Конец второй четверти. Электронный журнал закрывается через час. Я методично вывожу итоговые оценки. Напротив фамилии Сидорова в 8 «А» классе абсолютно заслуженно, математически честно встает жирная двойка.
Сидоров за два месяца сдал мне один пустой лист вместо сочинения, трижды был пойман на откровенном списывании и не выучил ни одного правила. Средний балл — 1.8. Двойка. Справедливость восторжествовала.
Через пять минут в мой кабинет влетает директор. Не завуч, а лично директор. Лицо бордовое.
— Виктория Александровна! Вы в своем уме?! Вы зачем Сидорову два за четверть вывели?!
— Потому что он не знает предмет даже на слабую тройку, — спокойно отвечаю я. — У него сплошные двойки и неаттестации. Я оцениваю реальные знания.
— Мне плевать на его знания! — срывается на крик директор. — У нас завтра сдача отчета в управление образования! Если по школе будет хоть один неуспевающий, нам срежут финансирование, снимут баллы рейтинга и пришлют комиссию! Вы хотите из-за одного идиота оставить весь коллектив без премий?! Немедленно откройте журнал и закройте ему четверть тройкой!
Знаете, как это называется? Это узаконенное государственное мошенничество.
Представьте, что вы пригнали машину на техосмотр. Механик видит: тормозные колодки стерты в ноль, рулевая рейка треснула. Выезжать на дорогу — верная смерть. Но тут прибегает начальник автосервиса и орет: «Пиши, что машина исправна! Если мы покажем высокий процент брака, нас лишат лицензии!». Вам выдают талон с печатью «Всё отлично», вы садитесь в машину с неисправными тормозами и на скорости вылетаете на трассу.
В школе мы сейчас делаем то же самое. Мы выпускаем на трассу жизни людей без тормозов и мозгов, выдавая им липовые сертификаты качества.
Я смотрела на директора и понимала всю глубину этой гнилой системы. Школе давно не нужны умные дети. Школе нужны красивые графики. Учитель больше не имеет права оценивать знания. Учитель обязан обслуживать статистику, чтобы начальство не получило по шапке от Министерства.
— Если вам нужны фальшивые оценки — заходите под своим админским паролем и рисуйте их сами, — сухо сказала я. — Я под этим должностным преступлением не подпишусь.
Директор так и сделал. Вечером в журнале Сидорова волшебным образом появились две четверки за задние числа, и итоговая двойка превратилась в жалкую, натянутую тройку.
На следующий день Сидоров шел по коридору, гогоча с друзьями. Он усвоил главный урок, который ему преподала современная школа: можно плевать в потолок, хамить, вообще ничего не делать, и тебе за это ничего не будет. Система сама прогнется и нарисует тебе нужный балл, потому что система труслива.
А потом мы искренне удивляемся, откуда берутся врачи, которые не умеют лечить, и инженеры, у которых рушатся мосты. Да вот отсюда. Из нарисованных школьных троек ради красивого отчета.