"Культурный код" советского времени. Влияние на наш образ жизни

"Культурный код" советского времени сохраняется до сих пор в нашей крови и влияет на наш образ жизни, наше поведение и наши решения.

Прежде всего, это приоритет общественного долга над личными желаниями. Коллективный контроль и доносительство («стукачество») как социальный механизм. Соседи, партком, дружинники следили за «приличным поведением». Человек привык жить с оглядкой на норму: «так принято», «что скажут люди».

В советское время государство решало все проблемы, давало квартиру, работу, путевки. Этого нет, но осталось ожидание, что государство обязано и отсюда низкая личная ответственность за свою жизнь.

С того времени осталось подозрительное отношение к богатству и успеху, «ты что, лучше всех?» "если богат, значит наворовал". Одобрение скромности и осуждение предприимчивости, - «спекулянты».

С советского времени у нас в крови феномен «двойной морали». Публичная демонстрация лояльности, а в узком кругу - критика системы и анекдоты про Брежнева. Выживание через «близость к теплому месту» и блату. Недоверие к официальной информации и «чтение между строк». Искусство догадываться о реальном положении дел через эзопов язык газет и слухи.

Мы привыкли терпеть и к тотальному дефициту. Умение стоять в очередях, мириться с отсутствием выбора, «достать любой ценой». Экономия всего, впрок, «на черный день».
В нас осталось стремление к стабильности и страх перемен. Любое нововведение, рынок, свобода слова вызывает тревогу. И сейчас мы испытываем глубокий страх, когда нет запаса или когда живем на ипотеку.

Наверное самый глубокий след в коллективном бессознательном оставил голод, особенно 1930-х годов и военного времени, это глубинная травма, сформировавшая особый слой культурного кода. Он не сводится к простому «хотению есть», а создал устойчивые бессознательные реакции.

«Еда это святое». Выбросить хлеб это моральное преступление. До сих пор многие доедают за детьми, берут еду с собой из гостей, а фраза «хлеб всему голова» звучит буквально. Отсюда правило «доедать всё до конца». Даже если не вкусно, даже если уже не лезет. Воспитанное поколением, пережившим блокаду или голодомор: выбрасывание остатков вызывает физический дискомфорт.

Специфическое отношение к жиру и калориям. На генетическом уровне: сыто это много жира, жир это высшая ценность. Отсюда любовь к наваристым бульонам, салу, маслу толстым слоем. Худоба долго ассоциировалась не с красотой, а с болезнью или нищетой, человека называли - «дистрофик».

Страх, что еда или товары первой необходимости внезапно исчезнут. Отсюда: гигантские закрутки на зиму по 100 банок варенья, запасы гречки и тушёнки на случай «конца света», а также привычка покупать много и сразу.

Страх накормить гостя хуже, чем нужно. Голодное детство бабушек превратило застолье в ритуал «обжорства»: стол должен ломиться, гость обязан съесть первое, второе и компот. Отказ от еды мог быть воспринят как обида хозяину. Мы и сейчас, когда встречаем гостей, то готовим так, что потом неделю доедаем. Вспомним наш любимый Новый год!

Как это проявляется сегодня: человек может тайком есть на кухне, чтобы никто не отнял; категорически запрещают детям вертеть хлебом; хранят еду в холодильнике до появления плесени, а потом отрезают «чистую часть».

Голод сформировал пищевую тревожность как базовую черту. Это не просто жадность - это инстинкт выживания, переданный через поколения,

Эти стереотипы породили уникальный психологический гибрид: внешнюю конформность и внутренний цинизм, готовность к героизму и бытовую беспомощность. Постсоветские поколения частично преодолели их, но отголоски заметны в менталитете до сих пор. Может быть не одно поколение должно вырасти для того, чтобы из нашей коллективной памяти исчезли следы советского времени.

Автор: Данилова Елена Николаевна
Психолог, ЭОТ ментор тренер

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru