В комнате, наблюдая за психологом, молодые компьютерщики глотали воду (на этом настоял Ксен) и шепотом обсуждали, смогли они обмануть их психолога или нет.
Глеб, потрепав вихры своих лоис, уверенно проговорил:
– Смогли! У неё, все мысли об одном. Как же она попала на службу не понимаю?! Она ведь ведет себя как эскортница, перепившая возбудителей. Спасибо, что помогли ей морочить голову. Надо с ней разобраться, но потом. А сейчас, вернемся к датчикам, Вы поможете нам их соорудить?
Севка переглянулся с парнями и прошептал:
– Мы можем сделать кое-что намного лучше обычных датчиков слежения положения на местности. У нас есть нечто, что мы сотворили с ребятами-химиками. Ребята нам подали кое-какую идею, а мы довели её до ума. Это может помочь вам.
– А ваши друзья химики не сообщили уже о своих изысканиях? – спросил Глеб. – Видите ли, что-то здесь не так, в Центре. Мы никак не можем понять! Даже то, что здесь позволяют работать психологу непрофессионалу, уже наводит на грустные мысли.
– Глеб, никто не знает! Да и сами ребята давно забыли об этом, потому что болтали обо всём и ни о чём конкретно. Они тогда просто подали идею, а уж мы всё продумали сами, – Сашка поёжился под взглядом своего лоис. – Это так страшно, что мы боимся рассказать об этом.
Черноволосый Кешка насупился, он очень хотел, чтобы лоис поверил им.
– Глеб, это действительно очень опасное, так сказать, но и полезное изобретение. Фимка придумал. Оно не должно быть использовано никем, кроме нас.
– Лоис! – белокурый Фимка-одуванчик шмыгнул носом и покраснел, не зная, может ли он обращаться так к своему брату-лоис.
– Не робей! – Ксен добродушно улыбнулся ему.
Фимка расцвёл улыбкой от его поощрения. В институте погибли не только его родители, но и старший брат – молекулярный биолог. Он пережил страшное одиночество. Ефим был очень поздним ребёнком. Его обожали и баловали все: и родители, и старший брат, с которым у него была разница в двадцать лет. Он же всегда бесился из-за того, что его нянчили, но теперь он так тосковал об этом. Ему не хватало их заботы и любви. Теперь за столько лет лишения свободы он переживал забытое чувство защиты и опоры – у него есть кровный брат-лоис. Ему очень хотелось, чтобы его лоис не только любил его, но и верил в него, как и он ему.
– Понимаешь, мы сделали нечто революционное, сама микросхема, не должна наноситься на обычный чип, а тот заталкиваться под кожу и так далее, – Глеб поморщился, Фимка заторопился. – Это не обнаружить, потому что…
– Слушай, это ты Ксену потом расскажешь, он понимает это, а я нет, – остановил его Глеб. – Не могу я оценить этого! Для меня электроника и всякие IT-технологии – темный лес.
– Я тоже в этом ноль, – также усмехнулся Ксен.
– Почему мой лоис, дypaк?! – взвизгнул Фимка. – Я же о тебе забочусь!
– Ну что ты, лоис! Ты изобретательно коварен. Я уверен в этом, – Ксенофонт его потрепал по голове. – Небось, не первый раз Ниночке голову морочите? Я ведь прав?!
Все весело захохотали. Психолог не знала, что парни любили наблюдать за ней.
– Просто расскажи! – предложил Глеб. – Только без терминов.
Фимка фыркнул.
– Ввести датчик можно любому. Мы придумали химический прокол, он по ощущениям похож на укус комара, поэтому не вызывает чувство тревоги. Когда тот, кому поставили химическую метку, смахнёт якобы комара рукой, он запустит преобразование кожи в микродатчик, который активируется адреналином. Однако мы еще кое-что придумали, можно сделать татуировку вместо химической метки-укола. Вот! Об этом никто не будет знать! Его не обнаружить обычными методами. Мы использовали кое-что из нано-технологий.
– Парни, вы гении! – восхитился Глеб. – Надо психологу такой поставить. А как следить?
– Мы сделали прибор слежения, он как наручье. Никто не догадается, что это прибор! – Фимка гордо шмыгнул носом.
– Чтобы Нине Павловне поставить датчик, её надо сюда заманить, – пробормотал Ксен. – Не звонить же ей. Может у кого есть какие-то идеи, как сделать, чтобы она пришла? Я не хочу ей звонить, это её насторожит, тем более мы пообещали к ней заглянуть. Не волнуйтесь, мы все продумали!
– Ха! Я такое придумал! Они сюда не придёт, а прибежит! – Фимка коварно заулыбался и предложил свой план.
– Ксен, твой лоис стоит тебя! – Глеб обнял их за плечи. – Ну, пацаны, начали!
Он позвонил Петровичу.
– Прости Петрович, наш шеф уехал?
– Нет! А как вы накормили пацанов пончиками?
– Конечно! А ты откуда узнал про пончики?
– Да, Нина Павловна видела, как вы тащили пакет с пончиками.
– Какая она глазастая, – фыркнул Глеб, – все бегает, и при этом всё успевает сделать.
Петрович хохотнул.
– Да уж она сегодня в бегах. Видел, как она куда-то убегала, а потом вернулась.
– Видимо что-то дома забыла, вот и метнулась туда. У нее же есть своя машина. Петрович, скажи, а появилась ли ещё какая-нибудь выпечка?
– Нет, но наша повариха сказала, что часа через три-четыре будут пирожки.
– Ох, спасибо! Надо потом забежать и прикупить пирожков. Неохота в магазинную выпечку на вечер брать.
– Да уж, пирожки здесь знатные! Ладно пойду. Вдруг я понадоблюсь Юрию Петровичу.
– До свидания.
Ксен с уважением покивал Глебу, тот так классно провел разговор, что никто не смог бы догадаться, об его истинном интересе. Он повернулся к пацанам и прошептал.
– Начали.
Вернувшаяся в свой кабинет Нина Павловна метнулась к компьютеру и включила его, потом рассерженно фыркнула на мониторе, изображения всё ещё не было, но появился звук. Она услышала бархатный голос Ксена:
– Ты перестал ревновать меня?
И умиротворённый голос Глеба.
– Да-а.
Затем чей-то восторженный вздох-всхлип.
– Как хорошо!
Она вскочила.
– Мне надо это увидеть. Я сойду с ума, если не увижу!
Нина, сломя голову, неслась по коридорам, удивляя резвостью охрану. Подбежала к комнате компьютерщиков и, конечно, наткнулась на закрытую дверь. Требовательно постучала. Дверь открылась и высунулась белокурая голова Фимы. Губы, припухшие от поцелуев, глаза затуманены. Он потряс головой и удивился:
– Нина Павловна? Что это Вы к нам?
– У меня барахлит комп, – она это едва смогла выдавить из себя, потому что её опять скрутил приступ похоти. Едва сдержалась, чтобы не закричать «Что там было, почему ты такой?». Она не могла себе представить, что эти двое мачо и эти сопляки… От возбуждения она ляпнула вслух. – Нет, не может быть!
На плечо Фимы легла могучая рука Ксена, украшенная перстнем, и потянула его внутрь.
Глаза паренька затуманились, и он просипел:
– Все может быть, только надо все вовремя проверять. Вы перезагрузите его!
– Я уже перезагружала, не помогло. Нужна проверка! – Нина вцепилась в ручку двери.
– Нина Павловна, это не к нам! Вам надо в сервисное обслуживание, – Фима попытался закрыть дверь.
– А разве Вы не можете помочь? – психолог вцепилась в дверь, не отпуская.
Паренёк озадаченно вытаращил глаза. В комнате послышался шорох, потом смех. Дверь приоткрылась, но закрывая проход, стоял Ксенофонт, верхняя пуговица на джинсах расстёгнута, а рубаха была наброшена на могучие плечи. Он обнял паренька, но призывно поглядел на неё.
Нина не верила своим глазам, эти типы ничего не боялись. Нет, она должна туда войти, любым способом. Нина нахмурилась, чтобы одернуть пацана, но Ксен промурлыкал:
– Ниночка! Вы такая настойчивая, а почему? – его мягкий голос манил.
Из-за всего этого у психолога перехватило горло.
– А что это вы там делаете? – прохрипела она.
– Вряд ли это Вам интересно, – он усмехнулся, – мальчики нам татуировку делают. Неужели хотите посмотреть?
– Татуировку?! Хочу! – она, решив проучить его за ложь, попыталась пройти.
Ксенофонт добродушно толкнул белокурого парнишку внутрь.
– Иди и освободи для нашей гостьи стул. У вас такой кавардак, просто жуть!
В комнате кто-то чертыхнулся. Фима дрожащими пальцами провёл по могучей груди и скользнул внутрь. Там что-то упало, а потом кто-то сдавленно застонал, у Нины пересохли губы. Она не понимала, что с ней происходит? Её организм просто сходил с ума рядим этими парнями, хотя головой она понимала, что они просто очередные мужики в её коллекции.
Обнаружив, что Ксенофонт пальцами поглаживает ей запястье, она мысленно застонала, у неё ноги стали ватными, а в голове был звон. Нина взглянула ему в глаза, считая себя способной понять, о чем думает этот мачо, и опять испугалась, на неё смотрели глаза хищника, готового убивать.
Страх взбодрил её, решив, что она ошиблась, Нина отодвинула мачо и вошла в комнату.
На полу лежали сброшенные папки, пачки бумаги, какие-то блокноты. Коробки из-под компов, которые обычно стояли в углу, теперь почему-то стояли в середине комнаты. Психолог осмотрелась, воображение оказалось бессильным, но похоть терзала её. Эти бугаи ей нужны, раз их хочет её тело. Она не привыкла мириться с отказами.
В кресле сидел Глеб и насмешливо ей улыбался, сзади него стояли двое парней. Руки черноволосого Кешки и тяжеловатого Саши плели волосы Глеба в мелкие косы-колоски на голове со лба к спине, отчего Глеб стал выглядеть по незнакомому опасным. На шее этих мальчишек, как и у ребят полковника, были лёгкие шарфы.
– Надо же, и вы натянули шейные платки! – Нина цепко осматривала компьютерщиков.
– Мы им свои подарили, – проворковал Ксен. – Они же так для нас расстарались с программами!
Как же с программами, подумала Нина.
– Нина, – Глеб улыбнулся ей, – нравится Вам моя новая причёска? Парни говорят, что у Ганибала была такая же.
– Прическа? Не знаю - не знаю! А как же татуировка? – Нина не могла отвести взгляда от руки Глеба, который, видимо, забывшись, ласкал бедро Кеши. Подняла глаза на паренька и мысленно ахнула – у того на лице была истома.
– Татуировка… Это очень интимно, – Глеб подтянул к себе Сашку, который угрюмо рассматривал психолога. – Мы и себе, и им сделаем, чтобы всегда быть рядом.
Сашка сделал такое, что в голове у Нины не укладывалось.
– Спасибо, ло… – поперхнулся каким-то словом и поцеловал руку Глеба.
– Они обещают, что будет не очень больно, – Ксен улыбнулся Нине. – У мальчиков даже аппарат есть и супер-пупер чернила.
– Если не очень больно, то я тоже хочу, – прошептала психолог, ей стало казаться, что она попала в какой-то фильм, и в этом фильме она почему-то танцует. Она даже прошептала – Шаг вперед, шаг назад.
Ксен чуть удивленно приподнял брови и засмеялся, потому что Фимка торопливо проговорил:
– Сначала мне!
Психолог открыла рот, чтобы одернуть того, но растерянно заморгала, когда увидела, как белокурый Фимка ревниво укусил плечо Ксена, а тот обнял того.
– Ах ты, коварная и хитрая злюка!
Глеб густо захохотал и обнял мальчишек, которые плели ему косички.
– Зачем Вам, Нина?
Нина, задыхаясь от вожделения, которым была пропитана атмосфера этой комнаты, хрипло возмутилась:
– Что значит зачем? Это модно!
– Это же иероглифы! Вам нужен иной антураж, какой-нибудь цветочек. Вы же нежная, а мальчики такие… – он порозовел и замолчал.
– Не такая уж нежная. А куда её ставить? На руку? Вы куда мальчишкам поставите? Кстати, а зачем? Вы же не считаете это модным. Только не лгите мне! Я же вижу, что это не из-за моды!
– Ну-у… В Китае побратимы часто ставили татуировку одновременно. Думаю, это поможет мне защитить моего младшего братика, – Ксенофонт прижала к себе Фиму, его кудри рассыпались.
Как же, братик, ревниво думала Нина, задыхаясь от возбуждения.
– Нет! – выдохнул паренёк, вороша кудри мачо. – Я сам хочу тебя защищать. Я ещё одной потери не переживу! Понимаешь?
Ксенофонт повернулся к веснушчатому Севе.
– Ты тоже мне дорог, младший, – Глеб ревниво встал, а Ксенофонт покачал головой, его губы стали пунцовыми. – Тебе понравится это.
Глеб улыбнулся, Нина чуть не задохнулась от зависти. Ни один мужик не улыбался ей так. В этой улыбке было понимание, желание защищать и нежность.
– Мы будем связаны, – прошептал паренёк.
– Связаны? Ох! Не подумал, а скажи… – Глеб неожиданно притянул к себе голову Сашки и что-то спросил у него, тот вспыхнул.
– Вы что, совсем что ли? Просто снять наручье, – фыркнул паренёк, похожий на медведя.
– И ты злюка, – проурчал Глеб и несильно шлепнул его по руке.
Она сидела и смотрела, как мальчишкам ставили каким-то жужжащим прибором татуировку на плечо, те поскуливали, а потом сбросили рубашки Глеб и Ксен, и у парней мгновенно пересохли губы. Могучие плечи отливали золотом загара. Пацаны просто тащились от желания потрогать эти мышцы.
– Ребята! Да вы можете руками, так сказать, медведя придушить, – просипел Кеша.
– Только молодого, – хохотнул Глеб, и мышцы на руках забурились.
Именно эти мышцы, заставили психолога прийти в себя, ей почему-то стало неуютно. Она вспомнила, как Майор говорил, что эти парни специально качаются, но решила, что тот ошибся. Ведь за все то время, как она с ними знакома, ни один из бойцов из команды их шерифа не ходил в тренировочный зал. Это почему-то её встревожила, ведь все бойцы в Центе были довольно накаченными, но в тренажерные залы ходили регулярно, за некоторым исключением. Ходили в тренажерные залы и девочки из заградотряда, но ведь и они были бойцами, почему же они, не тренируясь имеют такие мышцы.
Вспомнила, что в личном деле Глеба прочла, то там он посещал тренажерные залы, вызывая недоумение его начальника, который, когда она ему позвонила рассказал, что тот никогда о себе никому в прокуратуре не рассказывал и назвал его самолюбивым зазнайкой. Она смотрела на него и недоумевала. Она никогда не видела таких властных, самоуверенных, могучих и опасных мужчин. Она теперь была не уверена стоит ли с ними встречаться.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: