На этой неделе выражение «геноцид русской культуры» впервые прозвучало не в публицистике, а в официальном протоколе — на заседании Совета по культуре при президенте, прошедшем в конце марта в онлайн‑формате. Среди подключившихся был Владимир Машков, художественный руководитель Театра Олега Табакова и председатель Союза театральных деятелей. Он пришёл не с отчётом, а с жалобой, которую назвал «острым вопросом». Машков рассказал, что в Театре Табакова возникла неопределённость вокруг постановки пьесы Александра Володина «С любимыми не расставайтесь»: театр готов был оплатить все отчисления, но наследник либо молчал, либо фактически отказывал. Аналогичная ситуация, по его словам, сложилась с произведениями Михаила Булгакова: наследники отвечают письмами с формулировкой «Не считаю корректным давать права в условиях сегодняшней ситуации».
От частных случаев Машков перешёл к общей оценке: «Геноцид российской культуры продолжается, и эти так называемые наследники не понимают, что их отказ приведёт к забвению самих авторов». Он подчеркнул, что речь идёт о людях, покинувших Россию и запрещающих постановки «из‑за сегодняшних реалий». Машков сообщил, что Союз театральных деятелей консультировался с Минюстом, и предложил Путину изменить законодательство: разрешить театрам ставить спектакли без согласия наследников, если те не отвечают, выдвигают невыполнимые условия или прямо запрещают постановки. При этом, подчеркнул он, авторские выплаты должны сохраняться полностью.
Путин отреагировал сразу. Он назвал тему «важной проблемой», согласился, что «так называемые наследники» иногда злоупотребляют правами, и сказал: «Надо посмотреть на нормативную базу и соответствующим образом отреагировать». В пересказах его слов прозвучала формула о «цивилизованном решении»: согласия наследников не спрашивать, но выплаты сохранить. Он добавил, что Россия остаётся правовым государством, однако «пора перестать деликатничать» с теми, кто выступает против страны, и что в культурной сфере такие тенденции особенно заметны.
Параллельно обсуждалась фигура Сергея Шиловского, внука последней жены Булгакова, который позиционирует себя как правообладатель произведений, опубликованных после смерти писателя, включая «Мастера и Маргариту» и «Собачье сердце». Именно он, по сообщениям, запретил Константину Богомолову ставить «Мастера и Маргариту» и отказал Андрею Пронькину в постановке «Ивана Васильевича». Юристы напомнили, что по закону 1928 года права наследников истекли в 1955 году, но последующие изменения и договоры создали основу для нынешних споров.
На заседании звучали и другие темы. Карен Шахназаров представил список из ста отечественных фильмов для школьного курса истории кино, пожаловался на завышенную арендную плату для «Мосфильма» и попросил разрешить съёмки новой картины на территории Кремля. Путин ответил: «Договоримся, здесь я больших проблем не вижу», а по поводу льгот сказал: «Посмотрим, поработаем с Минфином». Обсуждались также квоты на иностранное кино и идея создать российский аналог Нобелевской премии по литературе.
В итоге конфликт с наследниками Булгакова и Володина стал частью государственной повестки. Машков вывел проблему на уровень президента, Путин публично признал её и обозначил готовность менять нормативную базу. Заседание зафиксировало новый этап: доступ к русской классике внутри страны больше не считается частным вопросом наследников, а становится предметом прямого государственного регулирования.