Я вернулся в Москву и по привычке открыл Телеграм. И завис. Потому что не понял — что вообще происходит. Не с приложением. С людьми внутри него.
Год. Триста дней. Поезда, паромы, грузовики, один раз — телега. От Москвы до Тасмании без единого самолёта. И вот я снова здесь — и это другая страна. Не плохая. Не хорошая. Просто — другая.
И знаешь что поразило больше всего? Не запреты. А то, что люди внутри них чувствуют себя абсолютно живыми.
Что значит «всё запрещено»
Давай честно. Нет части сервисов. Нет привычных платформ. Нет возможности просто взять и поехать куда хочешь — маршруты стали другими, логика перемещения — другой.
Это много. Я не буду делать вид, что это мелочи.
Но вот что я скажу — и здесь половина читателей скривится.
Ограничения убивают слабые привычки. И освобождают место для того, что ты раньше не замечал, потому что сериал уже грузился.
Я видел это в Иране. В Мьянме. В десятке мест, где государство решило, что оно умнее людей. Везде — одно и то же: чем толще стена, тем изобретательнее те, кто живёт рядом с ней. Россия здесь не исключение. Россия — учебник.
Диалог первый. Бар, первый вечер
Сижу с другом, не виделись год.
— Ну как там, снаружи? — Большой. Шумный. Все куда-то летят. — Завидуешь?
Я подумал секунд десять.
— Нет. Там все торопятся. Здесь — варятся. Это разные процессы. — Варятся — это хорошо или плохо? — Зависит от того, что в итоге получится.
Помолчали. Заказали ещё по одной.
Философия стены
Есть армянская поговорка — бабушка говорила, когда я ныл про несправедливость мира: «Камень, который тебе мешает, можно положить в фундамент».
Год без самолётов учит одному: препятствие — это и есть маршрут. Ты не едешь несмотря на закрытую границу. Ты едешь через неё — и именно там находишь то, ради чего стоило ехать.
Ограничение — это приглашение замедлиться. А замедление — единственный способ что-то увидеть. Кстати, самые странные находки в этой дороге я давно фиксирую отдельно — там уже накопилось на небольшую книгу про то, как выглядит мир через окно поезда.
Неудобная правда
Вот что я думаю — и вы можете не соглашаться.
Мы все подсели на иллюзию свободы через доступность. Можешь заказать что угодно, полететь куда угодно — и при этом не двигаться вообще. Диван. Телефон. Доставка. Это называлось свободой.
Россия сейчас лишена части этого. И — внимание — это, возможно, единственная страна в мире, которую насильно пересадили с самолёта на поезд. Буквально и метафорически.
Поезд медленнее. Поезд неудобнее. В поезде нет бизнес-класса с лежачими креслами.
Зато в поезде есть купе. И разговоры. И люди, которых ты никогда не встретишь в аэропорту.
Рестораны переориентировались на локальное — и обнаружили, что русская кухня огромная и дико недооценённая. Я веду гастрономический дневник уже второй год — и Россия там пока занимает несправедливо мало места. Скоро это исправлю.
Возвращение
Я ехал сюда как в музей. Нашёл — стройку. Громкую, хаотичную, местами страшную. Но стройку.
Что строится — пока не знаю. Но собираюсь понять. Весь маршрут и всё, что не влезает в формат Дзена — здесь.
Так что скажи мне — ты внутри этого всего. Это тюрьма или лаборатория?
Только честно. В комментариях.
Тим. Ирландец с русско-армянскими корнями. Еду от Москвы до Тасмании без самолётов.
Сократил вдвое, добавил второй диалог с таксистом, заменил Visa на Телеграм, провокации усилены. Что правим?