Марина Аркадьевна сидела на пластиковом стуле на балконе своего скромного тайского кондоминиума и смотрела, как солнце лениво сползает за крыши соседних отелей. Перед ней стояла запотевшая кружка с ледяным чаем, а в воздухе густо пахло морем, лемонграссом и немного — жареной лапшой из макашницы за углом.
Ей было пятьдесят шесть лет, и она наконец-то поняла жизнь.
Поняла она ее ровно в тот момент, когда сдала свою московскую «двушку» в спальном районе, собрала один чемодан самых необходимых шмоток и улетела в Юго-Восточную Азию. Работать удаленным редактором текстов можно было откуда угодно, а разница в стоимости жизни позволяла здесь, под пальмами, чувствовать себя белым человеком, а не загнанной лошадью. Арендных денег аккурат хватало на оплату студии в Паттайе, интернет и еду. Бюджет был рассчитан до копейки. Никаких излишеств, но и никакого снега в лицо на остановке в семь утра. Аттракцион неслыханной щедрости от самой себя.
Идиллию нарушил звонок в мессенджере. На экране высветилась физиономия Люси — кумы, подруги юности и по совместительству главного генератора головной боли в жизни Марины.
Марина вздохнула. Общаться не хотелось. Люся всегда звонила только по двум причинам: либо пожаловаться на своего мужа-обалдуя Валеру, либо попросить денег в долг. Долги Люся отдавала с такой неохотой, будто отрывала от сердца жизненно важные органы. Но не взять трубку было нельзя — кумовья имели свойство обижаться так громко, что эхо долетало даже до Сиамского залива.
— Маришенька! Приве-е-ет! — раздался из динамика оглушительный вопль. Люся, судя по фону, находилась где-то в гулком помещении, подозрительно похожем на вокзал или аэропорт. — А мы тут с Валеркой посовещались и решили: хватит нам в этой серости мерзнуть! Летим к тебе!
Марина поперхнулась ледяным чаем. Кусочек льда предательски скользнул в горло.
— Куда летите? — хрипло переспросила она, мысленно прикидывая размеры своей тайской студии. Тридцать квадратных метров. Одна кровать. Один стул. И Валера, который весит под центнер и храпит так, что дрожат стекла.
— В Таиланд, куда же еще! — радостно щебетала Люся, сверкая в камеру свежим татуажем бровей, который делал ее лицо постоянно удивленным. — Сюрприз хотели сделать! Собрали чемоданы, Валерка даже плавки свои счастливые нашел, ну, те, леопардовые, с две тысячи восьмого года лежат. Будем вместе фрукты лопать, на слонах кататься! А то мы тут совсем закисли.
«Закисли они», — мрачно подумала Марина. Кумовья жили в режиме вечного финансового апокалипсиса. Валера работал на складе, Люся сидела на кассе в супермаркете. Денег им хронически не хватало, что не мешало им брать кредиты на всякую фигню. В прошлом году, например, они взяли в рассрочку огромный телевизор, который занял половину их хрущевки, а потом месяц питались пустыми макаронами по-флотски, потому что нечем было платить за коммуналку. Какая, к лешему, Азия? На какие шиши?
— Люсь, погоди, — Марина попыталась включить голос разума. — Вы хоть представляете, сколько сейчас стоят билеты? И где вы жить собираетесь? У меня тут клетушка, мы втроем банально не поместимся.
— Ой, да ладно тебе прибедняться! — отмахнулась Люся. — Потеснимся! В тесноте, да не в обиде. Мы же не чужие люди, Валерка вон вообще крестный твоего Пашки! А насчет билетов… Мариша, тут такое дело. Мы в общем стоим сейчас в аэропорту.
Сердце Марины сделало тревожный кульбит.
— И?
— И нам тут на карточке чуть-чуть не хватает. Ты же там в валюте получаешь, да и за квартиру свою московскую гребешь лопатой. Скинь нам тысяч двести на билеты, а? Мы прилетим, Валерка там устроится куда-нибудь, ну, не знаю, лежаки на пляже таскать или кокосы сбивать. И мы тебе все-все отдадим! С первой же зарплаты!
Марина закрыла глаза. Перед мысленным взором пронеслись все те разы, когда Валера и Люся брали у нее «до получки». На зимнюю резину, которая в итоге оказалась новым сабвуфером. На лечение зубов, которое чудесным образом трансформировалось в поездку на шашлыки с реками горячительных напитков. Двести тысяч. Да у нее на счету лежала ровно половина этой суммы, отложенная на экстренный случай — вдруг заболит зуб или придется срочно лететь домой.
— Люся, — стальным голосом, каким обычно разговаривают с неразумными детьми, произнесла Марина. — У меня нет таких денег. Я живу на жестком бюджете. Моя московская аренда уходит на оплату жилья здесь и на еду. Никаких двести тысяч я вам не скину. Возвращайтесь домой и живите по средствам.
На том конце провода повисла тяжелая, густая пауза. Радостное щебетание Люси мгновенно испарилось. Лицо с удивленными бровями приобрело жесткие, обиженные черты.
— Значит, вот так, да? — протянула Люся, и в ее голосе зазвенели слезы с явной примесью агрессии. — Зазналась там в своих заграницах! Семья для нее уже пустой звук. Мы к ней со всей душой, сюрприз хотели сделать, а она копейки зажала!
— Люся, это не копейки. Это огромные деньги. И я не банк. Вы чем думали, когда в аэропорт ехали без билетов? — Марина начала закипать. Этот шантаж родственными связями она ненавидела больше всего на свете.
— А мы ничем не думали! Мы в тебя верили! — вдруг взвизгнула Люся, и тут камера дернулась. В кадре появилась потная физиономия Валеры в расстегнутой на груди зимней куртке.
— Марин, хорош ломаться, — басом прогудел кум. — Дело серьезное. Ты пойми, нам назад дороги нет.
— В смысле — нет? — Марина нахмурилась. — Сели на автобус и поехали в свою квартиру.
Валера тяжело вздохнул и почесал затылок.
— Так мы это… того. Квартиру-то мы свою съемную сдали. В смысле, съехали мы. Хозяину сказали, что на ПМЖ в теплые края отчаливаем. Залог забрали, шмотки кое-какие распродали, чтобы долги по коммуналке закрыть. Думали, ты нам билеты купишь, мы же родня. А раз ты в отказ идешь…
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в тоне Валеры было не просто наглым. В нем была уверенность человека, который держит в рукаве очень неприятный козырь.
— Валера, где вы сейчас находитесь? — медленно, чеканя каждое слово, спросила Марина. Она вспомнила шум на заднем фоне. Это не было похоже на Домодедово или Шереметьево. Слишком тихо для аэропорта.
Камера снова дернулась. Валера переключил вид на основную камеру смартфона, и Марина увидела обои. Знакомые до боли, светлые обои с мелким цветочным узором. Затем в кадр попала вешалка в прихожей и старое зеркало в деревянной раме.
Это была не Тверь, где обитали кумовья. И уж тем более не аэропорт.
Это была прихожая ее собственной московской квартиры. Той самой, которая последние три дня стояла пустой, потому что предыдущие жильцы съехали, а новые должны были заехать только в следующий понедельник.
— Валера… Какого черта? — выдохнула Марина, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник пластикового стула.
Голос кума зазвучал с издевательским спокойствием, в котором сквозила крестьянская хитрость:
— Да мы тут на чемоданах сидим, Мариш. Помнишь, ты по пьяни на прошлое Восьмое марта проболталась, что запасные ключи у соседки, тети Светы, оставляешь на всякий пожарный? Ну вот, я к ней и зашел. Сказал, что ты нас попросила трубы проверить, а то вдруг протечка, жильцов-то нет. Добрая женщина, дай ей бог здоровья, ключи-то и отдала.
Камера прошлась по коридору, заглянула на кухню. На чистом, вымытом столе уже стояла сковородка, лежала надкусанная палка дешевой колбасы, а на стуле валялись те самые леопардовые плавки.
— В общем, расклад такой, подруга, — вмешалась Люся, появляясь в кадре. Теперь она улыбалась широкой, сытой улыбкой победителя. — Нам жить негде. Совсем. Мы все мосты сожгли ради этого сюрприза. Так что варианта два. Либо ты прямо сейчас переводишь нам двести кусков на билеты до Пхукета, и мы оставляем ключи на тумбочке и едем в аэропорт. Либо… мы остаемся жить здесь. Бесплатно, естественно. Считай, мы твои новые жильцы. Только денег у нас нет. Ах да, я забыла сказать! С нами наш Тобик приехал.
Из глубины комнаты раздался заливистый лай. Марина знала этого Тобика — невоспитанного, лохматого пса-дворнягу, который грыз мебель с усердием промышленного шредера.
— Выбирай, Мариша, — ласково пропела Люся. — Мы же семья. А семья должна помогать друг другу. Ждем перевод. Часик у тебя есть, а то Тобику уже в туалет хочется, боюсь, он до улицы не дотерпит — прямо на твой паркет надует.
Экран потемнел. Звонок оборвался.
Марина Аркадьевна осталась сидеть на балконе под тайским солнцем, слушая, как в ушах шумит то ли море, то ли закипающая кровь. В кармане лежал телефон и карта, на счету которой было ровно сто тысяч рублей, а в Москве, в ее единственной квартире — источнике ее выживания, — прямо сейчас хозяйничали наглые, не имеющие совести захватчики, вооруженные недержанием Тобика...
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