Все части повести будут здесь
Потом вышла из комнаты, прикрыв дверь.
– Богданушка, они ведь все деньги мои забрали – сказала тётя Маруся, она всё никак не могла успокоиться, её трясло от страха и от пережитого – как же мы жить-то станем? Там немного конечно было, но всё же...
– У меня же есть деньги – спокойно ответила ей Богдана, наливая в стакан воды и капая туда валерьянку – вот, выпейте и успокойтесь.
Женщина выпила горькую настойку, а Богдана, склонившись к ней и взяв за плечи, сказала:
– Тётя Маруся, послушайте! Соберитесь, прошу вас, подумайте... о нас с Сашкой! Я сейчас уйду, совсем ненадолго, и обязательно вернусь! Слышите меня?
Часть 29
Она прекрасно понимала, что сейчас, среди ночи, бежать куда-то, чтобы позвонить «ноль – два» – дело бесполезное. Пока она позвонит, пока прибежит обратно – непонятно, что её будет ожидать. Пожилая тётя Маруся может от испуга упасть в обморок, может случиться приступ, Санька может начать кричать от страха, а потому... Нужно всё самой держать на контроле и постараться договориться с теми, кто пришёл сейчас в их дом с абсолютно не благими намерениями.
Она сжала в руках нож и очень тихо подошла к двери. Внутри дома слышалось только невнятное бормотание тёти Маруси и крики двух, как Богдана посчитала, человек. Молясь про себя, чтобы тётя Маруся не рассказала о пристрое, – за Саньку она сейчас переживала, как никогда - она очень тихо постаралась открыть дверь и попасть внутрь. Они были в большой комнате, там, где стоял телевизор.
Высокие, сильные парни в чёрной одежде с чёрными чулками на головах, в которых были прорези только для глаз и ртов, успели за такое короткое время как следует поорудовать тут – всё было раскидано, телевизор валялся на полу с разбитым экраном, один из парней продолжал собирать в наволочку то, что нашёл в плательном шкафу и что было, на его взгляд, более – менее добротным.
Второй склонился над тётей Марусей, сидящей в углу и грозно спрашивал у неё, где деньги.
– Да нет у меня ничего! – говорила та, закрывая голову руками, так как парень сжал свой здоровый кулак в чёрной перчатке, собираясь нанести удар – я пенсионерка, разве не видно?!
Парень хмыкнул:
– Знаем мы вас, пенсионерок беззащитных! Бабла у вас припасено не меньше, чем у банкира какого американского.
И оба они громко, по-лошадиному, заржали. Нужно было что-то делать, соображать было некогда, и Богдана вошла в комнату, держа нож в вытянутых руках впереди себя.
– Эй, вы! – крикнула она – отпустите бабушку!
– О! – тот, что собирал вещи, удивлённо смотрел в её сторону – а это кто тут у нас такой красивый и злой! Кувалда, смотри, тут тёлка ещё пришла. Ты откуда, красавица?
Но Богдана молчала, приближаясь к ним всё ближе и сжимая нож в руках.
– Отпустите бабушку – сказала она – забирайте всё, что насобирали, и уходите, мы никому ничего не скажем!
Тот, что нависал над тётей Марусей, вдруг тоже резко выхватил нож, и, схватив женщину, повернул её к себе спиной, держа за волосы и громко крикнул Богдане:
– Ножик брось на землю, слышь! Иначе я её по горлу чиркну!
– Ты же не убийца – Богдана говорила спокойно – ты же... знаешь, что в тюрьму потом пойдёшь... После этого... Ты же там... ни разу не был, зачем тебе это?
– Откуда ты знаешь, что не был? – спросил бандит – брось нож! Я её проткну, как цыплёнка, обещаю!
– Опыт есть определённый, оттого и знаю! Хорошо, хорошо!
Она бросила нож на пол, и второй пинком загнал его подальше в угол. Державший тётю Марусю отшвырнул её, потом схватил за руку Богдану и толкнул туда же. Рявкнул на них:
– Сидеть тихо, поняли меня?! Тихо, и не визжать, не кричать – тогда останетесь живы! Ясно? Мы сейчас соберём всё, что нужно, и уйдём!
Они прижались друг к другу и наблюдали за ними. Богдана шёпотом постаралась успокоить тётю Марусю, у которой от страха по щекам текли слёзы. Она сделала для себя вывод – убивать их эти бандиты и не собирались, больше хорохорились и набивали себе цену, разыгрывая матёрых преступников. Насмотрелись западных боевиков, которые массово показывали в видеосалонах, открывшихся в городе, вот и выпендриваются. Ещё Богдана понимала, что голоса этих парней ей совершенно незнакомы, но мучил вопрос – кто же дал им наводку именно на их дом? Ведь не могли же они просто так прийти в первый попавшийся...
– Пёс! – крикнул тот, которого собирающий вещи назвал Кувалдой – посмотри за ними, я шкаф в комнате пойду попотрошу.
