В тот вечер, когда ко мне явился мистер Джеральд Эшкрофт, я сразу отметил в нём нечто, что не укладывалось в привычные рамки обычного визитёра. Это был человек лет сорока, безукоризненно одетый, сдержанный в манерах, но с выражением лица, в котором тревога и решимость переплетались столь тесно, что создавали почти болезненное впечатление.
Он представился и, опустившись в кресло напротив моего стола, некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями. Я не торопил его. Опыт подсказывает, что в подобных случаях пауза зачастую говорит больше, чем поспешные слова.
— Вы занимаетесь делами… деликатного свойства, не так ли? — наконец произнёс он.
— В той мере, в какой это требуется для установления истины, — ответил я.
Он кивнул.
— Тогда я буду откровенен. Речь идёт об измене. Но… — он сделал ударение на этом слове, — не о той, о которой вы, вероятно, подумали.
Я слегка подался вперёд.
— Прошу вас продолжать.
История мистера Эшкрофта начиналась вполне обыденно. Он был женат уже семь лет на миссис Элеоноре Эшкрофт, женщине, по его словам, мягкой, умной и безупречной в поведении.
— Я никогда не имел повода сомневаться в ней, — сказал он. — До недавнего времени.
— Что же изменилось?
— Мелочи. Но именно они и составляют суть дела.
Он достал записную книжку и, перелистнув несколько страниц, продолжил:
— Моя жена стала… рассеянной. Она забывала простые вещи. Однажды она не узнала старую подругу. В другой раз — назвала меня чужим именем.
— Как именно?
Он посмотрел на меня пристально.
— Генри.
— И это имя вам ни о чём не говорит?
— Ни о чём. В нашем окружении нет никого с таким именем.
Я отметил это.
— Были ли ещё странности?
— Да. Она начала выходить из дома по вечерам. Под разными предлогами. Прогулки, визиты, благотворительность… Но я проверял. Она не была там, где утверждала.
— Вы следили за ней?
— Да.
— И что обнаружили?
Он замолчал.
— Вот в этом и заключается проблема, — сказал он наконец. — Я не обнаружил ничего… и в то же время — всё.
На следующий день я отправился вместе с мистером Эшкрофтом к его дому, расположенному в тихом районе на окраине города. Это было аккуратное двухэтажное строение с садом, ухоженным, но каким-то… лишённым живости.
— Она сейчас дома, — сказал он.
— Прекрасно. Я хотел бы поговорить с ней.
Мы вошли.
Миссис Эшкрофт встретила нас в гостиной.
Первое, что я отметил, — её взгляд. Он был спокоен, но в этой спокойности ощущалась глубина, которая редко встречается у людей, не переживших серьёзных внутренних потрясений.
— Мой муж говорил о вас, — сказала она. — Вы… помогаете людям находить правду.
— Я стараюсь, — ответил я.
Она улыбнулась.
— Правда — вещь опасная.
— Иногда, — согласился я.
Наш разговор был вежливым и поверхностным. Она отвечала на вопросы без колебаний, но при этом создавалось ощущение, что каждое слово тщательно отмерено.
— Вы часто выходите по вечерам? — спросил я.
— Иногда.
— С какой целью?
— Чтобы подумать.
— О чём?
Она посмотрела на меня.
— О том, кем я являюсь.
Это был неожиданный ответ.
— И к каким выводам вы приходите?
Она улыбнулась чуть шире.
— Разным.
После беседы мы вышли в сад.
— Ну? — спросил мистер Эшкрофт.
— Ваша жена не лжёт, — сказал я.
Он побледнел.
— Тогда в чём дело?
— Она говорит правду… но не всю.
Я решил установить наблюдение.
Вечером того же дня я занял позицию неподалёку от дома. Около девяти часов миссис Эшкрофт вышла.
Она шла быстро, уверенно, не оглядываясь.
Я последовал за ней.
Она миновала несколько улиц и направилась к старому району, где дома стояли ближе друг к другу, а фонари давали тусклый свет.
Наконец она остановилась у одного из домов.
И вошла внутрь.
Я подождал несколько минут, затем приблизился.
Окна были занавешены.
Но дверь…
Дверь оказалась приоткрытой.
Я вошёл.
Внутри было тихо.
Слишком тихо.
Я прошёл по коридору и услышал голоса.
Женский.
И… мужской.
Я замер.
Мужской голос был знаком.
Слишком знаком.
Я осторожно заглянул в комнату.
И увидел её.
Миссис Эшкрофт стояла у стола.
Напротив неё — мужчина.
Я не видел его лица.
Но…
Это был мистер Эшкрофт.
И одновременно — не он.
Те же черты.
Та же фигура.
Но выражение лица — иное.
Более жёсткое.
Более… холодное.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я всегда прихожу, — ответила она.
— Ты всё ещё с ним?
— Да.
— Почему?
Она помолчала.
— Потому что он — настоящий.
— А я?
Она посмотрела на него.
— Ты — воспоминание.
Я отступил.
Сердце билось быстрее, чем мне хотелось бы признать.
Когда я вернулся к мистеру Эшкрофту, он ждал меня с нетерпением.
— Что вы узнали?
Я некоторое время молчал.
— Скажите, — начал я, — у вас есть брат?
— Нет.
— Двойник?
— Разумеется, нет.
— Тогда мне придётся задать вам странный вопрос.
Он напрягся.
— Какой?
— Вы уверены… что всегда были единственным мужчиной в жизни вашей жены?
Он резко поднялся.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что видел.
На следующий день я вновь встретился с миссис Эшкрофт.
На этот раз она не удивилась.
— Вы видели его, — сказала она.
— Да.
— И теперь хотите объяснений.
— Безусловно.
Она вздохнула.
— Это началось задолго до моего брака.
Она подошла к окну.
— Я была помолвлена.
— С Генри?
Она кивнула.
— Он погиб.
— Каким образом?
— Несчастный случай.
Пауза.
— Я не поверила.
— Почему?
— Потому что чувствовала… что он не ушёл.
Она повернулась ко мне.
— Вы когда-нибудь ощущали присутствие человека, которого не может быть рядом?
Я не ответил.
— Он вернулся, — сказала она тихо. — Но не так, как раньше.
— И вы встречаетесь с ним?
— Иногда.
— Ваш муж знает?
— Теперь — да.
Когда я сообщил мистеру Эшкрофту всё, что узнал, он долго молчал.
— Вы хотите сказать, — произнёс он наконец, — что моя жена изменяет мне… с призраком?
— Я хочу сказать, что она остаётся верной тому, кого потеряла, — ответил я.
— А я?
Я посмотрел на него.
— А вы — тот, кто пришёл после.
Он закрыл лицо руками.
Через неделю я получил письмо.
Мистер Эшкрофт писал, что его жена исчезла.
Без следа.
Дом был пуст.
Вещи на месте.
Но её — нет.
Только записка:
«Я больше не могу жить между двумя мирами».
Я посетил тот дом ещё раз.
Он был пуст.
Но в комнате, где я видел их…
На столе лежала фотография.
На ней — миссис Эшкрофт.
И двое мужчин.
Один — мистер Эшкрофт.
Другой…
Тот самый.
И на обороте надпись:
«Выбор всегда делается. Даже если кажется, что его нет».
С тех пор я не берусь утверждать, что измена всегда касается живых.
Иногда она — между прошлым и настоящим.
Иногда — между памятью и реальностью.
И, пожалуй, самым трагическим является то, что человек способен быть неверным… даже самому времени.
Если вам понравилась моя история, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!