Фил дрожал, осматриваясь в холодном бункере. За стеной гудели вентиляторы хладоустановок, а скрытые лампы давали холодный свет. Из-за материалистического воспитания ему было стыдно признаться в своем страхе, но всё равно он боялся зомби. Ксенофонт и Дон прижали его спиной к стене, практически скрыв от трупа.
– Я не боюсь! – возмутился Фил, и покраснел из-за своего вранья. – Просто холодно.
– Неужели? – простодушно удивился Дон. – У тебя единственного свитер есть. Ты не должен мёрзнуть.
– Ну, ладно, ты прав. Я боюсь, – Фил смущённо засопел. – Сам не знаю почему, но мне страшно!
Филипп нахмурился, надо было разбираться здесь и сейчас, как он смог соврать лоис, он же даже в детстве не врал. Заметил, что на него с интересом взглянул Папазол. Мысленно обругал себя. Материализм, материализмом, но он потом и в этом разберется, лгал он в реальном мире, самому близкому для него человеку. Фил вздрогнул, когда все понял. Он боялся разочаровать Дона, ведь тот сильнее его и ничего не боится. (Стыдно!). Дон изумленно посмотрел на него и тихо спросил:
– Мне надо тоже теперь всё скрывать от тебя, лоис? Так то ли? Ты и старше, и думаю многих спас за свою жизнь, но я не сравниваю нас и не вру.
Вермель в углу повернулся к ним и уставился на них не моргая.
– Понял и прости, лоис, – прошептал Филипп.
– Нашли время выяснять отношения. Не мешайте! – прошептал Ксен. – Теперь надо смотреть и думать. Здесь только либо оркены смогут что-то сделать, либо некроманты.
– А зачем же нас взяли? – прошипел Фил, который, к своему изумлению, перестал трястись.
Ксенофонт огрызнулся:
– Чтобы ты взял пробу для анализа ДНК, и чтобы Дон без тебя дома не придушил Майора.
Фил и Дон возмущённо переглянулись и стали рассматривать трупы. Один, покрытый какими-то темными пятнами и воняющий, как и положено трупам, сидел теперь на корточках в углу и смотрел на них мертвыми глазами, кутаясь в драную овчину, второй, помоложе, абсолютно голый и свеженький, то есть без признаков разложения, гулял вокруг него.
– Надо окреститься что ли? Хотя, наверное, нельзя, если веришь непонятно во что, – прошептал Фил, когда молодой труп стал приседать и размахивать руками. – Просто не верю своим глазам, зарядку делает. Слышь, а зачем? Магистр, что молчишь?
Папазол кивнул Глебу.
– Спрашивай, оркен! Это твоя земля. Только думай, когда спрашиваешь!
– Не холодно? – поинтересовался Глеб у трупа Вермеля, сидящего в углу?
Все ошеломлённо переглянулись, они не ожидали такого начала. Зомби-людоед поёжился, поплотнее завернулся в свою драную овчину и признался.
– Холодно, да и тошнит сильно. Что со мной?
– Ты умер, а твой двойник вытягивает из тебя все силы, – Глеб, изумляясь себе, продолжил этот разговор, он и сам не знал, откуда у него эта информация про двойника.
– Эх! Я не знал, что так будет, – запечалился Вермель. – Думал, что оживу. Стольких сожрал, а всё не впрок! Вроде ел сразу свеженькими, теплыми, а вот на тебе, разлагаюсь.
– Плохой из тебя некромант! – нахмурился Глеб.
– Я учился по книгам, практики не было, – признался зомби.
– Зачем ты двойника сотворил? - удивился Глеб.
Все переглянулись, Папазол с восхищением смотрел на Глеба.
Мёртвый Вермель покачал головой.
– Я же сразу понял, что эти волчицы и здесь нас нашли, когда охранник начал пить беспробудно. Я на него и сигнал подчинения навесил, а всё бесполезно. Влюбился! Мерзавец плакал, так хотел хотя бы увидеть раз. Вот уж не знал, что мужики из-за баб так сходить с ума могут!
– Ты не отвлекайся, про двойника рассказывай, – напомнил ему Глеб. – Так зачем сделал его?
– Из-за отчаяния и страха! Тогда вояки поганые, все на меня смотрели и качали головой. Психом называли, а мне было страшно. Очень страшно! Я же понял, кто они и что со мной будет! Да и волчицы, следили! Прочел заклинание защиты… Решил либо они, либо я. Знаешь, как страшно решиться и стать каннибалом? Очень страшно, а один вояка вдруг убил меня. Я просто обалдел, когда понял, что умер. Всё обдумал, а когда он сбежал, то я почти догадался, как стать живым. Надо много крови выпить и печень съесть. Съел-то я многих, поэтому удалось сделать двойника. Думал, его вместо меня Мара заберёт, а я оживу. Ан нет! Не получилось. Хорошо хоть сюда дозвался этого двойника!
Папазол в недоумении уставился на Глеба, тот фыркнул:
– Опоздал ты, да и запах остался.
– Да, с этим промашка вышла! - закручинился Вермель. - Многого не понимаю, например, почему есть хочется, если умер. Я пару учебников по физиологии прочел. Вроде у мертвых не должно быть голода и разных чувств. Однако, все время мерзну. Я, когда одного алкаша ел, думал меньше мерзнуть буду, такой он проспиртованный, так нет. Хорошо, хоть шубейку у него отнял, не так знобит.
– Знобит его, – озадаченно прошептал Фил. – Мне тоже непонятно, он же мертвый! Ведь тело дрожит, чтобы согреться при этом. Ему-то зачем? Может мозгу нужна энергия, но ведь он умер!
Мертвый Вермель оскалился.
– Умный, да? Ну и что вы на меня пялитесь? Всё равно у вас ничего не получится. Либлих-то живой. Он хитрый, уйдёт от вас, а Хозяин расскажет, как уйти от волчиц. Я ещё всем покажу. А этих волчиц всех выслежу и сожру.
– Это вряд ли! – усмехнулся Папазол.
Вермель встал, Папазол вытянул руку, и труп Вермеля рухнул на место. Юный труп прыгнул в сторону Глеба, но тот превратился в акера, и лапой сбил труп в прыжке. Юный труп стал бродить на четырёх конечностях, как гигантский павиан, вокруг Вермеля, скалиться и рычать на них.
– А-а! Акеры проклятые! Везде! Откуда только берутся? Ведь не должно же их быть! Всё равно все Яйца будут нашими. Хозяин не отдаст их этим сykaм! – завыл Вермель, потом взмахнул рукой. – А ну-ка! Ату их! Фас!
Юный труп приготовился, как спортсмены к прыжку. Папазол щёлкнул пальцами, и юный труп осыпался серым пеплом. Вермель завыл, попытался встать, но ноги не подчинялись ему. Он что-то забормотал на незнакомом языке. Глеб и Ксенофонт внимательно его слушали. Фил, побелев, отодвинул прикрывающих его Ксена и Дона, подошёл к трупу, и царапнул пробиркой по месту, где обнажились мышцы, которую немедленно закрыл, потом отошёл к стене.
– Магистр, мне он больше не нужен? – просипел он.
– Как скажешь, – Папазол посмотрел на Глеба. – У тебя остались вопросы?
– Да! Скажи, труп, за что вы убивали собак десять лет назад?
–Так они же, охраняли ту молодую сyчky. Она же дочь! – Вермель задрожал.
Дон глухо зарычал, но Фил вцепился в него.
– Не надо, его уже убили! Ты что?!
Вермель съёжился, а потом завыл:
– Кто знал, что у волчицы – двое?!
– Зачем убили девушку в Сызрани? – спросил Глеб.
– Эти волчицы её нашли, она нас же запомнила, а она дочь. Ей могли вернуть силу. Я и позвал на помощь коротышку.
– Кто твой хозяин?
– Не заставишь говорить! Не получится! Хозяин не велит, он ещё всем покажет, – зомби злобно оскалился. – Он скоро станет хозяином всего здесь.
– Здесь, на этой земле, хозяин я! – рявкнул Глеб, опять волны золотого света заметались по нему. – Я приказываю быть твоей памяти, на месте туалета на вокзале, чтобы задыхался и захлёбывался ты в грязи и смраде. Содрогайся от отвращения, страдай от безысходности! Навсегда.
– Быть посему! – Папазол взмахнул рукой, и труп чёрной струёй всосался в пол бункера.
Глеб посерел и напрягся, а через секунду все были в их доме. Ксенофонт, заварил крепкого кофе, налил туда коньяку. Расставил чашки на столе.
– Давайте, нам это просто необходимо. Это - лекарство сейчас.
Пока все пили кофе и приходили в себя, Фил кому-то позвонил. Через полчаса, в комнату вошли их знакомые врачи-аналитики Центра. Они забрали пробу, которую передал им Фил, и посочувствовали им:
– К вам через полчаса гости прибудут. В Центре катаклизм, трупы из бункера исчезли.
Когда они отбыли, Ксенофонт поинтересовался:
– Магистр, надеюсь, там нас не заметили?
– Там были приборы, которые я не стал отключать, но нас не видели, – Папазол хмыкнул. – Хотя ты сам бы мог их отключить. Совершенно не развиваешься!
Глеб распластался вдоль стены и, не заметив, почти полностью в неё ушёл. Фил, изнемогая от любопытства, спросил:
– Магистр! Кто такой Глеб?
– Оркен, – Папазол, развалившись в кресле, задумчиво мотал ногой.
– Эх, магистр, как я хочу послать Вас на три буквы! – сокрушённо просипел Фил.
– Удивительно, здесь все врачи такие хамы? Вот и Болюс такой же, – магистр, ухмыльнулся. – У Глеба доминантные гены оркенов, хотя он наполовину акер.
– Мастер, когда меня кусал Ксен, я много узнал, но не об акерах, – пожаловался Фил.
– Хм… Я тоже не много знаю об акерах. Все акеры поклоняются Араи. Мне кажется, что Ксенофонт и Глеб – Жрецы Араи, что странно… – Папазол замолчал.
– Почему странно? – заинтересовался Ксенофонт.
– Потому что, до сих пор у Араи были только Жрицы, во всяком случае, в Южной Звезде.
Ксенофонт внимательно смотрел на некроманта.
– Магистр, Вы ведь не всё говорите? Что значит жрецы и жрицы в Вашем понимании? Ведь не молятся же они в храмах. Я понимаю, что Храмах, видимо проходят какие-то служения. Вы сказали, что мы жрецы с лоис, но я как-то плохо приставляю своё будущее и будущее лоис в качестве священников!
Папазол угрюмо усмехнулся.
– Оригинально! Священники говоришь?! Надо думать, на Земле священники только молятся в Храмах. В нашем мире иначе! Я не могу сказать всего, потому что многого не знаю. Однако кое-что расскажу. Храмы Араи не похожи на ваши Храмы. Чтобы получить там благословение, надо дойти туда живыми. Храмы Араи в густых лесах, населенных хищниками. У Жрецов свои очень серьёзные обязанности, и они редко связаны с молением в Храмах, они скорее воители и защитники, чем священники. Да-а… Я, начинаю догадываться, что же означает та информация, которой владею. Однако не вижу всей картины, а, следовательно, и говорить не о чём.
– Озадачил. Жрецы-бойцы, хм… Магистр! Глеб потребовал у Араи защиты для нашей жены, – высказался Ксенофонт, Глеб сердито его пихнул. Ксен нахмурился. – Прекрати! Должны же мы разобраться! Мы, как только увидели, как почувствовали её запах…
– Потребовал говоришь? Оригинально! Араи любит своих волчиц. А запах, хм… Запах… – Папазол подмигнул ему. – Ксен, у вас всё, как у волков, только посложнее.
– Импринтинг?
– Да! Очень мощный! Вы оба – избранники Жрицы. Но! Но вы и сами её импринтировали, что неожиданно… Араи это допустила не просто так! – Папазол покачал головой. – Ох, ребята, у меня нет слов! Акера-волчица, оркен и эльф! Причём вы оба с кровью доргов, и потребовали у Араи… Нет слов! Подождём. Посмотрим, что из этого выйдет.
– Это всё магистр, что Вы хотите сказать? – Ксен принялся сверлить Папазола взглядом.
Некромант покачал головой.
– Ксен, меня общение с землянами многому научило. Вы не можете учиться по учебникам! Лучше всего вы учитесь ситуативно.
– Ну, знаете, магистр! Это часто не получается, – признался Ксен.
– Конечно! Здесь существует интереснейший полиморфизм по обучению.
– Зато мы живучие! – парировал Фил. – Просто у некоторых не получается предвидеть, что выйдет из того или иного поступка.
– А я про что говорю? – Папазол мотал ногой и отслеживал мытарства Глеба, который появился в комнате, послушал и очередной раз ушёл в стену. – Боятся здесь люди думать! Да и верят во что попало.
– Мы слишком мало живём, чтобы позволить себе учиться на своих ошибках, – пробурчал Ксенофонт. – Магистр, а это ничего, что он туда-сюда?
Папазол посмотрел на Ксена, как на говорящее яйцо.
– Мало живёте? А как ты думаешь, сколько лет твоим родителям? – Ксенофонт после вопроса зарылся руками в свою буйную шевелюру и заморгал. Папазол хихикнул. – Оригинально! А мог бы спросить! Ксен, у доргов, как и у прочих представителей Ваирина, жизнь долгая. Мне вот четыреста с небольшим.
Глеб выскочил из стены и с восторгом уставился на Папазола.
– Клёво! Мы тоже сможем столько прожить?
– Учись, Болюс! Меня сейчас накормят изысканно, – лицо Папазола озарила ехидная улыбка. – Вообще-то на Ваирине все, кроме людей, живут около двух – трёх тысяч лет, если их не убьют раньше. Вы все теперь имеете эту же продолжительность жизни.
Появившийся Глеб осел на пол, переваривая услышанное, но тут же поднялся и опять ушёл в стену.
Фил прокашлялся, чтобы голос стал значительным.
– Магистр, а здесь много доргов?
– Не знаю. Однако могу сказать, что многие и не знают, что несут гены доргов, – Папазол усмехнулся. – Все ваши, шаманы, колдуны, экстрасенсы, точно несут гены доргов.
– А почему же они, так мало живут? – встрепенулся Фил.
– Потому что гены долгого онтогенеза отключены. Возможно, что сам Мир наложил ограничения, а может отсутствие знаний.
– Я понял, когда кусают, то какие-то вещества в слюне индуцируют гены онтогенеза доргов, – Фил покачал головой. – А ведь многие мыслители что-то такое знали и пытались включить эти гены с помощью мозга. Говорят, на Тибете некоторые очень долго жили… Ведь есть всякие медитации, заклятья и тому подобное... Можно спросить? Прости, если обижу!
Папазол заулыбался, ему очень нравился Фил, за его поведением скрывалась очень нежная личность.
– Спрашивай, меня трудно обидеть.
– Меня смутило, что ты сказал, если доживут. Почему? Из-за магии? Если я нарушаю какие-то тайны, то…
– Нет никаких тайн. Всё как везде. Болезни, хищники, враги, войны, ошибки, наконец, – перечислил Папазол.
– Болезни? – Фил озадаченно почесал в затылке. – Странно. У вас же магия! Неужели маги не могут справиться с болезнями?
– У нас и болезни иные, некоторые их них целителям-магам не по зубам, – по лицу Папазола скользнула тень.
Фил, понимающе, кивнул, ему знакомо было это выражение, когда врачи теряли своих близких и ничего не могли сделать, потом нахмурился.
– Скажи, но неужели и у вас в Ваирине есть войны? Понимаешь, мне всегда казалось, что люди воюют из-за боязни не успеть насладиться жизнью.
– В войнах что ли наслаждаются? Оригинально! Целитель, ты извращенец! – Папазол покачал головой.
– Почему извращенец? Войны – это способ достичь желаемого в очень больших масштабах, конечно, эти мысли и желания у политиков, а не бойцов.
– Может быть, может быть… – в сомнении протянул Папазол. – У нас в Северной Чаше королевства людей периодически воюют.
– Не-ет! – взвыл Глеб, вынырнув из стены. – Ты, магистр скажи, долгоживущие воюют?
Папазол хмыкнул, он не ошибся. Этот парень – Жрец! Однако не только Жрец Араи. Парень – Жрец Луны, ведь его волнуют проблемы, которые обычно обдумывают Служители Госпожи. Именно Служители Госпожи ищут причины нарушения равновесия и составляют прогнозы такого нарушения. Только он никогда не слышал, чтобы Жрецы служили двум богиням. Потом озадаченно хмыкнул.
– А кто это сказал, что двум? – и прислушался к мыслям парней.
– Давай, ему скажем! – предложил Ксенофонт. – Он сможет нам помочь понять, что с нами происходит.
– Он же сказал, что импринтинг! – сердито мысленно возразил Глеб. – Или ты расскажешь, как мы любили зазнобу? Ты не понимаешь, что я сам не представляю, как мы решились на это? Но только так правильно! Только вместе! Но я не знаю даже как это сказать, как правильно подобрать слова, что мы вместе.
– Нет, скажем, что не можем без неё и друг без друга. Ты, во всяком случае, ведь ты бесишься, когда… – Ксен сразу пожалел, что это сказал.
Папазол сморщился от взрыва бешенства, которое пережил Глеб.
– Я утомил тебя, лоис, что рядом? Так я не любовник твой и никогда не собирался им быть. Я твой брат. Видимо, надоедливый брат? Так что ли?
Глеб отлетел к стене от удара кулаком в зубы. Фил и Дон вскочили от неожиданности, но Папазол одним движением руки посадил их.
– Скoтuнa безмозглая! – кричал Ксен. – Я загрызу тебя. Ты мой лоис!
– Прости меня! – Глеб сморщился. – Ты и она для меня – часть меня. Я не могу и помыслить, чтобы кто-то посмел коснуться вас! Но ты же мой брат, а она жена! Ну не знаю я, как объяснить, что переживаю! Брат, не могу!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: