— Антон, я что — наемная обслуга при твоей матушке? Всю ночь у плиты стоять — пожалуйста, а за общий стол сесть — не заслужила?!
Вера резко развернулась от столешницы, сжимая в руке деревянную лопатку. На разделочной доске выстроились ряды контейнеров: прозрачное холодное заливное, от одного вида которого захватывало дух, и слоеный салат с кедровыми орехами. Мясные рулетики с черносливом еще томились в духовке, наполняя небольшую кухню густым ароматом специй.
Муж суетливо отвел взгляд в сторону окна. Он прекрасно знал настоящую причину, но продолжал выдавливать из себя нелепые оправдания.
— Верунь, ну ты же знаешь маму. У нее юбилей, придут коллеги по кафедре. Квартира у нее крошечная, двушка-хрущевка, там в единственной большой комнате стол еле помещается, стулья друг на друге стоят. Места совсем в обрез. Давай мы с тобой завтра спокойно приедем, когда вся эта толпа разойдется, посидим по-семейному, торт порежем. Ну чего ты заводишься на ровном месте?
Вера отвернулась обратно к плите. Каждый праздник повторялось одно и то же. Свекровь звонила сыну, елейным голосом просила «помочь с закусками», потому что «у Верочки руки золотые, ни в одном ресторане так не приготовят». Но на само торжество эти золотые руки никогда не приглашались.
Антон шмыгнул в ванную комнату, оставив свой мобильный телефон прямо на кухонном столе. Вера начала перекладывать салат в просторную посуду, когда экран аппарата ярко вспыхнул. Она никогда не проверяла чужие переписки, считала это ниже своего достоинства, но крупный шрифт всплывающего уведомления сам бросился в глаза. Сообщение было от свекрови, Маргариты Васильевны.
«Антоша, скажи своей, чтобы заливное в стеклянную посуду переложила, а то в пластике стыдно на стол перед приличными людьми ставить. И сами не задерживайтесь. Занесете пакеты и сразу уезжайте. Я не хочу, чтобы эта деревенщина опять ляпнула лишнее при моих гостях. Сама понимаешь, не нашего круга девочка, мне потом краснеть придется».
Вера замерла. Дыхание перехватило. Руки сами потянулись к светящемуся экрану. Аппарат был не заблокирован. Переписка открылась полностью, обнажая всю неприглядную правду.
«Мам, ну Вера старается, она всю ночь не спала», — это писал ее муж.
«Стараться мало, сынок. Порода или есть, или ее нет. Готовит она отменно, тут спорить глупо. Но как рот откроет — сплошная провинция. Мне перед Зинаидой Марковной неудобно, у нее зять дипломат. Так что сделай так, чтобы твоей Веры сегодня не было. Придумай что-нибудь, скажи, что у нее голова болит. Ты же умный мальчик».
«Ладно, мам. Скажу, что приболела».
Вера аккуратно, совершенно бесшумно положила телефон на прежнее место. В груди разлился обжигающий холод, вытесняя многолетнюю обиду. Значит, деревенщина. А любимый супруг — просто «умный мальчик», который прячет собственную жену, как постыдную тайну.
Когда Антон вышел из ванной, благоухая дорогим лосьоном после бритья, Вера уже методично упаковывала контейнеры в большие прочные пакеты. Она сняла фартук, накинула на плечи свое демисезонное пальто и неспешно застегнула пуговицы.
— О, ты уже всё собрала? — выдохнул он, явно радуясь отсутствию продолжения спора. — Умница моя. Я тогда быстро отвезу маме салаты и пулей обратно, ладно? Фильм посмотрим.
— Я поеду с тобой, — ровным, совершенно спокойным голосом произнесла Вера, поднимая тяжелые сумки за ручки.
— Э-э... Зачем? — Антон мгновенно напрягся, улыбка исчезла. — Я сам отлично справлюсь.
— Я хочу лично поздравить Маргариту Васильевну, — Вера посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде было столько непреклонной тяжести, что муж поперхнулся заготовленными словами и не посмел возразить.
