Когда на реальных цитатах и примерах показываешь антинациональные взгляды и политику Ленина в отношении русской нации, его глубоко укоренённую русофобию, - поклонники Ленина начинают размахивать этой статьёй, будто бы опровергающей все обвинения в его адрес. Давайте же посмотрим и проанализируем её содержание.
«Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину»
«Люблю отчизну я, но странною любовью…» Странною любовью любил свою родину Ленин. Не прошло и месяца со времени скандального публичного доклада Ленина в Цюрихе, где он заявил, что: «Россию надо ампутировать до Киева, Одессы, Риги и Либавы». По ходу своего доклада, давая оценку событиям Первой мировой войны, Ленин не раз употреблял выражение «молодцы немцы». Это в то время как русская армия истекала кровью на полях сражений с этими самыми «молодцами».
Ну, понятно. Раз Россия это «тюрьма народов», то самое лучшее что с ней можно сделать – разрушить эту тюрьму. Итак, отметим, что любовь Ленина и его соратников к своей родине выражалась прежде всего в стремлении её «ампутировать», урезать по живому её окраины. В том числе и Киев, где большинство населения составляли русские по национальности. Урезать, ни мало не задумываясь, каковы будут последствия, какой ущерб нанесёт России эта «операция».
«Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т. е. 9/10 ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнету и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что эти насилия вызывали отпор из нашей среды, из среды великорусов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс, что великорусский мужик начал в то же время становиться демократом, начал свергать попа и помещика.
Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: «жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы»116. Откровенные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к царской монархии) не любят вспоминать об этих словах. А, по-нашему, это были слова настоящей любви к родине, любви, тоскующей вследствие отсутствия революционности в массах великорусского населения. Тогда ее не было. Теперь ее мало, но она уже есть».
Насчёт насилий, чья бы корова мычала. Царским палачам до палачей-коммунистов как от земли до неба, дистанция огромного размера. Отвратительные крокодильи слёзы над страданием «нашей прекрасной родины» от красного тирана, подвергшего её народ невиданным в истории страданиям.
Так что же конкретно в русской истории вызывает гордость у Ленина? Оказывается, исключительно революционное движение: Радищев, декабристы, Чернышевский и прочие бунтовщики против монархии, против религии – основ, на которых стояла, росла и развивалась историческая Россия. И всё! Нет для Ленина ничего достойного внимания в истории России, кроме революции. Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский, Козьма Минин и Дмитрий Пожарский, митрополит Гермоген, Александр Суворов – всё это только насилие и рабство, только помещики и попы, презренные рабы царской монархии. За все минувшие века русской истории до Радищева, единый свет в окошке разбойник Стенька Разин (которому большевики установили памятник сразу после захвата власти), да самозванец Емелька Пугачёв. И что такое царский холоп, помещик, певец империи Александр Пушкин рядом с гигантом мысли и отцом русской революционной демократии Чернышевским? Говоря без шуток, бездарнейшим прозаиком, поверхностно-примитивным философом-материалистом, никчёмным социологом и публицистом-графоманом, свысока судившем о предметах, в которых не смыслил ни бельмеса.
«доказала, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы за свободу и за социализм, а не только великие погромы, ряды виселиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед попами, царями, помещиками и капиталистами».
Это мы теперь полны чувства национального стыда за великие голодовки, великий террор, за отвратительное раболепство не перед царём даже, а перед грузинским недоучкой – семинаристом.
«Мы полны чувства национальной гордости, и именно поэтому мы особенно ненавидим свое рабское прошлое (когда помещики дворяне вели на войну мужиков, чтобы душить свободу Венгрии, Польши, Персии, Китая) и свое рабское настоящее, когда те же помещики, споспешествуемые капиталистами, ведут нас на войну, чтобы душить Польшу и Украину, чтобы давить демократическое движение в Персии и в Китае, чтобы усилить позорящую наше великорусское национальное достоинство шайку Романовых, Бобринских, Пуришкевичей. Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т. д. «защитой отечества» великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам».
Всякое бывало в нашей истории. Иногда душили чью-то свободу, гораздо чаще защищали свою свободу от желавших придушить нас, русских. От тех же поляков приходилось защищаться, подавляя их попытки построить свою империю на порабощении Западной Руси. Приходилось бороться и с украинским национализмом, стремившимся оторвать малороссов от их русского корня, превратить в манкуртов и янычар – чего они в итоге и достигли при большой и существенной помощи коммунистов. Бывало, повторяю, всякое. Но тот, кто видит в многовековой истории России только удушение свободы, только насилие и рабство, есть вызывающий чувство негодования, презрения и омерзения смердяковствующий хам.
«И мы, великорусские рабочие…»
Тут уж просто хоть стой, хоть падай, обхохочешься! «Великорусский рабочий», не знавший с какой стороны подходят к станку, всю жизнь просидевший за книжками в библиотеке и в своём кабинете, не державший в руках ничего тяжелее карандаша.
«нельзя в XX веке, в Европе (хотя бы и дальневосточной Европе), «защищать отечество» иначе, как борясь всеми революционными средствами против монархии, помещиков и капиталистов своего отечества, т. е. худших врагов нашей родины; — нельзя великороссам «защищать отечество» иначе, как желая поражения во всякой войне царизму, как наименьшего зла для 9/10 населения Великороссии, ибо царизм не только угнетает эти 9/10 населения экономически и политически, но и деморализирует, унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными, якобы патриотическими фразами».
А вот и вывод. «Нельзя защищать отечество иначе, как желая ему поражения» во всякой войне. В момент тяжелейшего напряжения сил, когда русская армия отражает наступление врага, вторгшегося на её территорию, - ударить ей в спину – вот любовь Ленина к своей родине. Отщепенец, манкурт, Смердяков, прикрывающий своё предательство лицемерно-идейными фразами. Обхамить по всякому свою родину, выставить её средоточием мирового зла, всемирным пугалом, «тюрьмой народов» - означает заниматься тем же самым, чем и враги России занимались – вести против неё психологическую пропагандистскую войну, встать на сторону врагов России и разрушать её вместе с ними. Оставив за скобками красивые словеса, Ленин занимался именно этим. Он вёл беспощадную войну против весьма несовершенной, конечно, но единственно реально существующей исторической России во имя «прекрасной России будущего», которой никогда не было и вряд ли когда будет, призрака своего воображения.
В заключение несколько слов о бесплодных попытках национал-большевиков скрестить ежа и ужа, примирить Ленина с национальным патриотизмом. У Ленина для таких был особый ярлык: «социал-шовинисты» - вот кто они такие на его языке. Сам Ленин подобную публику, пытавшуюся усидеть на двух стульях – национального патриотизма и пролетарского интернационализма, в своих выступлениях постоянно клеймил и бичевал. Нельзя служить двум господам: либо Россия на первом месте, либо социалистическая революция. Ленин свой выбор сделал ясно и недвусмысленно. Пора бы сделать его и национал-коммунистам, и не морочить голову ни другим, ни себе.