— Ты же тут как прислуга жила, зачем тебе половина дома?
Алёна сунула телефон в карман дутой куртки.
Она скрестила руки перед собой и требовательно посмотрела на сестру.
Коридор нотариальной конторы был узким. Он пах старой бумагой и пылью. Вера сидела на жестком стуле и разглядывала потертый кафель под ногами.
— Вер, ну давай без этих твоих драм.
Младшая сестра переступила с ноги на ногу. Каблуки звонко щелкнули по полу.
— Ясно же, что дом нужно продавать.
— Кому ясно?
Вера подняла глаза.
— Ну а как по-честному?
Алёна искренне возмутилась.
— Папуля всегда хотел, чтобы родовое гнездо осталось в надежных руках. У меня двое мальчишек. Им свежий воздух нужен.
— Свежий воздух.
Вера эхом повторила слова сестры.
— Именно! Женьке в школу скоро. Димке велосипед ставить негде. А ты одна.
Алёна придвинулась ближе. От нее резко пахнуло сладкими духами.
— Куда тебе такие хоромы? Налоги платить, крышу чинить. Ты же не потянешь с зарплатой библиотекаря.
— Я три года тянула.
— Ой, не начинай!
Алёна отмахнулась, словно отгоняя муху.
— Ты пойми, я же не выгоняю. Будешь жить в летней кухне.
— В летней кухне.
Вера поправила воротник серого кардигана.
— Там печка есть!
Младшая сестра говорила быстро, с напором.
— Косметику сделаем. Обои поклеим дешевенькие. Огородом своим займешься. Помидоры посадишь. А на выходные мы с детьми будем приезжать на шашлыки. Мальчишки тебя любят. Присмотришь, накормишь.
— Как прислуга, значит.
Бесцветно отозвалась Вера.
— Вер, ну не цепляйся к словам!
Алёна фыркнула.
— Я же о тебе забочусь. Зачем тебе эта бумажная волокита, квитанции эти дурацкие? Ты же все равно тут эти три года жила. Привыкла уже к хозяйству. Пиши отказ от своей доли в мою пользу, и дело с концом.
Три года. Вера моргнула. Глаза сразу защипало от сухости.
Последние три года она почти не спала ночами. Меняла отцу белье. Вызывала скорые, когда давление скакало за двести. Бегала в круглосуточную аптеку. Отсчитывала мелочь, когда уходили последние деньги.
Алёна в это время строила жизнь в городе. Взяла ипотеку на двушку. Звонила раз в месяц, по праздникам.
— Ты забыла, как я одна с ним справлялась?
Тихо спросила Вера.
— Ой, только не надо из себя великомученицу строить!
Голос Алёны стал резким.
— Я же переводила деньги!
— По тысяче рублей. Раз в два месяца. На мандарины.
— А у меня ипотека!
Алёна сорвалась на фальцет. В коридор выглянула какая-то женщина, но тут же спряталась обратно.
— Мне застройщик сроки сдал! Мы ремонт делали с нуля. Бригаде платить надо было. Дима из кроссовок вырастает за сезон. Костик вообще без премии сидел полгода. Я что, должна была детей обделить ради сиделок?
— Сиделка стоила две с половиной в сутки, Алён.
— Ну так ты же рядом была! Зачем сиделка?
Искренне возмутилась младшая.
— Родная дочь в доме. Папуля всегда говорил, что мы должны держаться вместе. Вот я и предлагаю нормальный вариант.
Она достала из сумки влажную салфетку и принялась активно тереть пальцы.
— Дом оформляем на меня. Полностью. Я беру под него кредит. Гашу свою ипотеку. А ты живешь на свежем воздухе. Идеально же.
Вера отвернулась к стене. Спорить не было сил.
Внутри поселилась тяжелая, вязкая усталость. Ей было сорок восемь, но чувствовала она себя на все семьдесят. После похорон прошло сорок дней. А она до сих пор просыпалась по ночам от фантомного скрипа отцовской кровати.
В кармане Алёны зажужжал телефон. Она торопливо вытащила его. Глянула на экран и расплылась в улыбке.
— Да, Котик!
Защебетала она в трубку.
— Да, мы уже у нотариуса. Ждем.
Алёна покосилась на сестру.
— Да, сейчас Верка отказ подпишет. Я сразу тебе наберу. Позвони в автосалон. Скажи, что мы берем тот серый внедорожник. Деньги будут, я же сказала. Ну всё, целую!
Она сунула телефон обратно.
— Давай, не тяни. У меня через два часа обратный автобус. Димку из сада забирать.
Дверь кабинета скрипнула. На пороге появился Игорь Борисович.
Нотариус поправил очки на тонком шнурке. Оглядел женщин строгим взглядом.
— Наследники Смирнова Петра Ильича? Проходите.
Алёна первой метнулась в кабинет.
Она без спросу бросила сумку на соседний стул. Плюхнулась в кожаное кресло и выложила на стол свой паспорт.
— Здравствуйте! Нам бы побыстрее.
Алёна забарабанила пальцами по столешнице.
— Давайте бланки на отказ от наследства. Моя сестра отказывается в мою пользу. Мы всё решили.
Вера вошла следом. Села на самый край свободного стула. Сложила руки на коленях. Положила свой паспорт рядом с сестринским.
Игорь Борисович неспешно сел за массивный стол.
Он не обратил внимания на спешку Алёны. Открыл электронную базу на компьютере. Клацнул мышкой.
— Свидетельство о смерти?
Сухо спросил он.
Вера молча достала из файла документ и придвинула к нему.
— Так.
Нотариус сверил данные на экране и в бумаге.
— Смирнов Пётр Ильич. Дата смерти зафиксирована. Наследственное дело открыто в установленный законом срок.
Он поправил очки.
— Из имущества у нас числится земельный участок в тридцать соток. И жилой дом площадью сто двадцать квадратов. Адрес совпадает.
— Да-да, всё верно!
Затараторила Алёна.
— Мы всё обсудили. Дом старый, ремонт нужен. Верке он ни к чему. Диктуйте, как писать отказ. У меня автобус скоро.
Игорь Борисович поверх очков посмотрел на младшую сестру. Взгляд был тяжелым, профессиональным.
— Боюсь, заявление об отказе от наследства нам не понадобится.
— В смысле?
Алёна осеклась.
— Мы договорились! Вер, скажи ему! Тебе же не нужна половина? Ты же сама жаловалась, что коммуналку тянуть тяжело!
Вера промолчала. Она и сама не понимала, в чем дело.
— Заявление не понадобится.
Отчеканил нотариус.
— Потому что наследования по закону в данном случае не будет.
Он повернулся к монитору.
— В Единой информационной системе нотариата зарегистрировано завещание.
— Завещание?
Выдохнула Вера.
— Именно. Пётр Ильич составил его полгода назад. Я лично выезжал к нему на дом для удостоверения документа.
Алёна моргнула. Она несколько секунд переваривала информацию. А потом вдруг расплылась в широкой улыбке.
— А, ну конечно!
Она радостно хлопнула в ладоши.
— Папуля все-таки решил перестраховаться! Ясно же, он всегда меня больше любил. Знал, что Верка может упереться из-за долей. Какая прелесть. Читайте быстрее!
Игорь Борисович распечатал документ с электронной подписью. Положил лист перед собой.
Вера прикрыла глаза.
Ей уже ничего не хотелось. Пусть Алёна забирает дом, покупает внедорожник, гасит ипотеку. Только бы выйти отсюда. Вернуться в свою тихую комнату. Лечь и спать целые сутки.
— «Я, Смирнов Пётр Ильич, находясь в здравом уме и твердой памяти...»
Голос Игоря Борисовича звучал монотонно, как сводка новостей.
— «Настоящим завещанием распоряжаюсь: принадлежащий мне жилой дом и земельный участок по адресу...»
Алёна подалась вперед, едва не ложась грудью на стол.
— «...завещаю моей дочери, Вере Петровне Смирновой, в полном объеме».
В кабинете стало слышно, как гудит системный блок компьютера.
Где-то на улице взвизгнули тормоза машины.
Алёна дернулась, словно ее окатили ледяной водой.
— Что?
Ее голос сорвался на визг.
— Вы ошиблись! Читайте дальше! А мне?
— Читаю дальше.
Невозмутимо продолжил нотариус.
— «Младшей дочери, Алёне Петровне, не оставляю ничего. Так как свою долю финансовой помощи и моего имущества она исчерпала при моей жизни». Конец текста.
— Это незаконно!
Алёна вскочила. Стул позади нее опрокинулся и с грохотом упал на линолеум.
— Я буду судиться! Я такая же дочь! У меня дети! Вы подделали бумаги! Верка тебя заставила, да?!
Она стрельнула злым взглядом в сестру.
Вера смотрела на распечатку. Она не верила собственным глазам.
Полгода назад. Тот самый дождливый день в ноябре. Отец попросил ее сходить на рынок за домашним творогом. Сказал, что хочет побыть один, телевизор посмотреть. А сам, оказывается, вызвал нотариуса.
— Вы имеете полное право обратиться в суд.
Будничным тоном ответил Игорь Борисович. Он даже не повысил голос.
— Однако предупреждаю сразу. Перспективы нулевые. Пётр Ильич перед подписанием завещания, строго по моей рекомендации, прошел освидетельствование у психиатра.
Нотариус постучал ручкой по столу.
— Справка о полной дееспособности прикреплена к делу. Видеофиксация процедуры тоже имеется.
— У меня несовершеннолетние дети!
Закричала Алёна. Она схватилась обеими руками за край стола.
— Мне положена обязательная доля! Я в интернете читала! Вы не имеете права оставить моих пацанов без наследства!
— В интернете вы читали статью тысяча сто сорок девять Гражданского кодекса.
Отрезал нотариус.
— Право на обязательную долю имеют несовершеннолетние дети самого наследодателя. А также его нетрудоспособные иждивенцы. Супруги или дети-пенсионеры.
Он строго посмотрел на нее поверх очков.
— Вам тридцать пять лет. Инвалидности у вас нет. Вы полностью трудоспособны. Ваши дети к имуществу дедушки прямого отношения при наличии завещания не имеют. Обязательная доля вам не положена по закону.
Алёна хватала ртом воздух. Ее лицо покрылось некрасивыми красными пятнами.
Дорогой макияж вдруг показался нелепым. А модная дутая куртка — слишком громоздкой.
Она резко повернулась к Вере. В глазах читалась паника, смешанная с яростью.
Она ждала. Ждала, что старшая сестра сейчас начнет оправдываться. Начнет уступать, как делала это всю жизнь. Скажет, что это ошибка. Что они поделят все поровну. Что Костику нужна машина, а мальчишкам — свежий воздух.
— Вер...
Голос Алёны дрогнул.
— Вер, ты же понимаешь. Я машину уже заказала. Внесла залог из кредитных денег. У меня взнос по ипотеке через неделю. Костик меня убьет. Ты же не оставишь племянников на улице?
Вера медленно встала.
Она наклонилась, подняла упавший стул и аккуратно поставила его на место.
Затем посмотрела на сестру. Впервые за долгие годы в голове была абсолютная, звенящая ясность. Вся усталость куда-то отступила.
— Значит, летнюю кухню ремонтировать не будем.
Ровно сказала Вера.
Она отвернулась от побледневшей сестры и посмотрела на Игоря Борисовича.
— Какие бумаги мне нужно подписать для вступления в наследство?
— Вот заявление.
Нотариус пододвинул бланк и ручку.
— Рассмотрение дела займет положенные по закону шесть месяцев со дня смерти Петра Ильича. После этого вы получите свидетельство о праве собственности.
— Я не дам тебе жизни!
Выплюнула Алёна. Она пятилась к двери, не сводя злых глаз с сестры.
— Ты меня без копейки оставила! Крыса! Подавись ты этим гнилым домом!
Она вылетела в коридор. Через секунду гулко хлопнула тяжелая входная дверь конторы.
Вера присела обратно на стул.
Она молча заполнила бланк. Аккуратно расписалась. Забрала свой паспорт и положила его в сумку.
Через час она уже была возле дома.
Открыла покосившуюся калитку. Прошла по знакомому, давно не метенному двору. На крыльце сидел соседский рыжий кот и жмурился на весеннее солнце.
Вера достала из кармана ключи. Повертела их в руках.
Вдалеке, на трассе, гудели машины. Ветер трепал ветки старой яблони, которую отец посадил в год рождения Алёны.
Вера присела на ступеньку. Она погладила кота по пыльной шерсти и впервые за три тяжелых года улыбнулась. Воздух казался необычно легким. Никаких чужих кредитов, никаких племянников в летней кухне. Только она и этот старый дом.
