О новоκузнецком маньяκе Александре Спесивцеве написано немало статей, сняты несколько документальных фильмов. Однако почти во всех публикациях повторяются одни и те же факты, не сοпровождённые ссылками на надёжные источники. Только из оригинальных документов уголовного дела можно получить точную картину жизни и преступлений одного из самых знаменитых серийных убийц России.
Согласно материалам дела, Л. Спесивцева родила сына Александра 1 марта 1970 года в домашних условия, но свидетельство о рождении оформила лишь спустя два года. За это время медицинская помощь ей так и не потребовалась.
В 1974 году семья — мать, отец, Александр и старшая сестра — переехала жить в квартиру на 9-этажном доме по пр. Пионерскому, 53, в центре Новоκузнецка. Именно здесь, спустя годы, будут совершены кровавые акты.
По данным дела, отец, Николай Спесивцев, работавший на шахте, регулярно употреблял алкоголь, после чего начинал скандалы, обрушивая гнев на жену и детей.
Не позже чем через несколько месяцев после переезда отец покинул семью, переехал в другое место и прекратил всякую связь с семьёй. Брак официально не расторгнут.
— Александр Спесивцев воспитывался в состоянии постоянной гиперопеки со стороны матери. С детства страдал слабым зрением, до девяти лет имел ночную недержание мочи, часто жаловался на головные боли, головокружение, носовые кровотечения. Мать исключительно благосклонно относились к капризам, всегда защищала сына, даже когда он вёл себя агрессивно, считая его абсолютно правым, — указано в протоколах дела.
Школьник окончил восемь классов, но сменил три школы. Во время учебы мать трудилась завхозом в каждой из них.
Судебно-психиатрическая экспертиза показала, что ещё в молодые годы Спесивцев систематически занимался мелкими хулиганствами: поджигал кнопки в лифтах, воровал газеты из почтовых ящиков. Также его заподозрили в порче замков на дверях соседей, которые высказали ему замечание из-за слишком громкой музыки.
1985 год стал последним, когда он посещал школу. В этом же году его поймали на краже внутри учебного заведения.
После выпуска он не поступил ни в какие учреждения, не нашёл работу, мотивируя отказ плохим зрением. В 1987 и 1988 годах его ещё дважды задерживали по фактам краж, помещали в СИЗО. Уголовная ответственность была возможна, однако он избежал её — его признали невменяемым.
В ходе процесса по делу о краже в 1988 году, во время заседания суда, Спесивцев вдруг стал биться головой о решётку, крича: «Я не сяду в тюрьму! Не хочу! Не хочу!» Этот инцидент стал причиной назначения психиатрической экспертизы.
Результаты показали наличие шизофрении. Мужчину направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу Новоκузнецка. Пробыл он там с октября 1988 по март 1989 года, после чего сбежал.
— На начальной стадии лечения оставался мрачным, угрюмым, лежал в постели, легко раздражался. Позже адаптировался, стал издеваться над более слабыми пациентами, вёл себя лживо и хитро. Самостоятельно принимал препараты, не рекомендованные врачами, жаловался матери, что его бьют, потом отводил свои слова. 9 марта 1989 года совершил побег. Проживал у матери, скрывался от сотрудников больницы и полиции, — констатируют в деле.
Через некоторое время после побега, в возрасте 21 года, Спесивцев познакомился с девушкой, которую считают его первой жертвой — 17-летней Марией (имя изменено в соответствии с законодательством РФ).
Спесивцев утверждал, что испытывает любовь, однако периодически избивал её. После одного из таких нападений девушка попала в больницу с черепно-мозговой травмой. Против него возбудили уголовное дело по статье о побоях, но не отправили ни в СИЗО, ни в лечебницу.
В июне 1991 года в его квартире было найдено тело девушки с множественными повреждениями. К прежнему делу добавили обвинение по статье об убийстве. Спесивцев отрицал вину, заявляя, что девушка пришла уже избитой, а умерла без его участия. Тем не менее, его всё равно арестовали.
Была проведена новая психиатрическая экспертиза, выявившая реактивную депрессию. Его направили на принудительное лечение в Орловскую психиатрическую больницу, где проходил терапию с апреля 1993 по апрель 1994 года. Затем его признали выздоровевшим и вернули в СИЗО в Новоκузнецке.
В следственном изоляторе он провёл время до декабря 1994 года, после чего был переведён в городскую психбольницу для повторной экспертизы.
Специалисты пришли к выводу, что ранее установленная шизофрения не подтвердилась, а другие расстройства полностью излечились.
Накануне 1995 года его признали вменяемым, выписали из больницы и освободили. Причина, почему не вернули в СИЗО — остаётся неизвестной.
В начале февраля 1996 года в квартире Спесивцева оказалась Елена Трунова. Как рассказал он в показаниях, впервые увидел её вечером у соседа во время застолья. Вернувшись домой, на следующее утро он снова пришёл, чтобы проверить, как дела у хозяйки и гостьи. Выяснилось, что собеседник собирается на работу, поэтому Спесивцев отвёл женщину в свою квартиру.
В то время он жил в основном один, мать и сестра иногда навещали, чтобы передать еду или деньги. Один на один с гостьей, он попытался заняться сексом, но безуспешно.
— После полового акта она начала ругаться нецензурно. Мне это не понравилось, я разозлился и решил напугать. Пошёл на кухню, взял нож, вернулся в спальню и ударил её ножом в грудь и живот, — сообщил он на допросе.
Женщина скончалась от полученных ран. По его словам, вечером того же дня к нему пришла мать, которую он попросил убрать тело. Он утверждал, что после этого лег спать, а когда проснулся — тела и матери уже не было.
Следствие предполагает, что либо сам Спесивцев, либо его мать, либо они вместе расчленили тело. Позже Людмила Спесивцева выносила останки частями и закапывала на пустыре рядом с домом. Такая схема использовалась многократно в дальнейшем.
Согласно материалам уголовного дела, позже Спесивцев заявил следователям о совершении 15 убийств между мартом и августом 1996 года. Среди жертв — 11 несовершеннолетних (мальчиков и девочек) и четыре взрослых человека.
Особенно ужасными кажутся его показания о массовых убийствах семерых подростков за несколько майских дней. По его рассказу, он случайно оказался рядом с группой из пяти мальчишек и двух девочек 10–14 лет, которые вели себя вызывающе, в том числе разбивали витрины ларьков бутылками.
Он также утверждал, что дети нюхали клей из пакетиков. Когда к нему подошли юноши и попросили сигарету, он дал им прикурить, поговорил, затем отвёл их домой.
В своих показаниях Спесивцев сказал, что в квартире он начал упрекать подростков в бродячем образе жизни и опасности, которой они могут быть для других детей. Те ответили, что это не его дело. Эта фраза его возмутила, он схватил нож и нанёс смертельные раны пятерым мальчикам. Позже расправился и с девочками, потому что узнал, что они занимаются проституцией, и испытывал к ним отвращение.
Хотя он не прямо заявлял, что мать убирала останки так же, как и тело Елены Труновой, из его слов это было очевидно.
Каждый раз, рассказывая об этих случаях, он описывал одну и ту же схему: мать приходила, находила тела, его сын ложился спать или уходил. Когда он просыпался или возвращался — тел уже не было. Где они оказались, он не интересовался.
Позже он отказался от признаний в 15 убийствах. За эти деяния он так и не был привлечён к ответственности.
Летом 1996 года Спесивцев попросил мать найти и привести ему девушку. 24 сентября Людмила Спесивцева заметила трёх девочек у магазина, попросила их подняться к сыну, чтобы помочь открыть замок.
Девочки были пациентками психиатрической больницы в Новоκузнецке, вышли на улицу, чтобы купить батарейки для плеера. Почему медперсонал разрешил им покинуть учреждение — в деле не указано.
Никакой помощи с замком мать не нуждалась. Поднявшись в квартиру, они постучались, и Спесивцев сразу открыл. Он заставил школьниц войти и отвёл их в комнату.
С тех пор каждая секунда для трёх жертв стала кошмаром, который невозможно представить.
Сначала он зарезал одну из девочек, которая, по его словам, попыталась сопротивляться и убежать. Затем приказал двум другим расчленить тело умершей, предоставил пилу.
Через два с половиной недели, 11 октября, он убил вторую девочку, приказав выжившей распилить и её тело.
20 октября решили избавиться от последней жертвы. Сначала ударил током, затем перестал кормить. 23 октября нанёс удар ножом в живот. Она осталась жива.
На следующий день коммунальщики пришли по поводу проверки отопления. Их неоднократно просили открыть дверь, но каждый раз Спесивцев отказывал. Работники предупредили, что придут с милицией и вскроют вход.
Это случилось 24 октября. Когда снаружи ломали дверь, Спесивцев выбрался на балкон и с помощью пожарной лестницы скрылся. Однако не надолго — через два дня его задержали возле дома.
Обследование квартиры выявило останки тел и ещё живую, тяжело раненную девочку. Её срочно госпитализировали. Несмотря на все усилия врачей, 27 октября она скончалась. До смерти она дала следователям важные показания — единственный из жертв, кто смог рассказать всё.
Она сообщила, что Спесивцев после убийства первой девочки начал насиловать и истязать её и другую. Также рассказала, что мать готовила суп из мяса подруги, а он заставлял девочек его есть.
Кроме того, подростка раскрыла, что в квартире во время преступлений находился ещё один человек — сестра Спесивцева Надежда.
Позже Александра и Людмилу отрицали, что кормили жертв человеческим мясом. Надежда утверждала, что была в другой комнате, видела девочек один раз и ушла, больше ничего не знала. Обвинения против неё не предъявили.
Мать Спесивцева Людмила была обвинена в похищении трёх девочек и соучастии в их убийствах с отягчающими обстоятельствами.
В 1999 году её признали виновной, приговорили к 13 годам лишения свободы в колонии общего режима. После освобождения вместе с дочерью Надеждой её заметили рядом с квартирой на пр. Пионерском. Это вызвало волну возмущения среди местных жителей.
Однако женщины не стали там жить, собрали вещи и вскоре съехали. В разных источниках указывается, что они могли поселиться в Новоκузнецком районе или около Осинников. Что они теперь делают — неизвестно.
В мае 2024 года Кемеровский областной суд рассмотрел материалы дела, начатого в 1996 году после обнаружения останков в реке Аба. Следователи удалось установить личности 15 жертв, которых не могли опознать 28 лет назад. Среди них — 11 детей. В итоге суд приговорил маньяка к повторному обязательному лечению.