятники, дрались за место рядом с ней, за её деньги. И я понимал, что может что-то случиться и надо защитить Егора.
Екатерина прищурилась:
— Но почему ты вписал моё имя? Почему я? Ты же не видел меня годами.
— Потому что я не мог доверять никому из её окружения. Ты была единственной, в ком я был уверен на сто процентов. Я знал: если что-то случится, ты поступишь правильно. Это была моя попытка обеспечить ребёнку хоть какую-то защиту от тех, кто мог его использовать.
— Мне кажется, что это всё ерунда, — сказала Екатерина.
— Я знаю. Я прошу прощения за всё. Я правда пытался разобраться сам, когда узнал о Марине и аварии, но не успел. Я не хотел, чтобы это стало твоей ношей. Прости.
— Хорошо, наконец, — произнесла она. — Ты вернулся. Ты признался. Теперь по существу. Где Ольга? Почему она не выходит на связь? И почему, если ты был рядом, никто не знал, что ты живёшь по этому адресу? Почему соседи ничего не слышали про тебя?
— Ольга испарилась куда-то, — сказал он. — Она сильно помогала Марине, но когда та умерла, Ольга странно себя вела. Я не мог её найти эти две недели. Что касается адреса, это Марина попросила. Она хотела, чтобы я оставался в тени и, если что, смог прийти ей на помощь.
Она посмотрела на него с удивлением:
— Ты не мог доверять кругу Марининых знакомых? Тогда расскажи всё, что знаешь, по пунктам. И, пожалуйста, не уходи от ответов. Если ты действительно хочешь разобраться, давай начнём прямо сейчас.
— Я готов, — кивнул он.
---
Они пришли в отдел опеки вдвоём. В кабинете сидела та самая женщина, с которой Екатерина уже говорила раньше.
— Здравствуйте, Екатерина Сергеевна. А это, вероятно, господин Корнеев.
— Да, — кивнула Екатерина. — Мы пришли оформить временную опеку на меня.
Дмитрий снял пальто и опёрся на спинку стула.
— Я подтверждаю, что не буду оспаривать это решение и готов участвовать в вопросах ухода за ребёнком по мере своих возможностей.
Соцработник некоторое время смотрела на них молча, потом достала стопку бланков.
— Значит, так. Вам нужно заполнить заявление о продлении временной опеки. Екатерина Сергеевна, распишитесь здесь и здесь. Господин Корнеев должен написать заявление об отказе от опеки.
Екатерина взяла ручку, на секунду замерла. Она боялась, что это всё какая-то дурацкая ошибка, но она не могла бросить Егора.
— Вы уверены? — осторожно спросила сотрудница опеки. — Это решение предполагает, что ребёнок остаётся под опекой на неопределённый срок. Мы будем требовать от всех заинтересованных сторон сотрудничества.
— Я понимаю, — сказала Екатерина коротко. — Я беру на себя эту ответственность.
— Я не буду оспаривать её полномочия, — медленно произнёс Дмитрий. — Я буду помогать материально. Но пусть официально опекуном будет именно Екатерина.
— Хорошо, тогда оформляем. Завтра документы попадут в базу, и ребёнок официально остаётся под вашей временной опекой. Мы разместим уведомления в службе и направим запросы на медицинское наблюдение.
— Спасибо, — тихо сказал Дмитрий Екатерине, когда они шли к выходу. — За то, что взяла на себя это. Давай двигаться дальше. Нужно понять, что вообще происходит. Я снял квартиру недалеко, буду по возможности рядом. Записал Егора в поликлинику к хорошему педиатру, и надо будет поближе в школу перевести.
Она чуть приподняла бровь:
— Надо же. Она смотрела на него и не могла понять, искренняя ли это помощь или способ загладить вину.
---
Жизнь шла своим чередом. Они с Дмитрием сводили Егора к врачу, получили заключение, что мальчик здоров. Школу решили пока всё-таки не менять. Егор привыкал к новой реальности, а Екатерина пыталась понять, что именно погубило маму мальчика и куда подевалась его названная крёстная Ольга.
Снова поехала к Левченко, на этот раз с Димой. На столе разложенные распечатки переписки, кадры с камер, фотоквартиры Марины, чеки и другие улики.
— Смотрите ещё раз, — начал следователь, указывая на документы. — По камерам всё, как я и говорил. Ольга ведёт мальчика, сажает их с няней в такси. Через несколько минут авария. С виду случайность. Водитель второго авто говорит, что уснул. Скорость адекватная, торможение не зафиксировано.
Он сделал паузу и перевёл взгляд на Екатерину.
— Но вот протокол первичного осмотра квартиры Марины вызывает вопросы.
Она нахмурилась и взяла в руки толстую пачку фотографий.
— Колонка неисправна, — прочитала она вслух. — Окно закрыто. Нет записей о вызовах в газовую службу. Квартира опрятная, но внутри не было ни денег, ни ценных вещей. Зато обнаружена пачка расписок из ломбардов.
Дмитрий побледнел. Левченко включил на ноутбуке аудиофайл.
— Где деньги? Меня достали кредиторы, — говорил женский голос. — Я расскажу мальчику и всем, что ты скрывала.
— Нет, нет, не делай этого.
Екатерина стиснула кулаки.
— Это Ольга? — спросила она, глядя на экран.
— По голосу похоже, — ответил Левченко. — В сообщениях было ещё вот это: «Дима сказал, что займётся сам. Не трогай меня и ребёнка», — процитировал он, и взгляд его упал на Дмитрия.
Мужчина не стал оправдываться.
— Я знал, что у Марины проблемы с деньгами, помогал по мере возможности. Говорил: «Я разберусь. Не вмешивайтесь, не нагнетайте». Это была попытка защитить её и ребёнка.
— Разберёшься? — повторила Екатерина. — И как именно ты это планировал сделать?
Дмитрий не стал отвечать, а Екатерина нервно засмеялась. Левченко вмешался, чтобы направить разговор в нужное ему русло.
— Пока что у нас несколько фактов. Первое, у погибшей обнаружены расписки из ломбардов и переписка с Ольгой, где явно прослеживаются денежные претензии. Второе, есть аудиофайл — угроза, где фигурирует фраза: «Я расскажу мальчику». Это форма шантажа через ребёнка. Третье. Либо неисправность газовой колонки была умышленно замаскирована, либо это была не случайная техническая неисправность. Это надо проверить. Кто-то мог инсценировать утечку газа.
Екатерина нахмурилась:
— Окно закрыто. Колонка неисправна. Но почему никто не вызывал мастера? И почему в квартире нет денег, а есть расписки? Кто-то выжимал из Марины всё до нитки.
Дмитрий сжал губы:
— Она заняла у Ольги, у других. Я не в курсе всех сумм. Возможно, Марина очень много вкладывала в бизнес, но оборот был мизерный. Может, всё пошло из рук вон плохо, я не знаю.
Екатерина резко глянула на него:
— Кто давил на неё? Почему Ольга обещала рассказать мальчику правду? Что за правда? Шантаж ради денег — это уже не бытовая ссора.
Левченко кивнул, открыл следующий файл — распечатку звонков и переводов.
— У Ольги были частые переводы на карты ломбардов. Есть входящие звонки от людей, помеченных как кредиторы. У Марины, наоборот, просьбы о переносах платежей. У Валентины, няни, тоже были частые звонки от Ольги. То есть связь существует, но Валентина утверждает, что не знает Ольгу лично. Хотя мы видели, что Ольга отводит ребёнка к такси. А дальше авария, — прошептала Екатерина. — Кто-то нажал на тормоза так, чтобы это выглядело как случайность.
Следователь пожал плечами:
— Мы не можем пока утверждать преднамеренность ДТП, но можно проверить техническую часть. Регистратор такси, техническое состояние обоих автомобилей, медицинские заключения по водителю второго авто. Если найдём следы вмешательства в тормозную систему или другие механические повреждения, то это уже будет другое дело. Умысел.
Дмитрий наконец заговорил:
— Я не оправдываюсь. Не знаю, что именно происходило между Мариной и Ольгой. Знаю только, что у Ольги тяжёлый характер. Она непростой человек, но я думал, что она лучшая подруга Марины.
Екатерина уставилась на него:
— Знаешь, Дима, слово «думал» мало кого спасает. Если ты знал о давлении на Марину, почему не вызвал полицию? Почему не забрал ребёнка сразу после смерти Марины? Ты же понимал, что у неё есть расписки, долги, кредиторы.
Дмитрий опустил голову:
— Я боялся, — выдохнул он. — Боялся, что моё вмешательство только усугубит ситуацию. Марина не хотела, чтобы нас с ней связывали.
Левченко наклонился к ним:
— Хорошо, мы имеем оперативную версию. Ольга шантажировала Марину, возможно, использовала ребёнка как рычаг давления, угрожала рассказать Егору что-то про его происхождение или о каких-то махинациях, чтобы выбить деньги. Документы из ломбардов подтверждают, что у Марины не было денег. Переписка и аудиофайлы — явный эмоциональный прессинг. Авария с такси пока выглядит случайно, но мы не исключаем и криминальную составляющую. Плюс отсутствие вызова в газовую службу и квартира без ценностей. Либо кто-то забрал их, либо Марина была вынуждена отдать всё.
Екатерина глубоко вдохнула.
— Я пройдусь по этим номерам, — сказала она. — Я знаю, где искать кротов в ломбардах и какие вопросы задавать. Я попробую поговорить с Мариниными знакомыми, понять, были ли ещё угрозы, кто давил.
Левченко встал, убрал документы в папку и протянул руку:
— Я возьму на себя официальный запрос по ломбардам и операторам. Вы попробуйте работать с телефонами и свидетелями. Ещё мы попросим подтвердить, был ли вызов на проверку колонки. Если нет, это странно и требует отдельной проверки.
---
Екатерина подключила все возможные связи. Она звонила разным знакомым, полицейским, детективам, другим репортёрам, бесконечно сидела в базах данных. И в один прекрасный момент всё же нашла Ольгу. Последние полторы недели та жила в апартаментах, за которые платила посуточно. И теперь Екатерине просто необходимо было с ней поговорить.
Через консьержа она передала Ольге записку с предложением встретиться в кафе на углу. Екатерина ждала почти час. Женщина листала документы и логи переписок, когда в дверях появилась Ольга. Дорогое пальто, волосы аккуратно уложены, на лице уверенная, немного неискренняя улыбка. По выражению лица Екатерина поняла, что её ждёт.
— Здравствуйте, — сказала Екатерина, привстав. — Спасибо, что пришли.
— Да уж, — Ольга опёрлась локтем на стол. — Я думала, вы серьёзный человек, а вы тут какими-то бумажками обложились. Что это у вас?
— Опека.
— Какая опека? — Ольга усмехнулась. — Вы серьёзно?
— До выяснения обстоятельств опекуном временно назначена я. Другой вопрос: почему вопрос опекунства был решён не матерью и не в вашу пользу? Может, расскажете?
Ольга фыркнула:
— Горе-мамаша была постоянно занята. Где она была? На работе, на вечеринках — и ребёнка мне оставляла. Я его кормила, одевала, возила на кружки. Я даже не заметила, что Дима так подсуетился. Странно это, конечно, но что есть. И опять слинял куда-то. А за мальчишкой опять меня оставили присматривать.
— Юридически вы не имели полномочий за ним присматривать после смерти матери. Вы должны были искать Дмитрия, но это другой разговор. Но теперь у мальчика есть и я, и отчим. Дмитрий приехал.
Ольга сжала губы. Глаза её вспыхнули злостью.
— Ах, так, — резко произнесла она. — Вернулся, значит. Вот оно что. Я знала, что он когда-нибудь появится. Только вот ваши права можно и оспорить. Да и на какие шиши Дима будет мальчика содержать? Он в долгах, как в шелках.
— Дима подтвердил, что не будет оспаривать опеку и готов помогать мальчику по мере сил.
— По мере сил, — Ольга издала раздражённый смешок. — Он вернулся и теперь будет помогать. Он годами прятался, а теперь пришёл геройствовать. А я делала реальную работу. — Она даже закашлялась. — Решала все проблемы. И Марины, в том числе. Удивительно, как люди неблагодарны.
— А за что благодарить? За шантаж? Зачем вы угрожали Марине?
Ольга на мгновение побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Я шантажировала? — переспросила она с презрением. — Я ей помогала. У Марины была куча долгов. Вы сами видели расписки. Люди берут деньги взаймы. Я лишь напоминала, что пора возвращать. И да, я говорила, что расскажу мальчику — не чтобы навредить, а чтобы он знал правду.
— Она же не говорила Егору, кто его отец. Это было её дело, а вы пытались на неё воздействовать.
— Кто вы такая, чтобы учить меня? Я столько сделала для этого ребёнка, что вы себе не представляете. А теперь я осталась ни с чем. Помогала всем, а теперь мне ничего не досталось.
— Зачем вы сюда вообще пришли?
— Я пришла, чтобы услышать вашу версию событий, понять, какие цели вы преследовали, понять, какой у вас был план, что вы собирались делать после смерти подруги.
— У неё были долги, третий раз повторяю. Нужно было закрывать их срочно. Я помогала. Марина умерла, и я зашивалась, поэтому пришлось тратиться на няню.
— Тогда почему няня мальчика говорит, что не знает вас лично? — спросила Екатерина, теряя терпение. — Кто дал ей номер? Почему это всё так не сходится?
— Я понятия не имею, почему она говорит, что не знает меня. Может, у неё уже деменция или головой ударилась во время аварии?
Было отчётливо заметно, что Ольга нервничает. Она наклонилась чуть вперёд. Голос её стал ровным и холодным.
— А вы знаете, что сейчас следователь проверяет показания, записи звонков, переводы в ломбарды и аудиозаписи угроз. Вы понимаете, чем это грозит вам?
— Я знаю, как вы работаете. Вам нужно что-то доказать, и вы будете ломать людей ради сенсации. Но вы даже не из органов, и я не буду вам ничего говорить. Лучше готовьтесь, потому что за Егора я буду бороться.
Ольга резко встала и пошла к выходу. Екатерина понимала, что она играет в какую-то свою игру. Совершенно очевидно было: она не любила мальчика, но Егор был для неё чем-то ценен.
---
Вечером зашёл Дмитрий.
— Она была уверена в себе, — начала Екатерина. — Говорила, что воспитывала ребёнка вместо матери, угрожала, что станет опекуном. Она утверждает, что платила за Егора сама, а Марина никогда не возвращала. Это правда?
Дмитрий побледнел. Потом медленно опустил взгляд на свои ладони.
— Марина постоянно просила денег, то на няню, то на кружки, — прошептал он. — Я платил приличные суммы. Может, она тратила их на что-то иное?
— Ты говоришь, что давал деньги? И помни, что в квартире ничего не нашли, кроме пачки расписок из ломбардов. Куда ушли деньги, которые ты посылал?
— У меня есть квитанции о переводах, я могу показать выписки. Вот последние переводы за полгода. Я отправлял по двадцать-тридцать, иногда больше, когда она просила срочно.
— Почему не попросил отчёт о расходах?
— Я пытался, — с трудом произнёс Дмитрий. — Но Марина нервничала. Сначала благодарила, а потом начинала избегать разговоров. Я помню, как однажды спросил, куда идут эти деньги. Она ответила, что всё по делу. Я слышал в её голосе усталость и стыд, не хотел давить.
Екатерина почувствовала, как в её груди поднялась волна раздражения.
— Ты понимал, что нужно было просто приехать и физически попытаться всё разрулить?
Дмитрий опустил голову и произнёс тихо:
— Я понимаю, я совершил ошибку. Я не действовал достаточно решительно. Но сейчас я здесь, и я готов помочь. Я дам все контакты и выписки.
— Хорошо, я тебе верю. Надо связаться с ломбардами, узнать, сколько Марина уже вернула, сколько должна. Сопоставимы ли эти суммы с тем, что ты передавал? Может, её действительно убили, а деньги просто украли?
Дмитрий кивнул и протянул свой телефон:
— Вот список переводов прямо в банковской программе. Бери и смотри.
Екатерина взяла телефон, пробежала глазами по суммам и датам. «Да уж, интересная задачка».
---
Весь оставшийся вечер Екатерина пыталась подсчитать, сколько денег Марина всё же была должна. Вскоре они снова собрались у Левченко.
— По деньгам всё ясно, — сказал следователь. — Деньги, приходившие на счёт Марины, снимались наличными сразу. Запросы в ломбарды по распискам дают ту же картину. В залоге золотые украшения, дорогая техника. И важный момент: многие даты посещения ломбардов совпадают с датами сообщений с угрозами от Ольги.
— Получается, Ольга шантажом выбивала из Марины всё, что могла.
— Судя по документам, да, — кивнул Левченко. — По сути, Ольга жила за счёт средств, которые приходили от Марины. Нет никаких подтверждений, что Ольга тратила на Егора свои финансы, как она утверждает.
— Да, это ещё не всё, — он вывел на экран данные с камер и указал на хронологию. — Смотрите. В ночь смерти Марины по камерам в подъезде зафиксировано: в 23:12 Ольга заходит в квартиру, в 23:58 выходит. В 00:15 соседи чувствуют запах газа и вызывают МЧС. Прямого доказательства намеренного вмешательства пока нет, но последовательность событий подозрительная.
Екатерина схватилась за голову:
— Значит, она была в квартире ночью, и в тот день она забрала Егора к себе. Почему?
Левченко покачал головой:
— У меня две рабочие версии. Первая: Ольга шантажировала Марину и намеревалась получить контроль над ребёнком как над ресурсом, использовать влияние на мать и доступ к средствам. Убийство могло не быть её целью, скорее опекунство над Егором. Тогда ребёнка нужно было вывести из дома, чтобы потом заявить: «Я его воспитываю».
— То есть она забрала ребёнка, чтобы потом претендовать на него официально?
Левченко пожал плечами:
— Шантаж — быстрые деньги. Потом попытка закрепить влияние через опеку. Но есть и вторая версия. Ольга не планировала убийство, но узнала о давлении на Марину и хотела убрать мальчика из дома, чтобы он не стал свидетелем чего-то. Сама смерть могла быть делом рук третьих лиц. Возможно, Марине угрожали так сильно, что кто-то решился на крайние меры, а Ольга просто попыталась дистанцироваться.
— Ты хочешь сказать, что кто-то мог убить Марину, а Ольга просто случайно оказалась рядом?
— Это один из вариантов, — подтвердил Левченко. — Мы не можем исключать непричастности Ольги, непричастности кредиторов. Факт: Ольга была у Марины поздно ночью. Второй факт: она организовала передачу ребёнка на сторону. Отдала его няне, которая сейчас всячески пытается убедить следствие, что с Ольгой они не знакомы. Но мы не можем обвинять без доказательств.
Екатерина тяжело дышала. Ей было физически сложно сохранять хладнокровие.
Левченко снова заговорил:
— Экспертиза назначена. Мы уже забрали машину. Также мы запросим данные по такси, GPS, запись регистратора. По Ольге будут вопросы на её банковские переводы и блокировку карт. И ещё я хочу найти, где она была до того, как оказалась в квартире Марины. Не факт, что всё закончится быстро. Пока у нас есть достаточные основания, чтобы считать Ольгу ключевым подозреваемым. Самое сложное впереди.
---
На следующий день утром Екатерина снова пришла в отдел, где её уже ждал Левченко.
— Плохие новости, — сказал он. — Первое. Ольга отключила оба телефона. Мы зафиксировали её выезд из города. Сейчас её местонахождение неизвестно. Второе. Экспертиза показала, что был несчастный случай из-за нарушения правил эксплуатации газового оборудования. То есть состава преступления по факту смерти пока нет.
Лицо Екатерины побледнело.
— Вы смеётесь? — сдержанно, но с явным раздражением проговорила она. — У нас куча улик, но всё же нет главного, чтобы доказать, что это было убийство.
Левченко поднял руку, чтобы успокоить её.
— Я не говорю, я констатирую результат экспертизы. Как следователь, я обязан опираться на доказательства. Экспертиза показала, что колонка работала с нарушением эксплуатации. Прямых следов вмешательства нет. По делу об умышленном причинении смерти недостаточно улик. Понимаю вашу реакцию. Я бы хотел другого.
Екатерина встала и начала ходить по кабинету, сжимая в руках папку с распечатками сообщений.
— Значит, Ольга просто уехала и всё, — прошептала она.
— Материалы по шантажу приобщены, это важно. Опека получила официальное заключение о недопустимости контактов Ольги с ребёнком. Но по факту смерти эксперт дал версию несчастного случая. Это не значит, что мы опускаем руки. Это значит, что пока что следствие не может выделить отдельный состав по умышленному убийству. А это юридический факт, к которому привязаны наши процессуальные действия.
Она остановилась, стиснула зубы и посмотрела на него с обидой.
— А лично вы во что верите, капитан? Вы видели переписку, вы видели кадры. Что сами думаете?
— Лично я считаю, что Ольга шантажом зарабатывала на Марине. По мере роста аппетитов дошло и до шантажа через ребёнка. Мне кажется, ей этого стало мало. В какой-то момент она решила пойти дальше — то ли устранить свидетеля, то ли занять место матери. Но это только версия.
Екатерина нервно засмеялась. Следователь опустил взгляд и неуверенно произнёс:
— Я сожалею. Я не могу ничего ещё придумать или найти. Хотел бы, чтобы все улики привели нас к обвинительному приговору. Экспертиза дала своё заключение, и я обязан действовать в рамках этого заключения. Но, поверьте, мы не ставим точку. Ольга в розыске.
— Ладно, что я могу сделать? — резко спросила женщина. — Я не готова сидеть и ждать, пока она растворится окончательно.
— Спасибо. Мы пока сами. Вообще ваше появление спутало все её планы. Вы вошли в игру, которую она думала контролировать. Возможно, из-за вас она и поспешила уехать. Надо думать.
Она молчала. Левченко заметил её смятение.
— Я выпишу официальную ориентировку по Ольге и пришлю вам копию. Если появятся данные, сразу позвоню. Всё будет нормально.
---
Несколько следующих месяцев не принесли никаких результатов в плане расследования. Ольга словно сквозь землю провалилась. Оба её номера молчали. Ориентировки не помогали. Результатов не было. Кредиторы Марины, те, чьи номера мелькали в переписках, тоже исчезли. Телефонные номера не отвечали, офисы были пусты. Фирму погибшей официально признали банкротом. В наследство от Марины Егору не осталось ничего.
В тот же вечер зазвонил телефон. Это был Левченко.
— Можете прийти в участок через час. У меня есть новости по Ольге.
Через сорок минут они сидели в его кабинете.
— Ольга уехала из страны, — сказал следователь. — У неё второе гражданство. Мы зафиксировали выезд ещё неделю назад. Скорее всего, возвращаться не будет.
— И всё, — выдохнула Екатерина. — Вы нас за этим вызвали.
Левченко взял со стола конверт и протянул его Екатерине.
— Она прислала вам письмо. Сказала, что хочет, чтобы вы прочитали лично. Я, честно говоря, даже не знаю, что там может быть.
Екатерина развернула бумагу.
«Я не убивала Марину. Да, я давила на неё, требовала деньги, и мне было всё равно, что она страдает, потому что я думала, так я смогу устроить жизнь для ребёнка и для себя. В ту ночь Марина была в отчаянии. После нашей последней ссоры она ушла на кухню и долго плакала. Я хотела стать опекуном Егора, потому что знала правду. Я знаю, кто отец мальчика. Он очень богатый человек. Я планировала требовать экспертизу ДНК и деньги на содержание. Но когда появились вы, всё полетело в тартарары. Простите, я уезжаю и не вернусь. Не ищите меня. Я не желала смерти никому. И Егору я желаю только счастья».
— Фактически признание в шантаже, — сухо прокомментировал Левченко. — И признаётся, что знала секрет об отце мальчика. Но прямых доказательств её причастности к смерти нет, так что дело о смерти будет закрыто. Я больше не могу ничего сделать по делу об убийстве. Если вы хотите, могу по служебной линии попытаться установить личность того, кого Ольга считает отцом Егора. Найти место жительства, его контакты, чтобы вы могли решить вопрос о ДНК или о каких-то гарантиях официально.
Екатерина глубоко вдохнула.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Спасибо, но ни ДНК, ни поиски отца нам не нужны. Это не то, чего мы хотим.
— Почему? — удивился Левченко. — Возможно, это даст юридическую ясность, возможность требовать алименты, обеспечить ребёнка.
— Алименты? — Екатерина с грустной усмешкой покачала головой. — Нам не нужны алименты. Мы уже взяли ответственность на себя. Мы не хотим залезать в чей-то кошелёк.
— Хорошо, ваше дело, ребята. Ну что ж, вероятно, я закрываю это дело.
Екатерина встала, взяла письмо и аккуратно положила его к себе в сумку.
— Спасибо, что сообщили, — прошептала она. — Нам нужно жить дальше.
На выходе из участка Дмитрий молча взял Екатерину за руку.
— Ты точно уверена, что не хочешь найти того человека? — спросил он шёпотом.
— Да, — ответила она твёрдо.
---
Дверь открылась. В прихожей сразу запахло пирогом. Мать Екатерины держала в руках пакет с книгами и огромную коробку из любимой Катиной пекарни. Отец тащил коробку с велосипедом.
Екатерина улыбнулась и, чуть смутившись, провела родителей в гостиную.
— Мам, пап, я вам так рада, — сказала она и поцеловала мать в щёку. — Спасибо, что приехали.
— Мы не могли не приехать, — ответила мать, поспешно ставя пакеты на стол. — Ты такие новости сообщила.
Отец, опустив коробку на пол, оглядел комнату и вдруг замер.
— Стоп! — выдохнул отец. — Дмитрий.
Мать сразу напряглась, брови сдвинулись.
— Дмитрий, — переспросила она, посмотрев прямо на мужчину. — Тот самый? Как же так? Ты пропал, не писал, не звонил, и теперь ты снова здесь. Катя, может, ты объяснишься?
— Мам, пап, не делайте выводов сразу. Всё сложно. Егор оказался в приёмном отделении больницы после аварии. Оказалось, что Дима сделал так, что я его опекун. Так я увидела мальчика впервые. Дима — его отчим. Мама Егора умерла. И, в общем, всё как-то вот так завертелось.
Мать не удержалась и схватила дочь за плечи.
— Катя, ты почему не сказала нам раньше?
— Я хотела привести все дела в порядок, — ответила Екатерина. — Не хотела вас волновать, пока не будет ясности.
Отец всё ещё с подозрением смотрел на Дмитрия.
— Ты должен понять, — произнёс он жёстко, — что я не совсем понимаю, что тобой двигало. Ты ушёл от нашей дочери много лет назад. Ей было больно. А теперь ты просто возвращаешься и живёшь у неё дома. Как нам всё это воспринимать?
— Я понимаю ваше возмущение. Я ушёл от Кати по своим причинам. Мы не виделись много лет, но моя жена до смерти впуталась в историю, и мне пришлось доверить пасынка Кате. Я вернулся, потому что узнал о проблеме с ребёнком. Я помогал, потому что не мог поступить иначе. Сейчас я рядом, чтобы помогать Егору и Кате.
— То есть это ваш мальчик? — спросила мать Екатерины, переводя взгляд на Егора, который до этого тихо сидел в углу.
— Да, — ответил Дмитрий. — Он мой пасынок. Я был женат на его матери.
— Ладно, — сказал отец Екатерины. — Не будем вас больше пытать.
Мать, которая всё это время посматривала на Егора, вдруг спохватилась:
— Ой, мы вообще-то с подарками.
Она протянула стопку книг к мальчику.
— Это тебе новые книжки. Читай, занимайся. А ещё велосипед. Дедушка сейчас соберёт, и ты будешь гонять по двору.
— Спасибо, — тихо сказал мальчик, взяв книжки.
---
После того как родители уехали, Дмитрий решил задержаться, помог убрать игрушки и помыть посуду.
— Не уходи, если не хочешь, — сказала Екатерина.
— Как ты поняла? — шутливо спросил он, потом уже серьёзно продолжил: — Спасибо тебе за то, что делаешь это, за то, что позволяешь быть рядом.
Затем встал и, прежде чем уйти, осторожно прикоснулся к её руке. Екатерина не одёрнула, их взгляды встретились. Он наклонился и поцеловал её.
— Я лучше останусь, если ты не против, — тихо проговорил мужчина.
— Останься, — ответила она.
Егор проснулся раньше обычного. Он выбежал в гостиную и увидел, что на диване в обнимку спят двое. Мальчик сначала растерялся, потом удивление рассеялось. Он засмеялся.
— Катя, — произнёс он шёпотом, не желая разбудить.
Екатерина пошевелилась, открыла глаза и, увидев сына, моментально улыбнулась.
— Привет, солнышко, — тихо сказала она, приподнимаясь и разглаживая волосы.
Егор подошёл ближе и положил маленькую ладошку на их плечи.
— Вы спали вместе, я понимаю, — произнёс он спокойно, словно констатируя факт и принимая его. — А папа тёплый.
Дмитрий проснулся и, не отрывая взгляда от мальчика, улыбнулся в ответ.
— Тёплый, — ответил он мягко. — И я даже не храплю.
И все трое засмеялись.
---
Опека пришла утром в будний день. В дверях появилась женщина лет сорока с небольшой сумкой и представилась:
— Доброе утро, я Ирина Петровна. Мы проведём первичную проверку условий проживания.
Екатерина проводила её по дому. В коридоре Егор аккуратно поставил кроссовки у стены и смущённо спрятал руки в карманы.
— Покажите, пожалуйста, комнату ребёнка, — попросила Ирина Петровна.
Комната была аккуратной. Стол с лампой, полки с игрушками, на стене пара рисунков. Соцработница оглядела всё вокруг, заглянула в шкаф, проверила, удобно ли мальчику заниматься уроками за столом, и в итоге сделала несколько пометок.
— У вас всё отлично организовано, — отметила она. — Я бы хотела посмотреть на документы.
— Вот, пожалуйста, — ответила Екатерина и протянула кипу бумаг: карточка из поликлиники, список прививок, справки от педиатра, заключение психолога и результаты обследований. — Всё, что просил соцработник, мы подготовили.
Ирина Петровна листала документы и делала пометки в блокноте.
— Справки в порядке. Есть выписки из школы, расписание кружков. Видны медицинские отметки, посещение психолога. Хорошо, что вы следите за этим. — Она посмотрела на Дмитрия. — А вы работаете? Как у вас режим? Кто из вас отвечает за утро и за вечер?
— Я беру на себя утро, — ответил Дмитрий спокойно. — Отвожу в школу и на кружки. Екатерина вечером. Уроки, душ, укладывание. Мы распределили обязанности.
— Отлично. Это важно. Мы уточним у врача и в школе. Но пока по первичному осмотру всё удовлетворительно. По результатам первичной проверки я рекомендую продолжить совместное проживание ребёнка с вами до того момента, когда будет принято решение по форме постоянной опеки. То есть вы можете оставаться вместе, опека поддержит вас, будут регулярные визиты, и нам нужно будет вести отчётность. Для юридической защищённости ребёнка лучше подать совместное ходатайство о патронате, а затем при возможности — об усыновлении. Это даст ребёнку полноценный правовой статус и упростит доступ к льготам и услугам.
— Что нужно для ходатайства? — спросила Екатерина.
— Я дам список документов. Также потребуется пройти подготовительные курсы для возможных усыновителей. Это формальность, но она обязательна. Мы поможем с бланками и укажем сроки.
— Да, пожалуйста, — кивнула Екатерина. — Мы готовы.
Ирина Петровна записала всё в журнал, дала контакты ответственного инспектора и на прощание добавила:
— Нам важно, чтобы ребёнок чувствовал себя комфортно. Вижу, что вы стараетесь. Я оформлю рекомендацию и передам в районный отдел.
---
Через неделю они подали совместное ходатайство о патронате и параллельно начали собирать документы для усыновления. Опека направила их на короткий курс подготовки. Началось ожидание длиной в месяцы. Екатерина сильно нервничала, ей хотелось быстрее получить ответ. В один из рабочих дней им позвонили из опеки.
Решение принято. Передать статус постоянного опекуна Екатерине Лисиной. Дмитрий Корнеев сохраняет роль законного представителя-отчима, и совместное проживание подтверждено.
— Что это даёт нам в практическом смысле? — спросил Дмитрий у сотрудника опеки.
— Вы сможете принимать решение по медицинским и образовательным вопросам без дополнительного согласования. Доступ к социальным льготам у ребёнка будет расширен. Кроме того, сохраняется совместное проживание, что важно для психологической стабильности. Если позже захотите перейти к усыновлению, у вас будут благоприятные рекомендации от опеки и от психолога, что ускорит процесс.
— Значит, всё официально.
— Теперь всё официально, — шептала Екатерина.
— Думаю, что заберём сегодня Егора пораньше, — тихо сказал Дмитрий. — Сегодня можно устроить праздник. И даже не один.
Дмитрий потянулся к карману и достал коробочку с кольцом. Молча протянул Екатерине.
— Да, — ответила женщина и улыбнулась.
---
Егор вышел из школы.
— Вы рано. Почему? — удивился он.
