Пока Нина в задумчивости смотрела, как пацанам делают татуировку, Ксен наблюдал за ней и недоумевал. За все это короткое время она постоянно меняла свое поведение – то боялась, то хотела что-то узнать, то о чем-то думала, то затаивалась, но не как жертва, а как хищник, готовый напасть. Ксен не понимал её поведения. Он никогда не считал себя моралистом, но не понимал, как находясь в близких отношениях с мужчиной и, совершая ради него пакости, она может изменять ему направо и налево.
Ксен улыбнулся, потому что его отвлек Кеша. Он выложил перед ним и Глебом пачку листочков с иероглифами.
– Вот выбирайте.
Заметив, что парень с татуировкой на щеке (она не считала нужным запоминать их имена), предложить выбрать рисунок, Нина прошептала:
– Ах уж эти мужские игры! Не могут без выпендрёжа. Могли бы какого-нибудь зверя сделать, так нет, им нужны иероглифы. Ведь даже значения не знаюь, а туда же...
Она с любопытством повернулась на голос Ксена.
– Нам вот эту, – проворковал Ксен, – обоим одинаковую. Глеб, тебе нравится?
Тот кивнул и опять ему улыбнулся. Нина сморщила носик. Хоть бы красивые выбрали, а то нашли какие-то каракули, подумала она, не зная, что иероглифы у парней, означали «честь и доблесть».
– Мне другую! – потребовала она, увидев вопросительные лица ребят, возмутилась. – Могу же я выбрать, что мне нравится?!
– Нина, конечно, выбирайте, что хочется! – Глеб задумчиво смотрел на неё. – Парни, покажите всё, что у вас есть.
Мальчишки выложили перед ней ещё листы с иероглифами. Нина нашла красивую пару, от которой у неё потеплело на душе.
– Вот это! А что оно означает? – она уставилась на белокурого пацана, имя, которого она так и не вспомнила.
– Не знаю! Мы просто списали с картинок в Интернете, – пожал плечами Фима и нетерпеливо спросил, – ну, делать будете? Нам ещё кое-что надо обсудить.
У Нины расцвела победная улыбка, решив, что она даст им порезвиться! Психолог сбросила кофту и посмотрела на Глеба, у которого полыхнули глаза, а Ксен, глядя на её грудь, облизнулся. Нина чуть не завизжала от восторга. Эти звери сегодня же будут у неё, и она постарается укротить их. Ну почему же она всё-таки побаивается их? Главное другое, теперь вся их команда будет под каблуком и её, и Майора.
Несмотря на её опасения, ребята сделали всё быстро и почти безболезненно. Она ушла из комнаты наблюдателей с чувством победителя.
– Поставьте ложную информацию, – Ксенофонт кивнул парням. – Нам надо поговорить!
Фима зловредно захихикал.
– А заметила, что она чуть из трусов не выскочила. А позы-то принимала, как дамы из Плейбоя.
Сашка угрюмо пробубнил:
– Она выбрала иероглиф «хитрость». Я читал, что люди бессознательно выбирают иероглифы, соответствующие их натуре.
– Лоис, а что значит твоя татуировка на щеке? – спросил Глеб у Кеши.
– Это я ещё в школе сделал, чтобы, так сказать, досадить родителям, – Иннокентий покраснел. – Лопух! Этот иероглиф означает «путь духа».
– Не красней! Мало ли о чем ты думал тогда, но ведь получилось славно. Это же хорошо, когда такой иероглиф! – и он взял телефон в руки и включил громкую связь. – Магистр, думаю, ты знаешь всё про китайские иероглифы? Помоги! Нина выбрала «хитрость», не зная, что означает этот иероглиф.
– Глеб, проведи нас! – попросил Папазол, – Надо посмотреть на ваши иероглифы. Есть много вариантов толкования этого иероглифа, и все опасные. Мы готовы.
Папазол был взволнован. Редко кто на Земле знал, что именно особенности личности определяют выбор цвета, формы, а иероглифы – лучшие индикаторы скрытых мотиваций, потому что за формой всегда скрывается смысл, и мозг бессознательно выдаёт себя.
Глеб, превратившись в оркена, спросил:
– Саша, ты не знаешь, что это за камень? Вот эти плиты. Это отделка стены, или она действительно из природного камня?
– Ух ты! – мальчишки с восторгом рассматривали его.
Сашка опомнился и заторопился:
– Прости, лоис, просто ты так изменился, что я… Так вот, вся эта стена из камня. Мы, когда проводку делали, просто обалдели, когда узнали, что всё здание не из кирпича, а из природного камня. Здание очень старое, дореволюционное, – он подвёл Глеба к стене и вскрикнул, когда тот исчез. – Ой! Как это возможно? Ксен, что делать? Куда он делся?
Мальчишки взволнованно вскочили.
– Успокойтесь! – проворчал Ксен. – Он сейчас вернётся. Вы лучше следите за помехами.
– Зачем помехи? Мы дадим ей кое-что послушать. Пусть подлюка помучается, – усмехнулся Фима. – Ой!
Мальчишки с восторгом смотрели на хиппи и здоровяка, вышедших вслед за Глебом из стены.
– Приветствую! Ну, рассказывайте! – Хиппи сел на стул и задрал ноги на клавиатуру. Фима сердито замахал на него руками. Хиппи ухмыльнулся. – Люблю хамить! Не дёргайся, юноша, я ничего не разрушу. Ну, и что вы тянете?
– Магистр! Эти очень талантливые лоис придумали связь, на которую не надо тратиться, – начал Ксенофонт.
– Но у нас только два наручня для слежения, – расстроенно сообщил Кешка. – Если делать для всех это может привлечь внимание, да и неделю потратим на них.
– Не проблема. Иди-ка сюда! Посмотрим, вашу задумку, – он взял Кешку за руку и заглянул в глаза парня. – Хорошо придумали. А у вас что, тоска?
– Это почему? – удивился Сева.
– Такая техника, могли бы быть в курсах всего, а вы смотрите порнографию. Вот зачем у вас девица на экране сама себя удовлетворяет? – пробормотал Хиппи, наблюдая за действиями Нины Павловны. Все заржали, а Папазол изумился. – Так это вы её завели?! Действительно, талантливая молодёжь, и что вы ей показали?
– Как раз и не показали, – заторопился Фима, – она сама всё придумала. Мы только похулиганили.
– Ну-ка, что вы её заставляете слушать? – Папазол закрыл глаза и покраснел, когда чей-то юношеский голос простонал «Больно» и тяжёлое дыхание, потом одобрительный мужской смех.
– Кто это придумал? – восхищенно присвистнул Папазол. – Это очень здорово, почище иллюзии! А главное, как мерзко! Просто прелесть!
– Я, – потупился Фима, – но не всё! Я чуть изменил одну программу, а слова и всякие вздохи взял из одного фильма.
– Это изобретение тоже твоё? – Папазол отстранённо смотрел ему в глаза, боясь завизжать от волнения, потому что перед ним сидел его ученик. Каждый мастер мечтает встретить своего ученика, и вот перед ним стоял ученик, который мог многому его научить.
Фимка задрал брови и покачал головой.
– Что Вы! Мы вместе, я просто до ума доводил.
– Пойдёшь учиться ко мне? – магистр не выдержал и улыбнулся Фимке.
– А как же я, учитель? – возмутился Болюс. – Я же твой ученик!
– Куда ученик с таким уровнем? – возмутился Папазол. – Ты давно, коллега.
– Тогда я выбираю тебя водителем по жизни, – Болюс поклонился Папазолу, прижав руку к сердцу.
– Захребетник! – Папазол встал и поклонился. – Благодарю тебя, за оказанную честь!
– А давай вместо благодарности, мастер, мальчика поделим на двоих?! – мерзко захихикал Болюс.
– Но-но! – возмутился Ксенофонт. – Он мой лоис. Я вам поделю!
Старшие лоис взволнованно переглянулись, они и не знали, что так почётно иметь учеников. Судя по тщательно скрываемому волнению Болюса, так оно и было, не зря же тот начал сразу ёрничать.
– А куда учиться-то? – загорелся Фима. – Отсюда не выйти. Ой! Я понимаю, что Глеб выведет, но ведь каждые три часа проверка.
– Не куда, а на кого. Ты готовый некромант, – Фима икнул и с грохотом сел мимо стула на пол, его кинулся поднимать Кеша. Магистр величественно кивнул ученику. – Ух, какой-ты трепетный! Можешь звать меня мастер Папазол. Кстати, говори со мной на ты.
Кеша, у которого от увиденного ослабли колени, уселся на пол и заметил:
– Как-то вы на некромантов не тянете? Где, так сказать, некромантские прибамбасы: всякие черепа и кости?
– Мы тебе люди, что ли? – возмутился Болюс. – За каким нам нужно это? Мы простом живем как считаем нужным и вредим помаленьку, иногда.
– А кто если не люди? – Кеша встал и решительно их общупал. Папазол вытаращил на него глаза. Кеша сердито засопел. – Вы, дорогой товарищ, нам свистите! Вы люди, как люди. Думаю, что телесную, так сказать, иллюзию не сотворить.
– Что ты понимаешь в иллюзии? – усмехнулся магистр.
– Но-но! Я глаза закрыл, когда щупал, – возмутился Кешка и охнул, на него смотрели эльф и оркен. Кешка тут же схватил нож для бумаги, порезал себе руку и опять их пощупал.
– Оригинально! – Папазол хмыкнул. – Этот тоже некромант, только по твоей части Болюс. Я сразу это понял, когда он стал резать и щупать. Твой ученик!
– О! Мастер, спасибо, я буду очень стараться! – теперь Болюс встал и, счастливо улыбнувшись, поклонился. – Спасибо за доверие!
– Хитёр! Значит ты опять ученик, Болюс? – улыбнулся Глеб.
Ксен и Папазол засмеялись, а парни, разинув рот, моргали. Неожиданно Фима всхлипнул:
– А вы не глюки? Парни порежьте и мне руку! Неужели у меня теперь есть и брат, и учитель? Эх! Дурак я, дурак! В детстве всё рвался из дома. Всё свободы хотел. Я ведь злился, что со мной носятся и нянчатся, а теперь я такое только во сне… О таком я…
Ксен был потрясён восторгом в голосе своего младшего лоис. Сколько же надо просидеть в этой комфортабельной тюрьме, чтобы радоваться любой возможности стать кому-то родным. Эти мальчики не заслужили такого. Он мгновение обдумывал, что сказать, потом решительно проговорил, хотя голос его дрогнул (только когда сам теряешь, понимаешь такое):
– У тебя есть ещё один брат, мой лоис Глеб. Ребята, у вас всех теперь есть семья. Скоро познакомитесь с остальными братьями из нашей стаи.
– Стая? Настоящая? – прохрипел восторженно Сашка и закрыл глаза. – Наша стая!
Они, внезапно ставшие взрослыми и одинокими, были рады вновь стать мальчиками, и чтобы ими командовали не старшие по званию, а братья, чтобы можно было с ними спорить, капризничать, подшучивать над ними.
Болюс смутился, потому что заметил, что молодые компьютерщики уставились в потолок, стараясь подавить обрушившиеся на них эмоции. Папазол угрюмо переглянулся с Ксеном. Глеб просто облапил их всех, проворчав:
– Ну, вот ещё, никаких соплей!
– Ладно, приступим! – Папазол взял в руки наручни, через минуту от одного из компьютеров осталась только горка пыли.
– Ой! – расстроился Сашка. – Это почему?
– А из чего мне наручни готовить? Кстати, у вас там чьи-то кожаные ремни лежали, так вот, их теперь нет. Значит так, я приготовил наручни для всех наших и для этих охламонов, не верящих.
– Я верю, мастер Папазол, – Фимка заморгал, – и Кешка тоже верит.
– А почему я твой ученик, э-э? – Кешка рассматривал Болюса.
– Для тебя, я мастер Болюс, – усмехнулся тот, – только не рассчитывай, что у тебя будет академическое образование. Ты ведь всегда мечтал заниматься тем, чем занимались твои родители, да они не пускали!
– Они, наверное, влипли в Службу давно и хотели меня, так сказать, сберечь, но не получилось. Они знали, что такое истинная свобода, – Иннокентий горько вздохнул. – А я, недоумок, считал, что они мне навязывают своё мнение. Эх! Почему же мы не ценим, что нам дарит мир, а понимаем, что это был дар, только когда потеряли.
Оба некроманта переглянулись, это сколько же времени мальчишки давили в себе тоску, если осознали поступки родителей?
– Ну-с, извращенцы-изобретатели! Знаете, что эта Ниночка лыжи домой навострила, – заметил Папазол. – Мы за ней через дверь, а вы уж, как получится.
– Надо полковника с Игорем позвать, и снабдить татуировкой и наручнем. Где они? – поинтересовался Болюс.
Парни какое-то время колдовали у экранов, потом кивнули. Кеша сообщил:
– Сейчас придут. Мы послали им срочный вызов.
– Назови ещё вот это число, – буркнул Ксен и написал число на бумаге. – Они поймут, что речь идёт о безопасности. Число запомните, бумагу уничтожьте.
– Вот и ладненько, а нам пора, – заметил магистр.
Папазол и Болюс превратились в Ксена и Глеба, потом магистр коснулся рукой настоящих Ксена и Глеба, и те приобрели их облик.
– Клёво! – восхитились мальчишки.
– А не сползёт, –забеспокоился Саша. – Вдруг вы отвлечётесь, и она того… В смысле, иллюзия вдруг исчезнет.
– Не волнуйся, – улыбнулся Болюс, ставший Глебом, – не сползёт!
– Ну-с, мы пошли, – объявил новоявленный Ксенофонт и бодро направился к выходу, за ним торопился поддельный Глеб.
Спустя полчаса в комнате у наблюдателей Мелетьев сидел и слушал Глеба, превратившегося в Болюса.
– Юрий Петрович, что это за рабство? Я о мальчишках.
– У них всё есть, – пробурчал их шеф. – Здесь и фитнес есть, и бассейн. Доступ к книгам, без ограничений, врачебная помощь любая.
– Да у них всё есть, кроме свободы. Мальчишкам даже двадцати не исполнилось! Им всем по восемнадцать лет. Их же не выпускают.
Полковник гневно встал, потом сел.
– А вы хотели бы, чтобы они в психушке жили? Мне самому здесь многое не нравится, но я пока не знаю, как решать эту проблему. Нельзя, чтобы гражданские узнали о гачах! Паника начнется. До сих пор средств эффективной борьбы нет! До сих пор погибают бойцы в схватках с гачами. Все, кто узнал о гачах, или увидел их и остался жив, становятся работниками Службы. А если их психика не справилась, то… – Полковник помрачнел. – В Америке то же самое. Поверь, это – общая беда!
– Мы вытащим своих лоис отсюда! – заявил Глеб.
– Вытащим, конечно. Но ведь вы вызвали не из-за этого?
Глеб вернул улыбку на лицо.
– У нас есть способ взаимного обнаружения, без затрат энергии, но пока только через наших лоис. Они потом доработают своё изобретение. Это очень славная штука.
– Ладно, уговорили. Надевайте своё устройство! – проворчал Мелетьев и принялся звонить. – Игорь, подходи в комнату наблюдателей! Она на первом этаже. Поторопись, здесь ребята кое-что придумали.
– Юрий Петрович. Это – не устройство, и эту штуку не одевают, – возразил Кешка. – Татуировку надо нанести на плечо, а на запястье оденем вот эту красоту.
– Фу! – Мелетьев помотал головой. – Не люблю я такого. Ладно, давайте! Ну-с, а что рисовать будете?
– А это Вы сами выбирайте, – пробормотал Фима. – И это не рисунок, это иероглифы, но очень больно не будет.
Мальчишки выложили перед прибывшими, и заулыбались, когда Полковник выбрал пару: «защита и честь», а пришедший Игорь выбрал «преданность и забота». Они занялись плечом Полковника, тот ёжился, а мальчишки бормотали, что они торопятся. Потом на место их шефа сел Игорь.
Неожиданно Глеб резко встал и угрюмо бросил:
– Ксен, нам надо сваливать отсюда! Около дома Нины что-то происходит, а там наши некроманты. Надо их подстраховать.
– Справитесь вдвоём? – нахмурился Мелетьев. – Ах, как не вовремя мы затеяли эти штуки делать! Рисунок зудит, наручень этот странный.
– Все будет нормально, не волнуйтесь! – заверил его Ксен. – Это даже хорошо, что там, кроме нас, никого не будет. Это же город, а не лес. Нам никто не помешает разобраться, что случилось, а внешне, мы как все здесь.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: