Дорога была длинной и утомительной, дни вяло текли, иссушающее пекло сменялось спасительной прохладой ночей, а до конца пути было еще иди и идти. Споры между Лу и Олли стихли на пятый день после выхода из Сарды, мальчишкам просто надоело вырывать друг у друга карты, и пересекать пустыню стало немного спокойнее. За три недели, проведенные в спокойствии резиденции Хироши Араки, путники успели совершенно отвыкнуть от тягот перехода, но забытое очень быстро всплыло в памяти. Все было как и в первый раз: ранним утром, еще до первых лучей солнца, отчаянные путешественники поднимались, ели быстрый завтрак, Ника на скорую руку готовила что-то к обеду и наполняла фляги водой, Марв поил своего любимца, спящего в коридоре, затем палатка собиралась, взваливалась на спину Франциска, и вереница из пятерых фигурок продолжала свой путь.
Тяжелей всего было Дирку. Молодой человек не помнил ничего из того, каким образом он попал в Сарду, так что для него все было в новинку, первые дни он не понимал, за что ему браться, чем помогать. Марв, как мог, старался объяснить ему азы выживания в жестоком, жарком краю, но Олли и Лу, будто забыв о травме приятеля, недовольно отмахивались от него.
Со временем Ника стала все больше замечать, насколько сильно поменялся характер приятеля. Прежний Дирк был себе на уме, он предпочитал делиться своими переживаниями только с лучшим другом, и то многое держал в себе, он был циничен, он помогал во всем, но при этом постоянно старался показать свое превосходство над другими. Теперь же он стал более мягким и открытым. Парень до сих пор казался потерянным, он часто сидел на месте, глядя в одну точку, все еще пытаясь вспомнить свое прошлое. Но зато юноша стал более словоохотливым, теперь он старался каждую минуту провести с Марвом и Никой, расспрашивая их о жизни в Краллике. Собственную историю он, худо-бедно, узнал, теперь ему требовалось почерпнуть знания не только о самом себе, но и о том месте, где он родился. Дирк с упоением читал атлас Алема, составленный Лу, умудрившись осилить толстую рукопись буквально за несколько дней, и, в отличие от себя прошлого, он принялся делиться своими рассуждениями с приятелями. Раньше такого не было, молодой человек не имел обыкновения рассказывать друзьям, о чем думает. Дирк был готов говорить об Алеме целыми днями, но расспрашивать приходилось только Нику да Марва: Лу, настоящая сокровищница знаний, уставал настолько, что не желал ни о чем разговаривать, а пытать Олли было просто бесполезно, у него самого представления об Алеме были урывочными.
Больше всего ребят удивляло то, что Дирк, всегда сдержанный и скрытный, начал позволять себе жаловаться. Ему было трудно поддерживать быстрый темп, задаваемый Лу и Олли, парень плелся в самом хвосте, и к обеду он уже практически ничего не соображал от усталости. Ника как могла поддерживала приятеля, уверяла, что скоро он привыкнет к подобной жизни, что пустыня не бесконечна, что рано или поздно они выйдут из нее, но юноше от этого легче не становилось.
Скоро усталость начала брать верх над любопытством, молодой человек больше не приставал к товарищам во время переходов, да и на привалах был тих, предпочитая просто лежать с закрытыми глазами. Жалобы Дирка удивляли Нику и Марва, а вот Лу от них начинал сердиться – он считал подобные слова распространением в компании удручающего настроения. Такого же мнения придерживался и Оливер. Ребята и так выбивались из сил, и «нытье» художника раздражало половину путешественников.
- Хорошо еще, что ты не помнишь нашу первую неделю в дороге! – сказал лекарь на седьмой день пути. Ребята устроились на привал, облокотившись о сумки, снятые со спины верблюда. Дирк снова начал жаловаться как сильно он устал, что от ходьбы у него отваливаются ноги, что мешок с самыми необходимыми вещами натрудил спину, а в голове непреходящий туман, но, почувствовав, что можно разговорить знающего человека, сразу же переключился.
- А что тогда было? Чем путь в Сарду отличался от пути домой?
- Хотя бы тем, что мы понятия не имеем, куда идем и во что ввязались. Мы же все городские жители, а тут оказались вне цивилизации, один на один с природой.
- И что? Мы и сейчас наедине с пустыней, вокруг ни одной живой души, а судя по тому, как вы с Олли спорили, мы не имеем ни малейшего представления, куда идти.
- Мы уже один раз прошли по этому маршруту, да и с пустыней успели познакомиться. А вот в первую неделю после выхода из Эхорана было совсем тяжко – никто и предположить не мог, что солнце настолько злое! Несмотря на куфью и фанилу, каждый из нас умудрился обгореть, мне вообще казалось, что у меня сейчас пар из ушей пойдет. И ты, кстати, единственный, кто молча терпел обработку солнечных ожогов, мы же все просто выли от боли, когда пришлось смазывать их лекарством.
- Правда? Ничего такого не помню.
- Честное слово! Я с тобой очень давно знаком, ну, с тобой старым, и я ни разу не слышал, чтобы тот парень жаловался на жизнь. Да ты же не признаешься в том, что тебе плохо, даже если будешь загибаться!
- Неужели?
- Именно так. Старый Дирк ни за что не признался бы в своей слабости.
- Ну, я поменялся. Это очень заметно со стороны?
- Чем больше ты набираешься нового опыта, тем меньше походишь на себя прежнего. Я, например, вообще не узнаю в тебе того парня, вы только внешне похожи.
- А мне ты такой даже больше нравишься. – промычала Ника, вполуха слушая товарищей. Она заставила себя сесть и продолжила: – Дирк, которого я знала до прихода в Сарду, был неплохим человеком, он был моим другом, но, если честно, он был беспринципным эгоистом. Раньше ты думал только о том, как удовлетворить собственные желания, и был готов идти по головам к достижению цели. Например, ты беззастенчиво пользовался доверчивостью Марва, чтобы добыть лишнюю монетку, причем делал это с самого детства. Я вообще удивлена, что он считал тебя своим лучшим другом!
- После ваших рассказов я тоже этому поражаюсь. – пробормотал молодой человек, с грустным вздохом опуская голову на согнутые колени. Ника, тем временем, продолжила:
- А сейчас ты стал другим, ты куда добрее, отзывчивей, мягче. Когда мы только познакомились, ты вообще старался всячески отгородиться от меня, говорил, что девушке не пристало везде шататься за парнями, и вообще всячески намекал, чтобы я отстала от вас.
- Я дико извиняюсь! Я не хотел никого из вас обижать, клянусь!
- Это было давно, мы уже успели сто раз выяснить отношения. Но все равно, факт остается фактом: ты был человеком с огромным запасом наглости и амбиций, готовый на все, ради денег и славы. А теперь ты ощущаешь в себе что-то этакое?
- Нет! Мне все это не нужно. Зачем, если у меня есть замечательные друзья, есть пусть маленькая, но семья, есть дело, которое мне нравится и приносит стабильный доход?
- Вот! Раньше ты называл подобную жизненную позицию пофигизмом, и всячески искоренял ее из Марва. А еще ты никогда, ни разу не жаловался на боль и физическую усталость.
- А сейчас я разве жалуюсь?
- Ты только за сегодня мне все уши прожужжал, как у тебя плавятся мозги, отваливаются ноги, выскакивает сердце, отнимаются легкие и раскалывается спина! Я вообще думал, что ты развалился еще три часа назад. Если бы не твое нытье, мы бы успели проделать еще пару километров до привала.
- Я не замечаю за собой такого...
- После старого Дирка ты кажешься просто неженкой. Хотя эта черта в тебе мне очень нравится! Прошу, не становись больше эгоистом с подозрительными намерениями.
- Ладно. А как примут в Краллике Дирка-неженку?
- А тебе не плевать на это?
- Конечно нет! Мне там всю жизнь жить, я не хочу быть изгоем до конца своих дней!
- Не сгущай краски, выгонять из дома тебя не будут. – Марв, очнувшись от оцепенения, присоединился к беседе. – Ты потерял память, но, думаю, ничего смертельного в этом нет. С мамой и Руди просто будь собой, я смогу объяснить им, что с тобой приключилось, они поймут, не сомневайся. А с остальными... С ними поступай, как прежний Дирк – не обращай внимания, что о тебе подумают. Те, кому ты дорог, помогут, познакомишься с ними заново, а на весь остальной Краллик можешь чихать с высокой колокольни. Вообще, во всем положись на меня: я, похоже, еще долго буду напоминать тебе, что надо делать в той или иной ситуации. В пустыне еще куда ни шло, а вот в Краллике мы с тобой еще наломаем дров!
Друзья еще немного поболтали, но очень скоро Лу принялся собираться в дорогу. Потрепав Дирка по плечу, молодой человек сказал:
- Ладно, хватит рассиживаться, пошли дальше, мы и так уже больше часа отдыхаем. Олли, поднимайся, хватит спать, нас ждут великие дела, нам в Краллик надо успеть прийти до начала ноября! Пошли, лежебоки, нас ожидает еще десяток километров!
Сопротивление было бесполезно, и ребята заставили себя продолжить пусть. Лу как будто взял на себя обязанности погонщика. На этот раз он задавал темп путешествия, он внимательно следил за тем, как продвигается маршрут, и настойчиво предлагал Олли свой вариант дороги через пески. После года жизни "Первой газеты" все успели понять, что этот парень требователен как к себе, так и к окружающим, но за время путешествия ребята как-то отвыкли от Луиса Фольбера, настроенного на рабочий лад. Молодой человек же как будто решил постепенно подготавливать друзей к тому, что их ждет по возвращении домой. Он был сдержан, но в то же время настроен как можно скорее вернуться домой, а кровавые мозоли, появляющиеся после дня пути, казались ему лишь досадным неудобством. Если раньше путешественники ставили палатку днем, чтобы переждать самое хищное солнце, то теперь они довольствовались лишь часовым перерывом на быстрый обед – Лу просто не давал друзьям рассиживаться. Никто, даже Олли, не знал, сколько еще до финишной черты, но, судя по скорости, вернуться в Эхоран они должны были едва ли не через неделю после прощания с Сардой.
Время шло, сменялись одинаковые дни, а пейзаж и не думал меняться. В желтом океане лишь иногда встречались оазисы, и ребята радовались им так, словно исполнились все их желания. В такие минуты даже Лу позволял себе ненадолго забыть о том, что ему надо как можно скорее вернуться в Краллик, и радовался зелени ничуть не меньше, чем его компаньоны. Однако через три недели настроение путешественников окончательно испортилось. Девушка начала время от времени в лоб спрашивать приятелей, не могли ли они заблудится. Мальчишки, которых и так посещали подлобные мысли, от слов подруги злились пуще прежнего. Марву с Дирком не оставалось ничего другого, как всеми силами поддерживать мир в компании. Именно они выступали парламентерами, когда ребята в очередной раз отказывались разговаривать друг с другом. Несмотря на полное отсутствие воспоминаний, Дирк умудрялся проявлять способности неплохого дипломата: он мог пять минут поговорить с Лу, десять минут потратить на Нику, и вот уже бывшие спорщики пожимали друг другу руки, принимая условия мирного договора.
Снова, как и на пути в Сиорн, путники стали больше времени проводить сами с собой, на стоянках они расходились в свои комнаты, не желая общаться. Всем безумно хотелось домой, но однообразие пустыни делало путешествие особенно трудным. Ярко-голубое небо, раскаленный диск солнца и песок, которому не видно ни конца, ни края – через три недели Ника была готова взвыть от однообразности и ощущения безысходности. Календарь, висевший у нее в комнате, был весь красным от зачеркнутых дней, и если он не врал, август шестьдесят шестого года уже подходил к концу.
Поздним вечером Ника сидела на пороге палатки, грустно глядя на серебристую россыпь звезд, с головой погрузившись в мысли. "Вот и август пролетел, то есть из Краллика мы выехали почти полгода назад. Подумать только! Шесть месяцев! Что за это время там произошло? Как там ребята? Справляются ли они с газетой или давно забросили ее? Появились ли конкуренты, или она до сих пор первая и единственная? Достает ли им материала, или они уже давно исчерпали запасы статей? Что будет, если мы вернемся на пепелище нашего дела? Лу и Марв не переживут такого удара, для них газета стала смыслом жизни! Да и Олли сам не свой будет, он же тоже соскучился по работе. А со мной что? Ребята-то смогут вернуться к жизни вне "Первой газеты", а я? Кто возьмет на работу девчонку с улицы? Я же ничего не умею, кроме как писать заметки да набирать их потом, это очень специфические навыки. Как на жизнь зарабатывать? Ох, зачем, зачем мы пошли в Сарду! Да, там были Рена и Судзу, они за сутки стали моими лучшими подругами, но мне же и дома надо жить на что-то! А Джек? Он хоть и говорил, что влюблен в меня без памяти, за эти полгода он вполне мог встретить другую. Обязательств передо мной у него нет, так что вернувшись в Краллик я вполне могу узнать, что он счастлив с какой-то девицей, которая никогда не бросит его из желания посмотреть сказочный город. Вот останешься ты ни с чем – и сама будешь виновата в своем горе! У тебя было все – свое дело, приносящее и радость, и прибыль, был целый город, полный тайн и загадок, был человек, с которым ты была как никогда счастлива, а ты сама решила бросить собственное счастье на произвол судьбы. Чем ты думала, соглашаясь на эту авантюру?! Сейчас ты могла бы спокойно жить в Краллике, держать в своих руках целую газету, руководить ее изданием от поиска информации до распространения уже готовых выпусков, могла бы каждый день проводить с Джеком, а что вместо этого? А вместо этого ты уже месяц таскаешься по пустыне и имеешь все перспективы сгинуть тут! Мы же потерялись, пусть Олли и Лу не желают этого признавать. Свернули не туда, или слегка перепутали широту с долготой, взяли не правильный курс – и пошло-поехало! С палаткой мы можем до старости ходить по песчаному океану, только вот уже через год скитаний каждый из нас начнет сходить с ума, и чует мое сердце, я буду первой!».
Погруженная в свои мысли, девушка смотрела в ночное небо, сидя входа в палатку. Она была совсем одна, если не считать Франциска, громко сопящего рядом с ней. Характер верблюда не менялся, он был все таким же капризным и склочным, признавал только авторитет Марва, но Нику, в отличие от мальчишек, был готов терпеть. При ней животное вело себя достаточно смирно, но стоило в радиусе нескольких метров появиться Олли, Дирку или Лу, как Франциск тут же предпринимал все попытки, чтобы тяпнуть ребят, плюнуть в них или лягнуть. Верблюд лежал, подогнув под себя ноги и похрапывал, однако, вопреки ожиданию, этот звук не раздражал девушку. Она не заметила, как уснула, убаюканная мерным сопением животного.
Проснулась Ника от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо. Открыв глаза, девушка уставилась на Дирка, присевшего рядом. Он был слегка растерянным, и явно смущался того, что разбудил подругу. В приоткрытую дверь палатки было видно, что ночь постепенно начала сдавать свои позиции, пустыня находилась в предрассветных сумерках.
- Ника… Ника, а почему ты тут спишь?
Сладко зевнув, путешественница села и улыбнулась приятелю.
- Что-то меня вчера совсем сморило, засмотрелась на небо и как будто провалилась куда-то. Странно, обычно я предпочитаю спать в своей комнате, коридор мы используем как спальню только во время бурь…
- Я не ожидал тебя тут увидеть.
- Рано ты сегодня проснулся. Что, начинаем поднимать наших сонь? Очередной однообразный день, очередные двадцать километров, море раскаленного песка и беспощадное солнце… Боги былые и грядущие, когда же это все закончится?! Ты даже не представляешь, как я соскучилась по дождю и снегу! Меня уже воротит от пустыни. Ладно, пора вставать. Ты иди постучись к ребятам, а я что-нибудь на завтрак соображу.
- Погоди минутку.
- Что случилось?
- Тут такое дело… Скажи, а у нас в доме нигде нет еще животных, кроме Франциска?
- Насколько я знаю, больше никого нет, если не считать всю ту мерзость, что по ночам с улицы ползет. Марв бы точно отыскал еще кого-то, о ком можно заботиться! А почему ты спрашиваешь?
- Странно как-то. Я сегодня проснулся от того, что какая-то лисица скакала по мне и лизала руку. Я вообще ничего спросонья не понял, а пока смотрел на нее, она взяла да растворилась в воздухе. Мне сначала показалось, что это сон, я повернулся на другой бок, но тут в комнату какой-то комар пробрался. Так противно звенел! Я хотел было его поймать, но в потемках ничего не увидел, а затем плюнул на него и решил собираться, времени вроде уже много, почти четыре, все равно больше спать нельзя. Вот мне интересно – эта лисица мне приснилась или… Ой, Ника, не приснилась! Их тут много! Вон, смотри, там еще одна, прямо около тебя! Эта другая, та, которую я видел, была рыжей, а эта какая-то бежевая… Привет, малыш! Ты что тут делаешь? Кушать захотел? Ну пойдем, я тебя на кухню отнесу, там остатки ужина вроде есть. Будешь макароны? Хотя даже если ты их не будешь, у нас все равно больше ничего нет.
Ника еще до конца не проснулась, глаза у нее слипались. Под слова приятеля девушка снова начала проваливаться в сон, как вдруг ее будто ударило током. Резкая боль пронзила все тело, стало трудно дышать, путешественнице казалось, что еще немного – и она разорвется на части. Такой сильной боли она никогда не ощущала, хотелось лезть на стену, кричать, плакать, звать на помощь, умолять, чтобы ее перестали пытать. Открыв глаза, она увидела, как Дирк взял на руки небольшую лисичку с острыми ушками и понес ее в сторону кухни.
- Нет! Пусти ее, пусти немедленно! Пожалуйста, не трогай, не мучай меня! Дирк, умоляю, хватит, не уноси ее от меня, не надо! Как же больно! Пусти, пусти, отпусти ее, иначе я совсем с ума сойду от боли!
Казалось, что вопли Ники слышал весь дом. Дирк так перепугался, что выронил свою ношу и попятился в сторону, ненароком наступив на спящего Франциска. Верблюд не заставил себя долго ждать, и, недовольно взревев, вцепился парню в щиколотку. Юноша взвыл и метнулся к подруге, которая все еще тихо причитала, прижимая к себе лисичку. Дыхание ее постепенно выравнивалось, Ника медленно приходила в сознание после вспышки боли. Она зажмурилась и качалась из стороны в сторону, лелея зверушку.
- Что это вообще было?! – выпалил Дирк, ошарашенно посматривая на девушку, но та как будто не слышала слов приятеля. В коридоре стоял невообразимый шум: Франциск голосил во всю силу легких, Ника продолжала поскуливать, стучали открывающиеся двери, из которых высовывались заспанные мальчишки. Через минуту, рявкнув верблюду, чтобы тот даже не предпринимал попыток кусаться, если жизнь дорога, к девушке подскочил Олли. Он опустился на колени рядом с подругой и взволнованно взял ее за руку.
- Что? Что случилось?! Ты ранена?! Кто тебя обидел? Где больно?! Ника, ну скажи мне хоть слово! Ты как смерть бледная! Что опять произошло?!
- Больно… Больно внутри… Будто меня на части разрывают. Всю меня, каждую мою часть, будто я сама готова распасться на миллион копий самой себя… Сейчас уже отпустило, но все равно пока еще ноет… Давайте мы через часок выйдем? Я еще немного посижу и окончательно приду в себя.
- Тебя как будто изнутри растягивало? – послышался задумчивый вздох лекаря, по чему Ника поняла, что своими воплями она перебудила всех. – Похоже на симптомы воздействия на спутники.
- Точно! Когда она моего Хермиса схватила, я тоже что-то подобное чувствовал, мне казалось, будто меня на дыбе пытают. Только вот откуда тут взяться спутнику?
Лу ничего не ответил на взволнованную болтовню приятеля. Опустившись рядом со все еще всхлипывающей подругой, юноша осторожно взял ее за руку.
- Ника, что ты там держишь? Покажи, пожалуйста. Не бойся, я не буду больше делать тебе больно, я просто хочу посмотреть. Ну, будь умницей, что там у тебя в кулаке?
Девушка разжала руку, и мальчишки уставились на крошечную птичку, нахохлившуюся, вжавшуюся в ладонь. Чирикнув, пичуга обернулась небольшой собакой и забралась на колени хозяйки. Олли, Лу и Марв смотрели на нее, как на настоящее чудо света. Ника же, к которой постепенно возвращалось сознание, самая первая поняла, что произошло. Издав вымученный вздох, она прижала к себе Мирру, а затем издала радостный вопль:
- Боги былые грядущие, ну наконец-то! Мы дома! Мы в Алеме! У меня снова есть спутник! Мирра, девочка моя, как же я по тебе соскучилась за эти три месяца!
- Получилось… Мы пересекли эту черту… Так что же получается, мы почти вернулись?
- Господа, могу поздравить вас с переходом границ между мирами! Мы опять уснули в одном мире, а проснулись в другом! Чудо снова произошло! Так, а где мой Хермис? А, вот ты где! Привет, приятель, привет, я тоже по тебе соскучился! Не лезь к Франциску, иначе он снова примется читать мои мысли. Ребят, мы дома, мы вернулись! Еще немного, и на горизонте покажутся стены Эхорана, а там до Краллика рукой подать.
Подобно Олли, Лу и Марв очень быстро отыскали своих спутников – Бленд и Ридли вертелись возле своих хозяев, приняв облики мелких животных. Мальчишки искренне радовались возвращению в Алем, в то утро даже Лу, обычно подгонявший друзей, никуда не спешил. Из компании приятелей только Дирк никак не мог понять, что же происходит.
- Так что это такое? Почему Ника начала вопить как потерпевшая, едва я до лисички дотронулся? И куда этот зверек делся? Что вообще происходит?! Марв, помоги, я вообще ничего не понимаю!
- Как уже было замечено, мы вернулись домой. В мире Сарды нет спутников, зато они могут творить магию. У нас же за человеком следует душа в животном воплощении. Вот, смотри, видишь? Все они появились, и Мирра, и Хермис, и Бленд, и Ридли. Сейчас и твой Ашер придет, он обычно имеет вид лиса.
- Я видел такого, он по мне прыгал и за руку прихватывал, я от него и проснулся.
- Ну вот видишь! Все, значит, ничего не случилось, а то Лу боялся, что после экспериментов Кириши Сейгу у тебя больше никогда не будет спутника. Рена же сказала, что он глубоко в тебе капнул, вот у нас и были опасения относительно твоего душевного здоровья. Но раз все нормально и Ашер появился – то можно с чистой совестью закатить праздник. Кстати, где он?
- Я не знаю, он соскочил с меня и исчез, я вообще подумал, что это сон. А еще у меня по комнате летает комар, настырный такой, звенел прямо над ухом, я его пятнадцать минут ловил, но, к сожалению, так и не прихлопнул. Так где мне искать моего спутника? Он же лисой должен быть?
- Боги, Дирк, если бы ты прихлопнул того комара, то можно было бы помахать тебе ручкой и оставить в пустыне твое безвольное тело! Это и был Ашер, он просто облик сменил!
- Нет, ты говорил, что мой спутник имеет вид лисицы, а у меня в комнате комар летает.
- Спутник может быть каким угодно животным! Ты точно ничего с ним не делал?
- Точно, я не видел его в темноте. Так это был он?!
- Да!
- А где он сейчас?
- Тебе виднее, ты должен его слышать, это как внутренний голос. Я не могу объяснить, это надо самому почувствовать. Я, например, всегда понимаю, где мой Ридли и что он делает.
- А почему Ника до сих пор такая бледная?
- Ну а тут уже ты виноват. На будущее запомни: ни под каким предлогом не трогай чужого спутника, не смей к нему прикасаться, это самая настоящая пытка для любого человека, а уж тем более для Ники, у нее с Миррой уж очень тонкая связь. Что ты сделал? Принялся ее гладить?
- Нет, я решил отнести лисичку на кухню. Она такой миленькой была, вот я и решил перенести ее через Франциска, чтобы он не обидел крошку.
Выслушав друга, Лу невольно ахнул:
- Ты на руки ее взял?! Боги, Дирк, так ведь и прикончить человека можно! Ты мало того, что прикоснулся к спутнику Ники, так еще и уносить его начал, ей же вдвойне больно от этого! Ничего удивительного, что бедняжка орала так, будто ее режут!
- Ой… Ника, прости, прости меня! Я не хотел, я не знал… Я ничего не помню про спутников, а вы ни слова мне не сказали, что их трогать нельзя. Тебе очень больно? Как стыдно-то… Извини меня, я больше такого не допущу, честное слово! Боги, как мне тебе помочь?
- Для начала перестать прыгать вокруг меня. – слабо улыбнулась девушка. – Все уже почти прошло, боль отступает, у меня только слабость осталась, но и она скоро пройдет. Ничего страшного, я прекрасно понимаю, что ты это по незнанию сделал, что ты не хотел сделать никому больно.
У Ники все еще был туман в голове, внутренние органы продолжали ныть, но девушка заставила себя встать и пойти в сторону кухни – как ни крути, а обязанности по приготовлению пищи автоматически легли на ее плечи, стоило друзьям покинуть Сарду. На плече у нее сидел маленький дракон, он негромко стрекотал и время от времени пускал кольца белого дыма. Мирра выбралась на свободу, она еле сидела на месте, постоянно меняя облик, как будто разминаясь после долгого заточения. Остальные спутники вели себя подобным образом, даже Хермис и Бленд, которые обычно предпочитали иметь один постоянный облик.
Поправив платье, Ника бросила мимолетный взгляд на запястье. Она уже так привыкла к акирам, что практически не обращала на них особого внимания, они были чем-то вроде украшения, снимающегося только от случая к случаю. Грустно усмехнувшись, она остановилась и провела пальцем по россыпи цветов.
- Ну все, теперь они точно никогда работать не будут. Как интересно было наблюдать за коллекцией Рены и Судзу, девочки показали мне все, на что могут быть способными эти крошки.
Олли, проходивший мимо подруги, услышал ее чуть слышное бормотание. Обняв девушку за плечи, он проговорил непривычно серьезным голосом:
- Тебя это расстраивает? Это же показатель того, что мы точно вернулись в наш мир! Да и к тому же, девчонки говорили, что у тебя по любому не хватило бы сил на нормальную работу этих подвесок, вроде как мы как-то по-другому устроены, и сила в нас практически не накапливается. Эти побрякушки навсегда остались бы простыми кулонами, даже если бы ты поселилась в Сарде. А так у тебя есть что-то оригинальное, красивое украшение, которого нет больше ни у одной другой девушки Краллика. Кто знает, может, ты сумеешь ввести дома моду на браслеты?
- Дома есть свои законодательницы моды, я к ним точно не имею ни малейшего отношения. – засмеялась девушка. – Просто представь себе подобное развитие событий! Ну кто будет слушать безродную девицу, не имеющую ни малейшего представления о вкусе и хорошем тоне, когда есть жены и дочери богатых торговцев или портных? Вот уж кто знает все о красоте! Нет, какими бы интересными ни были акиры, они так и останутся только у меня, все остальные девушки посчитают их вульгарными, проявлением безвкусицы.
- Слушай, ты с нами уже полгода живешь бок о бок, и все это время умудряешься быть не просто отличным компаньоном, но еще и очень симпатичной девчонкой. Я не знаю, что и как ты делаешь, но что-то мне подсказывает: не каждая способна совмещать все это при переходе пустыни, так что не смей принижать свое достоинство! Ты умудрилась пересечь Безжизненную, заявиться в Сарду и там вскружить голову очередному несчастному. Такое выкинуть может только самая настоящая женщина! А еще все будут завидовать тебе, потому что ты умудрилась посмотреть мир. Вообще, нам крупно повезло, что ты с нами пошла! Без тебя было бы по крайней мере голодно, мы бы уж точно не стали заморачиваться приготовлением нормальной еды. Да мы бы сидели на диете из воды и хлеба!
Слушая похвалы в свой адрес, Ника невольно зарделась. Ей было приятно слушать комплименты друзей, а мальчишки, как будто почувствовав это, пронялись нахваливать ее пуще прежнего. Она двинулась в сторону кухни, но приятели и не думали оставлять ее наедине с собой. Быстро приведя себя в порядок, они устроились за столом, наблюдая, как подруга организует их будущий обед. Ребята не переставали шуметь, а спутники добавляли в комнату гомона. Когда комплименты начали повторяться, Ника настороженно посмотрела на товарищей:
- Что на вас сегодня нашло? Я ни от одного из вас столько приятных слов не слышала чуть ли не с самого знакомства, а сейчас как будто у всех одновременно прорвало красноречие.
- Понимаешь ли, сегодня у всех просто замечательное настроение. Мы вернулись в Алем целыми и невредимыми, у нас снова есть спутники, через какой-то месяц мы снова заявимся в цивилизацию – так почему бы не порадовать тебя? К тому же положительные эмоции помогают при упадке сил, мы, можно сказать, лечим тебя от последствий неловкости Дирка.
- А еще в хорошем настроении ты можешь приготовить что-то особо вкусненькое. Как насчет мясного рагу с подливой? Я по нему безумно скучаю! Или, может, ты попробуешь повторить подвиг кулинаров Сарды и приготовить лапшу? Я от нее просто без ума был, такой вкуснотищи нет нигде!
- Так вот оно что! – засмеялась девушка, поняв, к чему клонит Марв. – Вы просто решили задобрить меня, чтобы я вам чего-то там этакого приготовила?
- Что ты! Первостепенной задачей было отвлечь тебя от боли, вызванной прикосновением к спутнику, а также отвлечение тебя от грустных мыслей, и уж только потом мы начали думать о собственных желудках. Улыбка нашей Ники куда важнее, чем пища!
- Хотя и еда, приготовленная Никой, имеет немаловажное значение. Так что, приготовишь лапшу? Мне, пожалуйста, с овощами и курицей в кисло-сладком соусе!
- Вот еще! Я не умею ее готовить, я даже не представляю, что и как надо делать. Можешь забыть про лапшу с овощами и курицей в кисло-сладком соусе, эти деликатесы остались в Сарде, я при всем желании не могу повторить мастерство кулинаров. Но если очень хочешь, могу отварить лично для тебя очередную порцию макарон, по сути это та же лапша. Еще заказы будут?
Ребята внимательно посмотрели на подругу, обернувшуюся к ним с острым ножом в руках. Можно было бы подумать, что ситуация принимает критичный оборот, если бы Ника не улыбалась и не смеялась. Переглянувшись, парни наперебой затараторили:
- Эби яки удон!
- Кани хот сарада!
- Тори ясай соба тирияки!
- Сякэ кунсей!
- Кани эби рамэн!
- Яки сякэ рору!
- Сякэ тиизу синоби яки!
- Эби-сатоимо-шинджо ситими-тогараси!
- Вам прям все это подавай?!
- Конечно! Нас много, мы все голодаем, а тут такие воспоминания о яствах Сарды. Давайте устроим вечер прекрасной экзотической кухни, тем более сегодня такой повод.
- Повод будет когда мы благополучно ступим на землю Краллик, а пока мы просто умудрились все-таки вернуться в наш мир. Это только полдела, так что и праздновать его мы будем по скромному.
- Так что на счет обеда? – поинтересовался Олли, когда на кухне стало чуть тише. Немного подумав, Ника сказала:
- На обед будет гюнику кирими.
- Картошка с мясом? И все? Ника, у нас сегодня повод огромный, мы вернулись на родину после трех месяцев отсутствия, мы снова обрели спутников, а ты предлагаешь почтить это дело одним только гюнику кирими!
- Не нравится – готовь сам, опыт у тебя есть. Поварята на «Ласточке» были от тебя в восторге, они сказали, что в тебе умер не плохой кок. Могу отдать кухню в твое полное распоряжение, а потом с удовольствием отведать то, что ты сготовишь.
- А вот я бы не стал так легко отдавать свою судьбу в руки Олли! – воскликнул Лу, слегка отдышавшись. – Из пустыни он, может, и выведет нас живых, но вот есть его стряпню я не собираюсь. Он же нас всех отравит, мы до дома не доберемся в таком случае! Нет, в плане готовки я только Нике доверяю, у нее и вкусно получается, и можно не опасаться, что откинешь копыта после ужина.
- К тому же у нас сегодня не просто гюнику кирими, а гюнику кирими с овощами! Но это на вечер, а на обед просто хлебом и мясом обойдемся. Марв, наберешь воды? Марв!
- Оставь его в покое, пусть мечтает. – усмехнулся Олли, переведя взгляд на друга. Тот уже несколько минут молчал, он как будто абстрагировался от компании и окунулся в свой внутренний мир. – Пусть подумает о своем, он нас уже давно так не покидал, мы его сейчас все равно растормошить не сможем. А за воду сегодня, так и быть, я отвечать буду. Что, прям все фляжки наполнить?
- Ну если ты хочешь свалиться от жажды, то можешь ограничиться лишь половиной. И про Франциска не забудь, ему тоже пить надо.
Олли потянулся и вышел из-за стола. Проходя мимо подруги, он с искренним любопытством посмотрел, как она режет ненавистный лук и попробовал было стянуть кусочек уже нарезанных овощей, но Ника, не переставая смеяться, отпихнула приятеля в сторону. Марв же, мечтательно глядя в пространство, машинальным движением глядел сидящего у его ног крупного пса. Обычно рядом с Франциском Ридли принимал вид верблюда, но сейчас, находясь с хозяином, решил перекинуться в свое излюбленное обличие.
Изобретатель мечтал о доме, о Краллике, об Остром переулке, своей мастерской и о Хильде. Полгода он провел в пути, и все это время его безумно тянуло к этой чудесной девушке. Сколько времени потратил он на пустое любование красавицей, когда надо было просто подойти к ней, заговорить и встретить по-настоящему родственную душу! Юноша встречался с ней всего несколько месяцев, и за это время понял, что жить не может без своего ангела. Прошло шесть месяцев, и каждый вечер Марв гадал, как там его подруга. Больше всего на свете он боялся, что девушка захлопнет дверь у него перед носом, как только он решит извиниться за такое долгое отсутствие, или что по возвращении в Краллик она уже будет с кем-либо помолвлена. Он этой мысли паренька буквально бросало в холод, хотя подобное развитие событий было вполне предсказуемым: Хильда была девушкой скромной, послушной, она послушно выполнила бы любой наказ своего отца. Письма из дома были достаточно бодрыми, если верить ребятам, счастью механика пока ничто не угрожает, но с последней весточки из Краллика прошло долгих пять месяцев, за это время могло что угодно случиться.
Думая о доме, Марв полностью погружался в себя, не обращая никакого внимания на друзей. Вывести его из задумчивости было не просто, однако на этот раз Олли мастерски справился со своей задачей. Сначала в коридоре были слышны его приглушенные восторги, а затем источник шума ввалился в кухню. В руках у него была открытая коробка, около бортов которой столпилось девять полупрозрачных фигур.
- Смотрите! Смотрите, они все еще есть! Я думал, что в нашем мире магия невозможна, думал, что крошки исчезнут!
- Минори же сказал, что они будут с нами еще по меньшей мере два десятилетия. – пожала плечами Ника, бросив на приятеля быстрый взгляд. Однако ее слова не умерили пыл Олли. Поставив шкатулку на стол, молодой человек воскликнул:
- Он же не знает, что может быть у нас, он мог только предполагать. Я бы ничуть не удивился, если коробочка превратилась в простую шкатулку для украшений. Но нет! Привет, народ! Давно мы вас не навещали! Как вы тут? Не скучали? О, приятель, тебе особый привет! Как жизнь, старина? Тебя тут не обижают? Если что ты просто покажи, я прижму к стенке любого, кто смеет наезжать на крошку Олли!
Призраки были достаточно крупными, чтобы можно было рассмотреть их эмоции. Человечки махали руками и смеялись, а копия Оливера пожимала мизинец своему оригиналу. Не переставая улыбаться, он скорчил недовольную мину и показал на стоявших рядом Нику с Реной. Девушки возмущенно переглянулись и пихнули приятеля под ребра, от чего тот зашелся в очередном приступе смеха. Говорить образы не могли, так что общаться приходилось при помощи мимики и жестов.
Ребята открывали коробку от случая к случаю, уж слишком утомительными были переходы, под конец дня у путников оставалось сил только на то, чтобы перекусить и завалиться спать. Пообщаться со своими копиями получалось только во время песчаных бурь, когда путешественники собирались в кухне или в коридоре, слушая завывание ветра снаружи. Малыши каждый раз безумно радовались возможности размяться, но их оригиналы, как и Олли, боялись, что крохи растворятся в воздухе, едва путешественники переступят черту между мирами. Ника протянула руку к ящику, и к ней тут же подбежала полупрозрачная девушка, малышка явно соскучилась по большой подруге. Алемцы общались со своими копиями, в то время как духи друзей из Сарды просто прохаживались по широкому дну коробки.
В коробку опустилась маленькая пичуга, размером уступавшая обитателям чудесного домика, и дымовые человечки сразу сгруппировались вокруг гостьи. Птичка чирикала, внимательно рассматривая удивительных существ своими глазами-бусинками. Малыш Лу, вывернувшись из хватки Кенты, попытался забраться на спутника, но бедолага все время скатывался с оперения, вызывая этим приступы смеха среди товарищей. Настоящий Лу нагнулся к своей копии и подсадил крошку, от чего призрак пришел в неописуемый восторг. Он крепко вцепился в Бленда и как лошадь подгонял того, ударяя пятками в птичьи бока. Спутник, чирикнув еще раз, сорвался с места и сделал небольшой круг над ящичком. Лу поймал своего спутника и погрозил пальцем веселящемуся человечку.
- Какой ты шустрый! Нет, малыш, тебе нельзя покидать пределы коробки, ты можешь совсем раствориться вне ее. Это не твой мир, вам тут жить не положено, так что ваша среда теперь ограничена только этом пространством. Ничего, вот вернемся домой – и мы устроим вам райскую жизнь, будете и со спутниками играть, и на качелях качаться, и еще что-нибудь этакое вам соорудим. Будете жить вместе с нами, и мы больше не будем закрывать ваш домик без особой нужды, вот только убегать от нас нельзя. Все, слезай с Бленда, мне щекотно! Ай, отпустите его, изверги, вы же защекочите меня до полусмерти!
Человечек спрыгнул с плицы, а затем, бросив на парня насмешливый взгляд, принялся перебирать птице оперение, от чего молодой человек буквально сложился пополам. Тяжело дыша и не переставая смеяться, он схватил своего спутника и вытащил зверюшку из коробки с хулиганистыми духами – на Бленда набросились все обитатели подарка.
- Так, малышня, закругляемся, всем спать пора! Никаких возражений, со мной все равно бесполезно спорить! А нам пора двигаться дальше, мы и так сегодня засиделись, на улице, наверное, уже рассвело давно. Боги былые и грядущие, мы должны были тронуться еще несколько часов назад! Так, всем обратиться в дым, если я кого прижму крышкой – виноваты сами. И не смейте обижать Лу, он не отвечает за мои действия! Олли, и большой, и маленький, это в особенности вас касается! Все, мои маленькие, отдыхайте, мы выпустим вас во время ближайшей бури.
С громким щелчком захлопнув крышку шкатулки, молодой человек поднялся со своего места. В нем снова проснулось что-то строгое и непреклонное. Нетерпящим возражений голосом он раздал указания товарищам и вышел из кухни. Ребята, потягиваясь и недовольно ворча, поднялись со своих мест и начали готовиться к продолжению пути.
- По-моему, у него в роду были рабовладельцы. – протянула Ника, собирая обед в сумку, в то время как стоявший рядом с ней Олли набирал воду в вереницу фляг.
- Самое точное описание! Эксплуататор! Мы горбатимся, а он только и делает, что указания раздает, причем что в пустыне, что в редакции. Честное слово, предки Луиса Фольбера были очень важными господами, только вот потом их умудрились свергнуть. Слушай, а давай мы тоже устроим свой маленький переворот?
- Нет, в нашем случае его замашки просто необходимы, иначе мы серьезно так и будем еле тащиться. К тому же Лу будет цепляться за свой авторитет как за самую большую драгоценность, его так просто не спихнешь с подиума руководителя. Набрал воду? Ну пошли тогда, чем раньше выйдем, тем быстрее пройдем положенные двадцать километром.
- До Эхорана всего ничего осталось! – беспечно пропел молодой человек, выходя из палатки в пустыню. Солнце уже показалось над горизонтом, и ночная прохлада начала заменяться привычной жарой. Взвалив на верблюда половину фляг, Олли добавил: – Всего какой-то месяц поблуждать по Безжизненной – и мы в цивилизации! Осталось просто не потеряться, но я уже успел доказать, что картограф из меня вышел не плохой, так что можете не сомневаться, наше путешествие скоро придет к своему логическому завершению. Четыре недели – и я больше никогда в жизни не сунусь в эти пески! Вы даже не представляете, как я устал от этой жары. Да по сравнению с ней август в Краллике достаточно прохладное явление! Зато после этой экспедиции нам уже ничего не страшно, так ведь? Главное, чтобы по дороге ничего не приключилось!
- Для этого нам надо разделиться! Наша компания так и притягивает к себе всякие приключения на пятую точку, и неизвестно, от кого вся эта тенденция идет.
- Не смотрите так на меня, не я являюсь источником неприятностей, я просто не даю вам заскучать! – засмеялся Олли, когда приятели дружно посмотрели на него. Погладив багряного ворона, он набрал в легкие побольше горячего, плотного воздуха и бодро последовал за товарищами.