— У нас есть сюрприз, — сказала Екатерина.
— А потом будет и торт, — подмигнул мальчику Дмитрий.
В ЗАГСе всё прошло быстро. За окошком служащая протянула им бланки.
— Документы в порядке, — сказала она. — Ваша свадьба через месяц.
По дороге домой все трое зашли в магазин за тортом. Егор не мог успокоиться — так он был рад. У него разбегались глаза. Но в итоге он выбрал огромный торт с шоколадными розочками.
— Свечу возьмём? — спросил мальчик.
— Давай три, но красивые, — улыбнулась Екатерина. — Для каждого из нас.
Потом они накрывали на стол. Егор деловито расставлял сервиз. Потом Дмитрий разрезал торт и разложил куски по тарелкам. Екатерина украсила каждый кусочек свечкой.
— Я могу задувать? — спросил Егор.
— Конечно, — улыбнулась Екатерина. — И не забудь про желание.
Потом она зажгла ещё две свечки.
— Я желаю любви, — прошептала Екатерина.
— А я — лучшую в мире семью, — добавил Дмитрий.
Егор не сказал вслух то, что он пожелал.
— Что ты загадал? — спросила Екатерина.
— Чтобы у нас было всё хорошо и спокойно, — ответил мальчик. — И чтобы было много счастья.
---
Екатерина смотрела на Дмитрия и Егора и думала о том, что жизнь устроена очень странным образом. Много лет назад она мечтала построить семью с этим человеком, а потом он исчез. После этого ей казалось, что в её жизни уже не будет счастья. А оно теперь есть. У неё семья с тем самым мужчиной. У них даже есть вполне себе взрослый сын. И сегодня их семья обрела какой-то юридический статус.
Она готова была задуть ещё миллион свечек, только чтобы это счастье было навсегда с ней.
В жизни каждого человека есть моменты, когда всё, во что он верил, рушится в одночасье. Для Екатерины таким моментом стал тот самый звонок из больницы. Но именно в этом хаосе, в этой путанице чужих судеб и чужих тайн она вдруг обрела то, что потеряла много лет назад — не просто любовь, а смысл. Она могла бы отступить, оформить документы и передать мальчика государству. Она могла бы отказаться, сославшись на то, что это не её ребёнок, не её ответственность, не её жизнь. Но она не отказалась. Потому что в тот вечер, когда она увидела на больничной койке худенького мальчика с большими глазами, в ней что-то щёлкнуло. И это «что-то» оказалось сильнее страха, сильнее прошлых обид, сильнее желания сохранить свою привычную, размеренную жизнь.
Дмитрий вернулся в её жизнь так же неожиданно, как и исчез. Но теперь всё было иначе. Не было прежней наивной веры в сказку, не было юношеской страсти, не было иллюзий. Была общая боль, общая ответственность и общее желание — спасти того, кто нуждался в них обоих. И в этой общей цели они нашли друг друга заново. Не тех, какими были когда-то, а тех, кем стали. Взрослых, уставших, наученных жизнью, но всё ещё способных на главное — на любовь.
История Егора, Марины и Ольги — это история о том, как деньги, жадность и ложь разрушают жизни. Но это и история о том, что даже в самом тёмном лабиринте можно найти выход, если держаться за руки. Екатерина и Дмитрий не смогли вернуть мальчику мать, не смогли наказать тех, кто довёл её до отчаяния. Но они смогли главное — дать Егору дом. Не квартиру, не комнату — дом, где его любят, где он нужен, где его не предадут.
А что касается правды — той самой, которую Ольга собиралась рассказать мальчику, — она так и осталась нераскрытой. Кто был его биологическим отцом, зачем Ольге нужны были деньги, что именно случилось той ночью в квартире Марины — на эти вопросы у следствия не было ответов. Но Екатерина поняла: не всякая правда нужна. Иногда важнее не знать, кем был твой отец, а знать, кто будет рядом, когда ты вырастешь. Иногда важнее не прошлое, а будущее. И это будущее они строили втроём, день за днём, кирпичик за кирпичиком, не оглядываясь на тени прошлого.
Егор задул три свечи и загадал желание. Екатерина не стала спрашивать, что именно. Она догадывалась. И знала, что это желание обязательно сбудется. Потому что оно уже сбывалось каждый день — в утреннем чае на троих, в школьных рюкзаках у двери, в велосипеде, который дедушка собрал во дворе, в тихом смехе, доносящемся из комнаты, когда отец и сын вместе смотрели мультфильмы.
Счастье — оно не в прошлом. Оно не в деньгах и не в тайнах. Оно в том, чтобы просыпаться утром и знать: ты не один. Кто-то ждёт тебя, кто-то верит в тебя, кто-то любит тебя просто потому, что ты есть. И это, наверное, самое главное, что может случиться с человеком. Неважно, сколько ему лет, откуда он пришёл и что оставил позади. Важно только то, куда он идёт. И с кем.
