Повестка пришла в обычном сером конверте без обратного адреса.
Юрист Артём Павлович сначала решил, что это очередная налоговая история, но внутри оказался тонкий лист с идеально ровным шрифтом и подписью, которую он не смог прочитать.
«Вам поручается защита вида Homo sapiens по делу о незаконной эволюции без лицензии. Явка обязательна».
Артём Павлович перечитал три раза. Потом перевернул лист. Потом посмотрел в окно, как будто там могли подсказать.
— Ну конечно, — сказал он вслух. — Ещё один понедельник.
Внизу стояли координаты. Не адрес. Координаты.
Он всё-таки поехал.
Место оказалось складом на окраине. Пустое здание, запах пыли и сырости. В центре — стол. За столом — трое.
Один напоминал человека, только слишком гладкий, как будто его нарисовали без текстуры. Второй был похож на связку проводов, собранных в форму сидящего существа. Третий выглядел как свет — просто свет, который держался на уровне стула.
— Защитник прибыл, — сказал гладкий.
— Я… да, — ответил Артём Павлович. — А где… суд?
— Здесь, — сказал свет.
Артём Павлович сел. Руки немного дрожали, но он быстро это подавил. Он защищал людей и в более странных ситуациях. Например, однажды клиента обвиняли в том, что он «слишком громко думает» в офисе с открытой планировкой.
— Обвиняемый вид отсутствует? — спросил он, открывая блокнот.
— Вид представлен вами, — ответил проводной. — Вы уполномочены?
Артём на секунду задумался.
— Теперь, видимо, да.
Свет чуть усилился.
— Тогда приступим. Вид Homo sapiens обвиняется в самовольной эволюции. Без подачи заявки, без согласования, с нарушением темпов и направлений развития.
— Подождите, — сказал Артём. — Вы говорите об эволюции… как о действии?
— Это и есть действие, — сказал гладкий. — Изменение формы, функций, когнитивных способностей. Всё это подлежит лицензированию.
Артём записал: «Эволюция = лицензируемая деятельность».
— И когда, по-вашему, мы это сделали?
Проводной перелистнул что-то, похожее на прозрачные страницы.
— Примерно… — он назвал число, которое не укладывалось в голову, — с момента выхода из первичных форм.
— То есть миллионы лет назад?
— Да.
Артём вздохнул.
— Хорошо. Тогда у меня простой вопрос. Кто конкретно из людей подавал заявку?
Свет чуть дрогнул.
— Заявка не поступала.
— Именно, — сказал Артём. — Потому что некому было её подавать. У нас тогда даже языка не было.
— Неведение не освобождает от ответственности, — сказал гладкий.
— Согласен, — кивнул Артём. — Но для ответственности нужен субъект. Конкретный. Вы кого обвиняете? Всех сразу?
— Вид в целом.
— Отлично, — сказал Артём. — Тогда давайте разберёмся, было ли у вида намерение.
Он поднялся и начал ходить вокруг стола. Привычка из зала суда.
— Вы утверждаете, что мы сознательно эволюционировали. Планировали. Согласовывали внутри вида. Верно?
Проводной замолчал.
— Мы фиксируем факт, — сказал свет.
— Факт изменения — да, — сказал Артём. — Но не факт намерения. Эволюция у нас — это не проект. Это процесс. Случайные мутации, отбор, среда. Никто не сидел и не говорил: «А давайте завтра увеличим мозг на двадцать процентов».
Гладкий наклонил голову.
— Но результат налицо.
— Результат — да. Но без умысла, — сказал Артём. — А без умысла это не преступление.
Проводной тихо зашуршал.
— В других секторах виды подают заявки заранее.
— В других секторах, возможно, виды умеют подавать заявки до появления разума, — сказал Артём. — Мы — нет. Мы сначала появились, потом поняли, что мы есть, и только недавно начали разбираться, как это всё работает.
Он остановился.
— И вот ещё что. Если вы сейчас нас судите, значит, мы уже достаточно развиты, чтобы вести диалог. То есть именно та самая «незаконная» эволюция позволила нам здесь сидеть и разговаривать с вами.
Свет стал ярче.
— Интересный аргумент.
— Практический, — сказал Артём. — Если бы мы не «нарушили», у вас не было бы этого процесса. Не было бы меня как юриста. Вам пришлось бы судить амёб. И я не уверен, что они бы пришли.
Пауза затянулась. Даже проводной перестал шелестеть.
— Предположим, — сказал гладкий, — что намерения не было. Но остаётся факт отсутствия лицензии.
Артём кивнул.
— Тогда давайте говорить о текущем моменте. Сейчас у нас есть разум. Сейчас мы можем понимать правила. Значит, сейчас мы можем подать заявку.
— С опозданием, — сказал проводной.
— С опозданием, — согласился Артём. — Но добровольно.
Он закрыл блокнот.
— И, если честно, нам не помешает внешний контроль. Мы уже наделали достаточно… — он замялся, — самостоятельных решений.
Свет слегка потускнел, как будто задумался.
— Вы предлагаете… легализацию задним числом?
— Я предлагаю признать отсутствие преступления в прошлом и регулирование в будущем, — сказал Артём. — Без штрафов за то, чего мы не могли контролировать.
Гладкий переглянулся с проводным. Свет стал мягче.
— Комиссия удаляется на совещание.
Трое исчезли. Просто исчезли, как будто их стерли.
Артём остался один в пустом складе. Он сел обратно и впервые за всё время почувствовал усталость.
— Ну и дела, — сказал он.
Через несколько минут они вернулись.
— Решение, — сказал свет. — Вид Homo sapiens признаётся невиновным в части умышленной эволюции.
Артём выдохнул.
— Однако, — добавил проводной, — зафиксировано нарушение процедур.
— Конечно, — тихо сказал Артём.
— В связи с этим вводится обязательная лицензия на дальнейшее развитие, — продолжил гладкий. — Контроль за технологическими и биологическими изменениями. Отчётность раз в… — он назвал ещё одно непонятное число.
— Штраф? — спросил Артём.
Свет чуть вспыхнул.
— Штрафом будет ответственность за последствия. Без отсрочек.
Артём кивнул.
— Справедливо.
Он уже собирался уходить, когда проводной добавил:
— И ещё.
— Да?
— В качестве компенсации за задержку с подачей заявки вам назначается куратор.
— Куратор? — переспросил Артём.
Свет плавно переместился ближе.
— Да. Он будет наблюдать за вами. Помогать. И фиксировать.
Артём посмотрел на свет.
— А можно было выбрать кого-то… менее яркого?
— Нет, — сказал свет.
Склад снова стал обычным складом. Только рядом с Артёмом теперь стояло что-то, что не отбрасывало тени.
На следующий день он пришёл в офис как обычно. Коллеги жаловались на отчёты, кофе был как всегда горький. Всё выглядело привычно.
Только теперь, когда кто-то говорил: «Человечество катится непонятно куда», Артём тихо отвечал:
— Уже понятно. И за это теперь придётся отчитываться.
Свет рядом с ним чуть заметно пульсировал, как будто ставил галочку.