Конец четверти. Время, когда в школе начинается сезон торгов. В кабинет вплывает глава родительского комитета 6 «В», мама Илюши. Назовем её Светланой.
Она садится напротив меня, по-хозяйски опирается на стол и заводит старую песню:
— Виктория Александровна, ну как же так? У Илюши выходит тройка по русскому языку. И у Маши Петровой тоже. Вы же понимаете, что это испортит им табель за год.
Я открываю журнал и сухо констатирую факты:
— Илья сдал два пустых словарных диктанта, а домашнее задание по причастиям не делал три недели. У Маши — стабильные двойки за сочинения, потому что она не умеет связывать слова в предложения. Оценки абсолютно объективны.
И тут лицо Светланы меняется. Из заискивающего оно моментально становится возмущенно-требовательным:
— Подождите! Мы вообще-то в прошлом месяце скинулись вам на новые жалюзи в кабинет! И кулер купили! А на 8 марта подарили вам сертификат в косметический магазин на целую тысячу рублей! Мы к вам со всей душой, а вы нашим детям тройки лепите?!
Я смотрю на нее и чувствую, как внутри закипает холодная ярость от этой незамутненной рыночной наглости.
— Светлана Юрьевна, — говорю я ледяным тоном. — Давайте проясним два момента. Во-первых, жалюзи висят на окнах школы, чтобы солнце не слепило глаза вашим же детям. Кулер стоит для того, чтобы ваш Илюша на перемене пил чистую воду, а не водопроводную из туалета. Я эти жалюзи при увольнении домой не заберу. А во-вторых...
Я достаю из сумки кошелек, вынимаю тысячную купюру и кладу перед ней на стол.
— Вот ваш сертификат в эквиваленте. Заберите.
Знаете, на что это похоже? Это как купить билет на трамвай за 50 рублей и искренне скандалить, почему кондуктор отказывается везти вас на этом трамвае прямо к вам на дачу, да еще и с остановкой у магазина. «Ну я же заплатил!»
В головах современных родителей прочно засела мысль: школа — это сфера услуг, а значит, лояльность можно купить. Причем купить по дешевке. Они искренне верят, что тысяча рублей в конверте от тридцати человек или кусок пластика на окно дает им статус VIP-клиентов с тарифом «Всё включено». Что за эти копейки учитель обязан закрыть глаза на лень, хамство, пустые тетради их детей и нарисовать в журнале красивые пятерки, чтобы мамочка могла хвастаться ими в соцсетях.
Учитель в их картине мира — это не наставник и не строгий оценщик знаний. Это официант, которому кинули чаевые. А официант обязан улыбаться и приносить то, что заказано.
— Оценки не продаются ни за кулеры, ни за сертификаты в Л'Этуаль, — чеканю я, глядя в побагровевшее лицо Светланы. — Знания Ильи стоят ровно три балла. Не согласны — нанимайте репетитора. Всего доброго.
Светлана выскочила из кабинета, задохнувшись от возмущения. На следующий день в родительском чате меня предсказуемо назвали «неблагодарной» и «за*равшейся».
А я смотрела на эти новые жалюзи и думала: в следующий раз буду вести уроки в кабинете с голыми окнами. Мое профессиональное достоинство не продается за кусок пластика.