Шестой «Б» класс. Тема домашнего сочинения — «Мой любимый уголок природы». Обычное задание, чтобы дети поучились описывать пейзаж и выражать свои мысли.
Вечером сажусь проверять тетради. Открываю работу Костика — мальчика, который в устной речи с трудом связывает подлежащее со сказуемым, а слово «в общем» пишет в четырех вариантах.
Читаю: «Когнитивный диссонанс городской суеты нивелируется, когда я созерцаю флуктуирующие кроны реликтовых сосен. В этот момент моя внутренняя экзистенция обретает абсолютный катарсис…»
Ага. Катарсис у него. В двенадцать лет.
Из тридцати тетрадей три работы написаны нейросетью. Дети даже не удосужились прочитать то, что выдал им алгоритм, и бездумно перекатали сложные деепричастные обороты. Еще две работы написаны заботливыми бабушками — там фигурируют «кумачовые закаты» и «пионеры-герои», которых в 2026 году Костик в глаза не видел.
На следующий день я ставлю всем пятерым заслуженные двойки.
В 18:00 мне звонит возмущенная мама Костика:
— Виктория Александровна! За что двойка?! Костя весь вечер сидел над сочинением! Ну да, он использовал нейросеть. И что? Мы живем в век технологий! Он должен уметь ими пользоваться! Он же сдал работу, тема раскрыта! Вы просто придираетесь к современным детям!
Родители почему-то свято уверены, что учителя — это пещерные люди, которые до сих пор высекают оценки зубилом на камне. Успокойтесь. Я не динозавр. Я прекрасно знаю, что такое искусственный интеллект. У меня на компьютере даже собрана своя локальная библиотека промтов — я сама использую нейросети, чтобы быстро генерировать варианты тестов и экономить время. Я с первого абзаца вижу машинный текст и кривые запросы вашего сына.
— Ваш сын не умеет пользоваться технологиями, — сухо отвечаю я в трубку. — Ваш сын просто переложил свою умственную работу на алгоритм.
Представьте, что вы купили абонемент в фитнес-клуб. Наняли тренера. Но вместо того, чтобы потеть на беговой дорожке и тягать гантели, вы покупаете робота. Робот приходит в зал, идеально жмет штангу от груди сто раз и не потеет. Тренер ставит галочку: «Тренировка выполнена». Вы смотрите на это с дивана и радуетесь: «Ну штанга же поднята! Мы живем в век технологий!».
Штанга-то поднята. Робот молодец, он становится умнее и сильнее с каждым днем.
А у вас как был кисель вместо мышц, так и остался. Вы даже одышку не победили.
Мозг — это та же мышца. Сочинение в 6 классе задается не для того, чтобы я насладилась описанием сосен. Оно задается для того, чтобы в голове Костика сформировались нейронные связи. Чтобы он научился анализировать, подбирать синонимы, формулировать мысль.
Когда за него это делает ChatGPT или бабушка, Костик остается с гладким, нетронутым извилинами мозгом. Он превращается в цифрового инвалида, который в 20 лет не сможет составить резюме без подсказки алгоритма.
— Двойка остается в журнале, — резюмирую я. — Завтра Костя пишет сочинение при мне, на перемене. Ручкой. Из головы.
Мама бросила трубку. А я смотрела на эти «флуктуирующие кроны» и понимала: мы растим поколение, которое искренне верит, что если поручить кому-то сжевать твою еду, то ты от этого станешь сытым.