Дорога, черная и бесконечная, стелилась перед ним стрелой, уходящей в ночь. Слишком прямая, слишком предсказуемая. Ваня опустил стекло, и ветер, теплыйдаже ночью, ворвался в салон, наполнив его гулом, похожим на отдаленный прибой.
Мысли, вопреки воле, уплывали к ней. Не к поцелую — это воспоминание было слишком острым, — а к тысяче мелочей, из которых сплетается присутствие человека. К тому, как она фыркнула, отводя взгляд на заправке, — жест, в котором читалось и смущение, и вызов. К ее фигурке у костра, закутанной в его грубую толстовку, похожей на продрогшего и все еще гордого котенка. Эти кадры крутились в голове навязчивой, заевшей пленкой, создавая призрачное ощущение, что она где-то рядом, на соседнем сиденье, вот-вот обернется и скажет что-нибудь едкое. Иллюзия была такой плотной, что когда впереди, в черноте, вспыхнуло нагромождение огней очередной развязки, его внимание было размытым от её образа. И он проскочил нужный съезд.
Проклятие сорвалось с губ тихо, больше от досады на себя, чем на мир. Он свернул на следующей развилке, и трасса неожиданно сменилась узким дублером, убегающим в промзону. Фонари здесь горели через один, отбрасывая на асфальт жутковатые островки света, за которыми маячили глухие заборы и унылые коробки складов. Навигатор, захлебываясь, начал выстраивать немыслимые петли, пытаясь вырваться из этого бетонного лабиринта. Долгоон метался по пустынным проездам, чувствуя, как время, безвозвратно утекает сквозь пальцы. В какой-то момент он просто остановился на обочине у забора, заглушил двигатель и сдался. Сон сморил его стремительно и безжалостно, прямо за рулем, под мерцание одинокого фонаря.
Он проснулся от озноба и первых лучей солнца, пробивавшихся сквозь лобовое стекло. Шея затекла, как и всё тело. С трудом придя в себя, он снова запустил навигатор и, после нескольких ложных поворотов, наконец увидел спасительный указатель. Вырвавшись на трассу, он почувствовал не облегчение, а гнетущую усталость от бессмысленно потерянной ночи. И словно в насмешку, судьба подкинула последний, уже совсем циничный штрих — на ровном месте, под колесом, раздался глухой хлопок, а затем знакомое, предательское шлёпанье по асфальту.
«Не везёт, так не везёт», — мысленно констатировал Ванябез особой злости, съезжая на обочину. Последовала привычная, почти ритуальная возня: домкрат, проваливающийся в рыхлую землю, грязь на руках, едкий запах пыли с тормозных колодок. И среди этого бытового раздражения в голове, как назойливая муха, закрутилась нелепая, сентиментальная мысль. Он достал телефон. Присел на корточки спиной к машине, поймал в кадр домкрат, приподнятое крыло и испорченноеколесо. На его лице сама собой расплылась дурацкая, вызывающая ухмылка. Он сделал селфи. Идея была проста до гениальности: «Привет. Спустило колесо. Возня, грязь, всё как в тот раз, только без тебя. Скучаю». Ему отчаянно хотелось этим глупым снимком пробить стену между ними, напомнить о себе, вызвать в ответ хотя бы ее скептический смешок, даже виртуальный. Он уже открыл чат, палец замер над кнопкой отправки.
И в этот миг телефон в его руке тихо, но властно ожил, завибрировав коротко и настойчиво. Новое сообщение. От неё.
Сердце совершило в груди немыслимый кульбит. Он открыл его так стремительно, что едва не выронил аппарат в грязь.
«Привет. Доехала. Всё идёт лучше, чем я думала. Надеюсь, у тебя тоже всё ок».
Он перечитал. Раз. Другой. Текст был лёгким, даже весёлым. Без намёка на сомнение или тоску. «Всё идёт лучше, чем я думала». Значит, с начальником всё наладилось? Он её вернул на должность? Или что-то ещё?
Он посмотрел на своё неотправленное селфи с дурацкой рожей и пробитым колесом. Внезапно оно показалось не смешным, а жалким. Неуместным. Несоразмерным её лёгкому, успешному «всё ок». Его пальцы сами потянулись написать в ответ что-то такое же нейтральное: «Я рад, у меня тоже всё хорошо».
Но он замер. Это была бы ложь. Не из-за колеса или плутаний по ночным промзонам. Это были мелочи, бытовуха. Ложь была бы в том, что он не напишет главного. Что ему хотелось набрать: «Скучаю. Где ты? Давай встретимся. Я еду к тебе». Но он боялся. Боялся, что его сообщение ворвётся в её выстроенный, успешный мир как нелепый, ненужный диссонанс. Помешает.
Он стёр набранный текст. Не отправил ничего. Просто убрал телефон в карман, удаливнеотправленное селфи, и трясущимися от злости на самого себя руками принялся дожимать гайки на запаске. Солнце поднималось выше, обещая жаркий день. Он был почти на месте. Но чувствовал себя дальше от неё, чем вчера, когда выходил из клуба воодушевленный целью её найти.
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова