«Кино нужны доярки и колхозницы, а ты совсем не такая. Уезжай отсюда», – услышала она однажды совет от опытных коллег. Свою первую по-настоящему значимую главную роль Нонна сыграла, ещё будучи совсем юной студенткой.
Драма «Самый медленный поезд» в одночасье сделала её яркой звездой курса и одновременно удобной мишенью для жгучей человеческой зависти. Сниматься во время учёбы в «Щуке» было строго запрещено суровым уставом, но, видимо, только не ей, – постоянно с раздражением шептались за спиной талантливой девушки однокурсники. Домой в родной Киев возвращаться ей тогда совсем не хотелось, и она предпочла остаться в Москве, устроившись в театр имени Станиславского, но именно здесь красивая сказка внезапно оборвалась. Звезда фильма «Дело было в Пенькове» Майя Менглет устроила новенькой актрисе по-особому холодный приём. Начались бесконечные пересуды коллег, профессиональное отчуждение и настоящий творческий изолятор, из-за чего всего через год она всё же была вынуждена вернуться в Киев.
Там её жизнь на время стабилизировалась: она вышла замуж за сына министра и вскоре по звонку влиятельного свёкра стала ведущей актрисой местного драмтеатра. Главные роли, бурные овации, роскошные платья, верные друзья – казалось, к ней наконец-то пришла долгожданная и заслуженная удача. И тут раздался неожиданный, судьбоносный звонок из Москвы: «Картина с вашим участием едет в Канны. Срочно собирайтесь». Всего за три дня ей спешно сшили девять великолепных выходных нарядов. Воздушный шифон, дорогой шёлк, настоящий европейский шик. В Каннах Нонна буквально блистала на красной дорожке, а её портреты напечатали в престижных газетах США. Американские лётчики в буквальном смысле слова были покорены этой неземной красотой. Теперь кабины их самолётов украшали не привычные фото Мэрилин Монро, а вырезанный из газеты портрет Нонны Терентьевой. Чиновников Госкино в те дни буквально завалили официальными просьбами отпустить талантливую актрису на съёмки за границу, но партийные руководители сухо решили: «Хватит с неё мировой славы, пусть лучше делает кассу на родине».
После появления на свет долгожданной дочери она не стала долго задерживаться в декрете и очень быстро вернулась в родной театр. Нонна была душой компании и часто после вечернего спектакля приглашала к себе многочисленных шумных гостей. «Я был тогда ещё совсем мальчишкой, многого не понимал, но и она прежде всего хотела быть большой звездой, а не просто примерной хозяйкой дома», – с грустью вспоминал позже её бывший супруг Борис Терентьев. Последовавшее расставание стало фактическим сигналом к началу сложных испытаний для «каннской принцессы». Коллеги не прощали успеха: «Недостойная, только по заграницам и ездит». В это непростое время Нонна начала встречаться с актёром Владимиром Скомаровским, который настойчиво звал её продолжить карьеру за рубежом: «Поехали со мной, начнём там новую, свободную жизнь».
Перед самым отъездом за океан к Нонне подошёл Олег Видов и поделился своей болью: «Я так сильно мечтал когда-то сыграть Есенина в британской ленте, а меня просто не отпустили. А сейчас я вообще у них в стоп-листе. Это финал карьеры. Я уезжаю. И ты тоже хорошо подумай. Советскому кино сейчас нужны только актрисы с простым лицом доярок и колхозниц. Но это точно не ты». Однако в самый последний момент она всё же наотрез отказалась уезжать, так как не смогла оставить без присмотра престарелую мать. Потом в её творческой жизни был театр и снова привычный, подчеркнуто холодный приём. Людмила Касаткина и Нина Сазонова встречали её буквально в штыки, не желая делить сцену с талантливой соперницей. В МХАТе эта неприятная ситуация в точности повторилась, но именно тогда её аристократизм заметил режиссёр фильма «Крах инженера Гарина»: «Вот она, моя идеальная Зоя Монроз. Красота, страсть и холод».
С этого триумфального момента официально началась её личная «золотая десятилетка» в большом кино. Но в непростые девяностые Нонна уже была вынуждена ездить по маленьким отдаленным сёлам с концертной бригадой, чтобы хоть как-то обеспечить себе существование. В одной из таких изматывающих поездок пожилой актёр Иван Рыжов вдруг прямо и по-отечески сказал ей: «Ну зачем тебе это всё, доченька? Влиятельные люди по тебе сохнут. Найди себе надежного спутника, устройся в жизни». Она лишь загадочно и немного грустно улыбнулась в ответ: «А мне нравятся эти мгновения жизни».
Она всегда жила как красивая и гордая белая кошка, которая гуляет исключительно сама по себе. Её земной путь завершился очень быстро, она угасла буквально за один месяц из-за тяжелого недуга. Весной 1996 года в Дом кино пришли проводить её абсолютно все, кто когда-то искренне восхищался её талантом. Ей было всего 54 года.
Многим присутствующим казалось, что прекрасная Нонна просто на минуту крепко уснула. Каннская звезда до самого своего последнего вздоха осталась удивительно красивой и по-настоящему свободной женщиной.