Я случайно наткнулась на документальный фильм «Эльбрус. Точка невозврата». Думала, будет очередная история о выживании в горах. Оказалось — история о том, как взрослые люди так и не смогли сказать «простите».
23 сентября 2021 года группа из 11 человек вышла на штурм Эльбруса. Погода портилась, прогноз был неблагоприятным. Но они пошли. Вершину закрыли не все — назад спускались уже в шторме, при ветре до 70 м/с и нулевой видимости.
Пятеро не вернулись.
Анастасия Жегулина из Тольятти, 40 лет.
Анна Макарова из Якутска, 36 лет.
Елена Нестерова из Санкт-Петербурга, 32 года.
Вячеслав Борисов из Тюмени, 39 лет.
Ирина Гальчук из Екатеринбурга, 32 года.
Все — опытные туристы. Все — живые люди, которые ехали на гору за впечатлениями, а не за смертью.
Что сказал суд
Суд длился несколько лет. В 2025 году приговоры были вынесены:
- Организатор восхождения Денис Алимов получил 5 лет и 7 месяцев, но вышел на свободу прямо в зале суда — срок был фактически отбыт.
- Гиды Антон Никифоров и Илья Чуйков приговорены к 3 годам и 2 годам 8 месяцам соответственно, также освобождены по апелляции.
- Третий гид Игорь Даньков ушел на СВО, уголовное преследование приостановили.
- Четвертый гид Таулан Кипкеев объявлен в розыск — скрылся.
Все осужденные свою вину не признали.
Главное — не приговор
Я думала, что меня больше всего заденет мягкость наказания. Но нет.
Больнее всего — то, что ни один из них не сказал: «Я виноват. Простите».
Артем Нестеров, муж погибшей Елены Нестеровой (он сам был в той группе и выжил), сказал после суда: «У осужденных нет ни одного смягчающего обстоятельства: они не раскаялись, не признали свою вину».
И добавил то, от чего сжимается сердце: «Родители моей жены до сих пор не поставили ей памятник, потому что не могут поверить в случившееся. Она была их единственным ребенком».
Понимаете? Годы прошли. Суд прошел. Приговоры вынесены. А родители не могут поставить дочери памятник. Потому что для них — и для многих родственников — точка ставится не приговором. Точка ставится словами: «Да, мы виноваты. Простите нас».
Этих слов так и не прозвучало.
Я понимаю все стороны. И все равно.
Я не хочу, чтобы меня поняли неправильно. Это большая трагедия, и я сочувствую всем, кого она задела. В том числе и тем, кто принимал решения на том склоне.
Те, кто погибли… они уже поплатились за свою ошибку. Смертью. Самой страшной ценой, которая только возможна.
Но те, кто выжили? Как они смогут жить нормально дальше без покаяния?
Я смотрела фильм и слышала их оправдания: «другие группы тоже вышли в этот день», «мы не могли отказать клиентам, они хотели идти». Но эти доводы — они нелепы. Простите, но это так.
Другие пошли — и их пронесло. А этих — нет. Но это не оправдание. Это просто статистика. Риск, в котором одним повезло, а другим — нет.
Но когда ты берешь на себя ответственность за группу людей, ты не имеешь права полагаться на «авось». Ты не можешь оправдываться тем, что «другие тоже рискнули». Потому что другие — это не твоя группа. И за их жизни отвечаешь не ты.
Кто должен был сказать последнее слово
Они могли отказаться идти. Могли! Даже если клиенты просили, даже если вершина была «рядом», даже если погода казалась терпимой.
Они — гид и организатор — были теми, кто принимал решение. И они приняли его. Решение, которое хоть в 0,1%, но могло привести к трагедии. И привело.
Это был риск. Риск, который в этот раз обернулся смертью пятерых человек. Редкий исход, но трагический.
И именно они должны были сказать последнее слово. «Идти» или «не идти». Они сказали «идти». И теперь несут за это ответственность — не только юридическую, но и человеческую.
Но ведь и мы все можем оказаться в такой ситуации
Я пишу это не с позиции «я бы так не сделала, я бы повернула». Нет.
Я прекрасно понимаю, что мы все можем оказаться в такой ситуации. Я — и каждый, кто это читает. Мы постоянно принимаем решения, рискуя. Иногда осознанно, иногда нет. На работе, на дороге, в отношениях, в горах или на равнине.
И иногда наши решения приводят к последствиям, которые мы не можем отменить.
Вопрос не в том, чтобы никогда не ошибаться. Это невозможно.
Вопрос в том — что делать, когда ошибка уже совершена?
Можно отрицать. Можно искать виноватых. Можно убеждать себя и всех вокруг, что «так сложилось», «не от меня зависело», «другие тоже так делали».
А можно остановиться и сказать: «Да, я ошибся. Я виноват. Это моя ответственность».
И вот здесь — самое важное. Я знаю это по себе, по своей жизни, по своим ошибкам:
Понимая, что виноват сам, признавая свою ошибку — можно жить дальше. Отрицая — нет.
Потому что, когда ты признал, ты прошел через боль, ты поставил точку. Ты можешь двигаться дальше, неся этот груз, но не убегая от него. А когда отрицаешь — ты застреваешь. Ты остаешься в том дне, в том часе, в том решении. И каждый раз, когда жизнь становится тихой, ты возвращаешься туда. И будешь возвращаться всегда.
Подростковая позиция взрослых людей
Знаете, на что это похоже? На подростков, которые боятся признать ошибку. «Я не виноват, так получилось, все сами, обстоятельства».
Но взрослый человек, который взял на себя ответственность за жизни других людей, должен уметь сказать: «Я ошибся. Я не справился».
Можно не признавать вину в суде. Можно давать интервью, где говорить «я ни при чем». Можно даже самому себе внушить, что ты не виноват.
Но совесть не запрешь.
Она приходит в 3 часа ночи, когда город спит, когда нет камер и адвокатов. И тогда остаешься один на один с правдой: ты мог принять другое решение. И пять человек остались бы живы.
С этой правдой есть три пути:
- Превратиться в камень — выстроить такую броню отрицания, чтобы ничего не чувствовать.
- Заглушить алкоголем, работой, чем угодно — но правда будет подниматься снова и снова.
- Признать, пройти через это, попросить прощения.
Третий путь — самый трудный. И единственный, чтобы остаться человеком.
Вместо вывода
Такие трагедии — они про всех нас. Про то, как важно вовремя сказать «стоп». Про то, что цена ошибки иногда непомерна. И про то, что быть взрослым — это уметь отвечать за свои решения. Даже когда очень больно.
И еще — про покаяние.
Публичное, громкое, мужественное покаяние не нужно суду. Оно нужно родственникам. Чтобы они наконец могли поставить памятники своим близким. Чтобы перестать носить в себе этот камень — чувство, что виновные так и не поняли, что натворили.
Пока этого не случилось. И пока не случится — для многих семей эта трагедия не закончена.
Вечная память Анастасии, Анне, Елене, Вячеславу, Ирине.