«Работники и слуги не желают получать умеренное жалованье, как то было принято прежде, но требуют чрезмерного вознаграждения, угрожая уйти к другому господину, если им откажут».
Это не современная жалоба предпринимателя на рынок труда. Это указ английского короля Эдуарда III, изданный в 1349 году. Он называется «Статут о рабочих» и является, по всей видимости, первым в истории законодательным актом о принудительном замораживании заработной платы.
Год издания говорит сам за себя.
В 1348 году в Англию пришла чума. К 1353 году страна потеряла от трети до половины населения. И вместо того чтобы впасть в окончательную нищету — выжившие потребовали прибавки.
Это и есть главный парадокс средневековой экономики: крупнейшая демографическая катастрофа в истории Европы стала для части населения — именно для нижней части социальной пирамиды — временем экономического подъёма.
До чумы: почему XIV век начинался как кризис ещё без эпидемии
Чтобы понять, что изменила чума, нужно знать, в каком состоянии Европа встретила 1347 год.
Средневековая аграрная экономика к концу XIII века натолкнулась на потолок. Население Европы с X по XIII век примерно утроилось. Леса вырубались под пашни, болота осушались, горные склоны распахивались — всё это давало дополнительные урожаи, но лишь до определённого предела. К 1300 году земли, которые можно было относительно легко ввести в оборот, уже кончились. Прирост населения продолжался, а прирост продовольствия — нет.
Последствия были предсказуемы: хроническое недоедание для значительной части крестьянства, уязвимость перед любым неурожаем. В 1315–1322 годах Европу накрыл Великий голод — несколько лет подряд холодные влажные лёта уничтожали урожай. Погибло от 10 до 15 процентов населения ряда регионов. Крестьяне ели кору и кошек. Хронисты сообщали о случаях людоедства.
Параллельно разворачивался банковский кризис. Флорентийские банкирские дома Барди и Перуцци — крупнейшие финансовые структуры тогдашней Европы, располагавшие конторами от Лондона до Константинополя — выдали колоссальные кредиты английскому королю Эдуарду III на ведение войны с Францией. В 1340-х годах Эдуард объявил о невозможности выплатить долги. Барди и Перуцци обанкротились. Флоренция пережила финансовый шок, сопоставимый по масштабу последствий с крупным банковским крахом.
И именно в этот момент — в 1347 году — в Мессину прибыли генуэзские торговые корабли из Кафы с мёртвыми и умирающими на борту.
Как чума изменила цену человека
Бубонная чума убила за пять лет от трети до половины населения Европы. В отдельных городах и регионах — больше. Флоренция потеряла около 60% жителей. Гамбург — по некоторым оценкам, до двух третей. Венеция вводила карантин — само слово происходит от итальянского «сорок дней», именно столько кораблям предписывалось стоять на рейде до разрешения войти в порт.
С экономической точки зрения это означало резкое изменение соотношения между землёй и трудом.
До чумы земли было мало, людей много — крестьянин ценился дёшево и соглашался на любые условия, лишь бы получить надел. После чумы земли стало много, людей мало. Выжившие крестьяне обнаружили, что у них появился выбор: идти к одному господину или к другому. Или вовсе переселиться в ближайший город, где ремесленников тоже не хватало.
Рабочая сила внезапно стала дефицитом.
Реальная заработная плата английских сельскохозяйственных рабочих, по данным историков Грегори Кларка и Ника Крафтса, выросла в 1350–1400 годах примерно вдвое относительно уровня 1340-х. Это не было плавным ростом — это был скачок. Землевладельцы конкурировали друг с другом за работников, предлагая более высокую оплату и лучшие условия. Крестьяне, прикреплённые к поместью, начали требовать личной свободы — и нередко получали её, потому что господину нужны были люди, а не бунт.
Именно это вызвало панику среди аристократии и «Статут о рабочих» — попытку законодательно заморозить зарплаты на доэпидемическом уровне. Попытка провалилась: когда каждый второй работник мёртв, никакой закон не заставит живых работать за прежнее жалованье.
Восстания, которых не было бы без чумы
Экономический сдвиг имел политические последствия, которые не замедлили проявиться.
В 1358 году во Франции вспыхнула Жакерия — крестьянское восстание, названное по прозвищу «Жак-простак», которым дворяне пренебрежительно именовали крестьян. Вооружённые отряды крестьян прошлись по поместьям нескольких северных провинций; знать бежала или укрывалась в замках. Восстание было подавлено с примечательной жестокостью, но сам факт его возникновения свидетельствовал: крестьянство, пережившее чуму, больше не принимало прежний порядок как данность.
В Англии в 1381 году произошло Крестьянское восстание под руководством Уота Тайлера. Поводом послужило введение подушного налога, но требования восставших вышли далеко за рамки налоговой жалобы: упразднение крепостного права, ограничение феодальных повинностей, право свободно покидать поместье. Повстанцы вошли в Лондон, сожгли несколько дворцов, освободили узников Тауэра.
Молодой король Ричард II лично встретился с лидерами восставших у Майл-Энда — он пообещал выполнить требования и в итоге не выполнил ни одного. Тайлер погиб на переговорах. Восстание было подавлено.
Но отменить изменения в экономической реальности никакое подавление уже не могло. К концу XIV — началу XV века крепостное право в Англии фактически прекратило существование без единого специального закона о его отмене. Просто крестьяне перестали его принимать, а господам не хватало сил его удерживать.
Флоренция: когда банки падают, а города берут взаймы
Параллельно с аграрным кризисом в городах разворачивалась своя экономическая история.
Флоренция второй половины XIV века — это лаборатория, в которой можно наблюдать, как средневековая финансовая система пытается справиться с несколькими шоками одновременно: банкротство Барди и Перуцци, потери населения от чумы, социальные волнения внутри цеховой системы.
В 1378 году произошло восстание чомпи — неорганизованных наёмных рабочих шерстяных мастерских, стоявших вне цеховых структур и лишённых политических прав. Они захватили Палаццо делла Синьория, несколько дней фактически контролировали город и добились создания нескольких новых цехов с правом участия в управлении.
Победа длилась около двух месяцев. Потом старые цеха восстановили контроль, новые цехи были ликвидированы, лидеры восстания казнены или изгнаны.
Но именно в этот период Флоренция — и ряд других итальянских городов — нащупала финансовый инструмент, который стал фундаментом для следующих столетий. Города начали активно выпускать государственные облигации — монте, как их называли флорентийцы. Это был долг города перед гражданами: горожанин давал деньги городу в обмен на обещание регулярных выплат процентов. Облигации можно было перепродавать, закладывать, передавать по наследству.
Это был, по существу, зачаток государственного долгового рынка. Инструмент, без которого невозможно представить ни финансирование ренессансного строительства, ни позднейшую систему государственных финансов Нового времени, — возник как вынужденный ответ на кризис XIV века.
Серебряный голод: когда монеты буквально кончились
Ещё один кризис, о котором значительно реже говорят за пределами специальных работ по средневековой экономике, — это «серебряный голод» XV века.
Европейская денежная система Средневековья целиком зависела от добычи серебра. Главные источники — рудники Центральной Германии, Богемии, Тироля. К середине XIV века эти рудники в значительной мере истощились: самые легкодоступные жилы были выработаны, а технологии для глубокой шахтной добычи ещё не сложились.
Монеты буквально кончались. Серебра не хватало для чеканки. Торговые сделки, требовавшие наличных, затруднялись. Хроники фиксируют жалобы купцов на невозможность найти монету нужного достоинства. Ростовщические конторы становились перегруженными — все хотели занять то, чего не хватало.
Ответом стала, с одной стороны, интенсификация поиска новых месторождений — и технологический прорыв: в конце XV века немецкие горняки освоили технику глубокого шахтного дренажа, что открыло доступ к рудникам Йоахимсталя в Богемии. Из серебра, добытого там, с 1520-х годов чеканили крупные монеты — йоахимсталеры. Потом название сократилось до «талер». А из талера впоследствии вышло слово «доллар».
С другой стороны, серебряный голод стал одним из экономических двигателей португальской и испанской экспансии. Поиск новых источников драгоценных металлов был вполне конкретной экономической задачей — не менее важной, чем поиск пряностей.
Средневековые экономические кризисы объединяет одно неочевидное свойство: каждый из них в итоге сломал ту систему, которая его породила. Чума разрушила крепостное право эффективнее, чем любые крестьянские восстания сами по себе. Банкротство флорентийских банков дало толчок развитию государственного долга как финансового инструмента. Серебряный голод косвенно привёл к открытию Нового Света.
Разрушение и обновление шли рука об руку — хотя людям, жившим в эти эпохи, это вряд ли было заметно или утешительно.
И здесь хочется задать вопрос, который кажется вполне уместным. Крестьянское восстание 1381 года в Англии было разгромлено, его требования формально отклонены — но через несколько десятилетий крепостничество исчезло само собой. Значит ли это, что экономические изменения в итоге всегда оказываются сильнее политических решений? Или бывают случаи, когда власти удавалось по-настоящему затормозить экономические перемены?