Тери опустилась на баранью шкуру, заботливо расстеленную у костра. Достала медиатор, провела им по струнам — и сразу стало тише, в воздухе от дыхания сотен людей струилось горячее напряжение.
Костёр горел тихо и ровно — света от него почти не было. Но Тери всё равно ощущала присутствие собравшихся: они сидели на площадке среди палаток и на склоне холма. В отблесках пламени мерцали их глаза, проступали грубые черты лиц — многие испещрены шрамами, оставленными боями. Сильные, рослые мужчины не отрывали взглядов от хрупкой девушки у огня. В их молчании таилась нетерпеливая внимательность, будто каждый ждал, что вот‑вот произойдет нечто, способное перевернуть привычный мир.
Тери запела.
Чёткий ритм проник в сознание каждого, словно пульс всеобщей памяти. Слова были просты — но в этой простоте таилась сила, способная пробудить то, что спит в каждом человеке.
Она пела о богах и героях, о звоне мечей, о битвах, где кровь смешивалась с пылью. О доме — далёком, оставленном за горами и пустынями. О жёнах, которые ждут не героев, а просто любимых, живых и целых. О тех, кто встал на защиту слабых, потому что иначе нельзя.
Каждый из мужчин находил в этих песнях отголосок собственной судьбы. Сердца бились чаще, а в душах загорался слабый, но упрямый свет надежды. «Ещё немного, — шептали мысли, — может, завтра… или к новой луне… все... закончится».
Костёр, казалось, отзывался на песню: пламя разгоралось ярче, отблески танцевали в глазах воинов. Тери, с лирой в руках, словно излучала тихий свет; за её спиной огонь вздымался, будто пламенные крылья, освещающие все вокруг. Стало видно что весь холм заполнен воинами они сидели даже на самом верху у колонн огромного храма. И даже на расстоянии было видно как блестят из их глаза.
Только один из воинов не смотрел на девушку и не слушал музыку. Глаза его не сияли от волнения и сердце не билось в такт словам. Он бесшумно отступил подальше в тень, а затем развернулся и побежал. Ему нужно было спешить пока представление ещё не закончилось. Нужно было срочно доложить, что она здесь.
Песни лились одна за другой. Время теряло счёт. Ни слова не было слышно. Затаив дыхание все войско слушало волшебную музыку и голос девушки.
Наконец она замолчала, подняла взгляд — и в этом взгляде была спокойная уверенность человека, знающего цену словам.
— Даже самым сильным нужен сон, — сказала она. — Чтобы утром встать и снова идти вперёд. Набирайтесь сил.
Тери направилась к шатру, поставленному в вдали от лагеря, на самом краю высокого скалистого берега. За шатром сразу начинался отвесный обрыв, а внизу, в темноте, чуть слышно шептались волны, обнимая невидимые во тьме скалы.
У входа, как и велел стратег, стояли на страже двое воинов — из тех, кого не возьмёшь ни уговорами, ни угрозами. Их фигуры в неясном свете луны казались высеченными из камня: широкие плечи, сжатые кулаки, взгляды, не упускающие ни малейшего движения.
Перед шатром лежали нехитрые дары. Жареное мясо, завёрнутое в листья, сладкие сушёные фрукты, аккуратно сложенные в плетёную корзину. Но больше всего удивлял букет полевых цветов — хрупкий, почти нелепый в этом месте. Вчера всё поле было вытоптано во время битвы, и оттого эти цветы выглядели как чудо: будто кто‑то собрал последние искры жизни на умирающей земле.
Тери остановилась на миг, взглядом скользнула по дарам. Никто не ждал от неё слов благодарности — да и не нужно было. Она молча взяла букет цветов и шагнула внутрь, плотно закрыв полог.
Внутри было темно и прохладно. Единственный светильник, поставленный на низкий столик, бросал дрожащие тени на стены. Воздух пах воском, кожей и едва уловимой горечью — так пахнет место, где долго держат молчание.
Она опустилась на низкий табурет, положила руки на колени. Тишина давила, но Тери знала: тишина — это лишь предвестник. Скоро за ней придут.
Снаружи послышались тяжёлые, мерные шаги. К шатру быстро подошли несколько воинов и окружили его. Среди них был сам стратег — и ещё один, в чёрных блестящих кожаных доспехах, в синем плаще. На фибуле и наплечниках — ни эмблем, ни украшений. Это был человек из охраны самого архонта.
Он встал у входа в шатёр и произнёс громко, без тени колебания:
— Тери, именем архонта, вы обвиняетесь в помощи врагам. Немедленно следуйте с нами!
Ответа не последовало. Посланник архонта бесшумно вынул короткий трехгранный меч из мягких ножен.
«Чего только можно ожидать от этой колдуньи она сумела зачаровать даже стратега. Шатёр поставили, дары принесли… Хорошо, что с той стороны обрыв — не сбежит».
Он решительно поднял полог и заглянул внутрь...
Внутри было пусто и звеняще тихо, словно только что оборвалась тонкая струна.
***
Продолжение ...