Через несколько минут он вернулся назад, в руках у него был плотный кошелёк из тёмной кожи. Подошёл к ним, забившимся в угол, склонился и сказал медленно и размеренно:
– Ты, старуха, говорила, что денег у тебя нет? А это что?! Делиться надо с дядями, которые сильнее тебя!
Он ударил тётю Марусю по лицу, охнув, та упала на пол, а Богдана со злости вцепилась парню прямо в затянутое полупрозрачным чулком лицо.
– Ты ошалел что ли, козёл?! – рявкнула она – кого бьёшь, не видишь?! Или только и способен на то, чтобы женщину бить?!
– Богданушка, не надо! – заплакала тётя Маруся.
Парень без всяких усилий откинул от себя лёгкое тело девчушки и спросил, вдруг опомнившись:
– А ты откуда тут взялась, чувиха?! Тебя в доме ведь не было? И где твои вещи? Может, у тебя там и золотишко имеется какое?! Говори давай, где спишь?
– С бабушкой! – глядя в прорези глаз на маске, крикнула Богдана – я в уборную выходила, когда вы явились! А нож всегда с собой таскаю, от таких тварей, как вы! А вещи мои... посылкой идут, в чём приехала сюда – всё на мне! Деревенская я!
– То-то и шальная такая! – гоготнул Пёс, наблюдая за этой сценой – слышь, Кувалда, уходить надо! Шухер может начаться, светлеет на улице!
– А там что у тебя, старуха?! – спросил Кувалда, показывая в сторону пристроя. Богдана хотела было ответить, но тётя Маруся сделала это за неё.
– Там мастерская, мужа моего покойного! Заперто там, да и ключ неизвестно где, посеяла я его... Пыльно там... Темно... Свет не проведён. Я после смерти мужа туда и не суюсь.
– Кувалда, уходить надо! – снова повторил Пёс.
Кажется, этот самый Кувалда поверил словам и Богданы, и тёти Маруси, либо подействовало то, что приятель советовал уходить. Кроме того, ему совсем не хотелось ломать дверь в этот самый пристрой – вдруг среди ночи кто услышит эти звуки и вызовет милицию.
– Сидеть тихо, когда мы уйдём! Милицию не вызывать, ясно вам? Она вам не поможет, а мы снова можем прийти, если узнаем, что вы ментов вызвали! И уже не будем так добры, как в этот раз. И вообще – все менты под нами ходят! Ты, коза, в следующий раз смотри, с кем разговариваешь, поняла! – он посмотрел на Богдану - а то чересчур дерзкая, так и нарваться можешь на кого-нибудь, кто будет не таким добрым, как я!
Они забрали с собой наволочку с вещами, часы мужа тёти Маруси, её золотые серьги и обручальное колечко, хранящиеся в шкатулке, кое-какую добротную одежонку, и хлопнули дверью так, что Богдана и тётя Маруся вздрогнули. Обнявшись, они сидели так в углу ещё некоторое время, а потом Богдана осторожно встала и пошла посмотреть в окно. Бандиты о чём-то разговаривали, стоя у ворот и смоля сигаретами, потом один из них кивнул неуверенно, и тот, что назывался «Псом» пошёл назад.
Богдана стала лихорадочно искать нож, который откинули в самый дальний угол, но парень оказался быстрее – вошёл, подскочил к ней и схватил сзади за обе руки.
– Что вам ещё надо? – громко спросила его Богдана – вы уже сделали всё, что смогли, уходите!
– Да нет, детка, ещё не всё! – быстро заговорил парень – это Кувалда у нас полуимпотент, а я мимо красивых тёлочек редко прохожу! А потому сначала мы с тобой славно развлечёмся, Кувалда на шухере постоит, а потом мы уйдём. Я обещаю, не займу у тебя много времени!
Он тут же, прямо в комнате, нагнул её к большому круглому столу, до боли сжав сзади руки.
– Нет! – крикнула ему Богдана – пусти меня, урод, гад вонючий, пусти!
Она сопротивлялась изо всех сил, стараясь пинать его ногами, брыкалась, беззащитные злые слёзы текли у неё по щекам. Неужели повторяется? Голова закружилась – вспомнилась ей первая брачная ночь с Иваном. Он также, как этот сейчас... Тогда с ней... Неужели она опять позволит?! В глазах у неё потемнело от страха и боли, не физической боли, а той, что сидела глубоко в душе, жуткими и неприятными воспоминаниями. Эта боль всплыла сейчас в ней, горела и полыхала, разрастаясь всё больше и больше. Тогда это был её муж, а сейчас – совершенно незнакомый ей человек, в котором она вдруг, всего лишь на миг, увидела Ивана. И картина эта была так ей ненавистна, что эта ненависть разрасталась и разрасталась, и казалось, может взорваться в ней.
– Не трогай! Не трогай мою внучку! – непонятно, откуда у тёти Маруси только силы взялись, она кинулась к бандиту и постаралась оттащить его от Богданы. Но тот со всей мужской своей силой отшвырнул её, и она снова улетела в угол, ударившись головой. Чтобы это сделать, ему пришлось выпустить руки Богданы, и та, пользуясь этими секундами, вынула из кармана кофты бритвочку. Ах, как же она сейчас была благодарна тому, что эти козлы были неопытны! Когда она пришла в дом, они даже не удосужились обыскать её!
Пёс снова развернул Богдану к столу, шаря у неё под одеждой, руками в перчатке по голому телу, от чего ей стало неимоверно противно. От возбуждения он ничего не соображал и держал уже только одну её руку своей рукой, казалось, он даже не задавался вопросом, почему она вдруг перестала сопротивляться. Она же, решившись, неожиданно развернула в его сторону вторую руку с зажатой в ней бритвой и полоснула его прямо по лицу, по чулку с прорезями.
Кровь хлестнула на Богдану, резко повернувшуюся к своему насильнику, она хотела содрать чулок с головы Пса, но тот завизжал так, что в доме задрожали стёкла, попытался зажать рану рукой, и, оттолкнув Богдану, выскочил за дверь, во дворе ему навстречу уже мчался Кувалда.
Увидев, что с его приятелем что-то не то, он крикнул:
– Уходим! Уходим! Тут щас полпосёлка будет!
Орошая землю кровью, плача и кляня Богдану, опираясь на своего подельника, Пёс кинулся вместе с ним со двора. Богдана подошла к тёте Марусе – та лежала на спине и стонала, держась рукой за голову.
– Тётя Маруся! Тётя Маруся, вы как?
– Ох, детка! – глаза женщины расширились от страха и заплыли слезами – на тебе кровь, что он сделал?
– Это я сделала! – Богдана улыбнулась сквозь слёзы и вдруг тоже расплакалась. Так они ревели вдвоём – сидя на полу и обнявшись.
Вспомнив про Сашку, Богдана кинулась в пристрой, достала ключи из-под застрехи, открыла дверь, включила свет и вытянула испуганного мальчишку из-под кровати.
– Мама?! – мальчик смотрел на неё большими глазами – у тебя кровь...
Коснулся пальчиком её шеи.
– Ты поранилась?
– Нет, родной, всё хорошо! Испугался?
– Нет, я тихо сидел, очень тихо, и ждал, когда ты придёшь.
– Вот и молодец! Ладно, пойдём к тёте Марусе, будет лучше, если сегодня мы там ляжем, по крайней мере, ты.
Они пошли в дом, и мальчишка удивлённым взглядом смотрел на разгромленную большую комнату. Тётя Маруся уже встала, нашла себе таблетку, выпила её и сейчас ходила по комнате, собирая всё, что валялось тут и там.
Богдане было страшно оставлять её и сына, но она сказала ей:
– Тётя Маруся, я сейчас Сашку успокою, и мне нужно будет кое-куда сбегать, ненадолго. Вы ничего – останетесь без меня?
– Останусь, девочка, только ты осторожнее, ладно. Мало ли – вдруг опять на них наткнёшься!
– Нет, я думаю, что они больше никогда не придут сюда – ответила ей Богдана – вы самое главное, не переживайте, мы себя в обиду не дадим! И вас тоже!
В той комнате, где она уложила Саньку, такого погрома не было – там просто вытащили из шкафа всё постельное бельё, когда искали деньги. Уложив мальчика, Богдана стала успокаивать его и даже спела песенку, которую пела, когда он был совсем ещё малышом.
Потом вышла из комнаты, прикрыв дверь.
– Богданушка, они ведь все деньги мои забрали – сказала тётя Маруся, она всё никак не могла успокоиться, её трясло от страха и от пережитого – как же мы жить-то станем? Там немного конечно было, но всё же...
– У меня же есть деньги – спокойно ответила ей Богдана, наливая в стакан воды и капая туда валерьянку – вот, выпейте и успокойтесь.
Женщина выпила горькую настойку, а Богдана, склонившись к ней и взяв за плечи, сказала:
– Тётя Маруся, послушайте! Соберитесь, прошу вас, подумайте... о нас с Сашкой! Я сейчас уйду, совсем ненадолго, и обязательно вернусь! Слышите меня?
Женщина закивала часто-часто.
– Да... Да, ты иди, я сейчас... успокоюсь.
Она думала, что Богдана хочет добежать до таксофона и вызвать милицию. Но это было не так – пока она считала, что это бесполезно, действовать здесь надо по-другому. Во-первых, этот Кувалда сказал, что «менты ходят под нами» – такого варианта нельзя было исключить. С другой стороны – она была уверена – в ближайшее время они сюда не вернутся. И потом, она не могла позволить даже под страхом их возвращения совершить над собой насилие. Слишком уж много этого было в её прошлой жизни... Сейчас... надо отстаивать себя, беречь, ради Саньки. И не бояться таких ублюдков, как её бывший муж и эти Пёс с Кувалдой.
Когда Толик открыл ворота, в которые стучала Богдана, отчего заливался громким лаем их пёс Амур, он спросонья даже не понял, кто перед ним. Потом разглядел её, а увидев кровь и растрёпанный её вид, даже испугался.
– Богдана?! Что произошло? Ты как?
– Толик, а Чак у тебя? Мне ваша помощь нужна.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.