Глава 37
Февраль вступил в свои права, и дом у озера утонул в сугробах.
Анна стояла у окна и смотрела, как Дима расчищает дорожку к зимнему саду. Лопата взлетала и опускалась, снег разлетался в стороны, а Дима в своей огромной куртке и шапке с помпоном (Ленка подарила на Новый год) был похож на большого забавного медведя.
— Медведь мой, — улыбнулась Анна, поглаживая живот.
Живот уже заметно округлился. Шестой месяц давал о себе знать — и толчками, и тяжестью, и этой странной, новой для неё медлительностью. Раньше Анна носилась по стройке как угорелая, теперь ходила плавно, осторожно, прислушиваясь к каждому движению внутри.
Дима обернулся, будто почувствовав её взгляд, помахал рукой. Она помахала в ответ.
В доме было тепло и уютно. Камин топился с утра, по комнатам разносился запах хвои и корицы — мама вчера привезла домашних пряников. Анна вернулась на кухню, налила себе травяного чаю и села у окна.
Она любила эти утренние часы — когда дом ещё спал, когда можно было побыть наедине с собой и с малышом. Они разговаривали — мысленно, конечно. Анна рассказывала ему про озеро, про снег, про папу, который сейчас сражается с сугробами. И малыш отвечал — толчками, движениями, иногда такими сильными, что становилось смешно.
— Хулиганишь? — шептала она. — Папа придёт — расскажу.
— Кто хулиганит? — Дима ввалился в кухню, отряхиваясь от снега. — Замёрз как собака. Есть чай?
— Есть, — улыбнулась Анна. — Садись, согревайся.
Он сел рядом, взял её руку в свою — холодную, красную от мороза.
— Руки отморозил, — пожаловался он.
— Сейчас согреются.
Она прижала его ладонь к своему животу, и в ту же секунду малыш толкнулся прямо под неё.
— Ого, — удивился Дима. — Он там боксирует?
— Похоже на то. Наверное, будет спортсменом.
— Или художником, — возразил Дима. — Художники тоже бывают активными.
— Ты, например?
— Ну да. Я же скульптор. Это физический труд.
Они рассмеялись, и Дима притянул её к себе, поцеловал в макушку.
— Ань, — сказал он. — Сегодня же четырнадцатое?
— Четырнадцатое. А что?
— День всех влюблённых. Помнишь?
Она замерла. Честно говоря, она совсем забыла о календаре. Дни текли так плавно, так одинаково-счастливо, что числа стёрлись.
— Ой, — сказала она. — А я ничего не приготовила.
— А я приготовил, — хитро улыбнулся Дима. — Но сюрприз будет вечером. А пока — просто знай, что я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она. — И это лучший подарок.
День прошёл обычно — и необычно одновременно. Обычно — потому что они занимались повседневными делами: Анна читала книгу о беременности, Дима работал над эскизами новых скульптур (он решил создать серию, посвящённую отцовству). Необычно — потому что в воздухе витало что-то праздничное, лёгкое, как те снежинки за окном.
К вечеру приехали Ленка и мама. С огромными сумками, цветами и таинственным видом.
— Вы чего? — удивилась Анна.
— Сюрпри-и-из! — закричала Ленка. — Мы приехали отмечать День влюблённых!
— Но это же наш праздник, — растерялась Анна. — Мы с Димой...
— А мы не будем мешать! — заверила мама. — Мы просто посидим, поедим, а потом уедем. Дима сказал, что у него для тебя сюрприз.
— Дима! — возмутилась Анна. — Ты всё разболтал?
— Я только сказал, что вы приезжайте, — оправдывался он. — А остальное они сами.
Ленка уже хозяйничала на кухне, раскладывая привезённую еду. Мама накрывала на стол. Анна стояла посреди гостиной, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Спасибо вам, — сказала она. — Вы лучшие.
— Мы знаем, — отмахнулась Ленка. — Ты лучше садись, не стой. Беременным положено сидеть.
— И есть, — добавила мама. — Я пирог с вишней испекла. Твой любимый.
Вечер пролетел незаметно. Смех, разговоры, мамин пирог, Ленкины байки с работы. А потом, когда стемнело, Ленка и мама засобирались.
— Мы поедем, — сказала мама. — А вы тут... ну, вы тут оставайтесь.
— Мам, — засмеялась Анна. — Мы всегда тут остаёмся.
— Я знаю, — мама обняла её, поцеловала. — Счастья вам, дочка.
— И вам, мам.
Когда они уехали, в доме стало тихо. Дима загадочно улыбнулся и сказал:
— Жди здесь. Я сейчас.
Он ушёл наверх, а Анна осталась в гостиной у камина. Снег за окном всё падал, огонь потрескивал, и было так уютно, что хотелось замурлыкать.
— Закрой глаза, — раздался голос Димы.
Она закрыла. Услышала шаги, потом — его дыхание рядом.
— Открывай.
Перед ней стоял небольшой мольберт. А на нём — портрет. Её портрет. Анна, сидящая у окна в их доме, с округлившимся животом, в лучах заходящего солнца. И написано было так живо, так нежно, что у неё перехватило дыхание.
— Дима... — прошептала она. — Это ты нарисовал?
— Я, — кивнул он. — Тайком, пока ты спала или читала. Хотел, чтобы ты увидела себя моими глазами.
— Какая я... красивая, — слезы наворачивались на глаза.
— Ты всегда красивая. Но сейчас — особенно. Потому что ты носишь нашу любовь.
Она обняла его, прижалась, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Это лучший подарок в моей жизни, — сказала она.
— Я рад, — ответил он. — А теперь у меня есть ещё один.
— Ещё?
Он достал из кармана маленькую коробочку, открыл. Внутри лежал тоненький серебряный браслетик с крошечной подвеской — домиком у озера.
— Это чтобы ты всегда помнила, — сказал он, застёгивая браслет на её запястье. — Что у тебя есть дом. И есть я.
— Я и так помню, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Каждую минуту.
Они сидели у камина, обнявшись, и смотрели на огонь. Малыш толкался, будто тоже хотел участвовать в празднике.
— Дима, — вдруг сказала Анна. — А ты знаешь, что я люблю в тебе больше всего?
— Что?
— Твою способность видеть красоту. В камне, в людях, во мне. Ты делаешь мир лучше просто тем, что смотришь на него с любовью.
— А я люблю в тебе, — ответил он, — твою способность делать дом домом. Где бы ты ни была — там сразу становится тепло.
Они поцеловались, и это был поцелуй, в котором смешались благодарность, нежность и обещание вечности.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