Дорога прошла без единого звука. Антон нервно крутил ручку автомагнитолы, бормотал что-то про вечерние пробки, но жена просто смотрела в боковое стекло на мелькающие фонари.
Возле старой кирпичной пятиэтажки супруг первым потянулся к пакетам на заднем сиденье.
— Верунь, давай я сам быстро донесу до двери. Посиди в машине, тут морозно.
Вера молча открыла дверцу, вышла на улицу и решительно забрала у него обе сумки.
Дверь им открыла сама виновница торжества. На Маргарите Васильевне было тяжелое бархатное платье. Из тесной комнаты, где действительно яблоку негде было упасть из-за втиснутого старого стола-книжки, доносился сдержанный гул голосов. Увидев на пороге невестку, свекровь изменилась в лице. Ее лицо вытянулось, а глаза сузились от нескрываемого раздражения.
— Вера? А ты... Вы же завтра собирались заехать, — процедила она, плотно загораживая собой проход.
— Здравствуйте, Маргарита Васильевна. С юбилеем, — Вера уверенно шагнула вперед, вынуждая хозяйку отступить. Антон потерянно плелся позади, пряча глаза.
Вера не пошла в тесную комнату к гостям. Она целенаправленно свернула на крошечную кухню. Свекровь ринулась за ней, зашипев на ходу:
— Ты что устроила? А ну ставь всё на тумбу и идите отсюда!
Вера поставила пакеты на табуретку. Медленно, с расстановкой достала идеальное, прозрачное заливное в красивой стеклянной форме. Затем извлекла термоконтейнер с горячими мясными рулетиками, от которых исходил потрясающий аромат домашнего уюта.
— Я, Маргарита Васильевна, женщина простая, провинциальная, — громко и четко произнесла Вера. Голоса в соседней комнате моментально стихли. Гости явно прислушивались к каждому слову. — И правила у меня простые. Я готовлю только для своей семьи. Для тех, кто садится со мной за один стол.
Антон топтался в узком коридоре, с ужасом глядя на жену.
— Ну ты чего начинаешь, давай дома поговорим, неудобно же перед людьми, — забормотал он, нервно озираясь на притихшую комнату.
— А раз я для вас не семья, а наемная обслуга, которой стыдятся перед уважаемыми людьми, то и угощения вам не положены, — продолжила Вера, игнорируя лепет мужа.
Она решительно открыла дверцу шкафчика под мойкой, где стояло мусорное ведро. Свекровь громко ахнула, схватившись за сердце, но Вера уже перевернула стеклянную форму. Идеальное желе с кусками отборного мяса с влажным звуком рухнуло прямо в мусорный пакет. Следом туда же без малейших сожалений отправились горячие мясные рулетики и изысканный слоеный салат.
— Ты... ты в своем уме?! — истошно закричала Маргарита Васильевна, с ужасом наблюдая, как плоды бессонной ночи превращаются в отходы. — Мне же на стол ставить нечего! У меня только нарезка сырная и шпроты!
— Приятного аппетита приличным людям, — безупречно вежливо ответила Вера. Она спокойно стряхнула руки, поправила воротник пальто и прошла мимо онемевшего супруга. — А ты, Антон, оставайся. Тебе здесь самое место. Нам с тобой больше обсуждать нечего.
Она спустилась по ступеням старого подъезда и вышла на свежий морозный воздух. Пальцы слегка дрожали от пережитого нервного напряжения, но на душе было кристально чисто. Вера достала брелок и открыла свою машину, купленную на ее личные сбережения. Антон так и остался стоять в дверях материнской квартиры, где прямо сейчас разворачивался грандиозный скандал перед академической элитой.
Вера села за руль, завела мотор и улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Завтра будет много утомительных дел: собрать его разбросанные вещи в коробки, подать заявление на развод, ответить на миллион пропущенных звонков с извинениями. Но сегодня она впервые за долгое время чувствовала невероятную свободу. Она больше не бесплатная кухарка. Она — женщина, которая наконец-то выбрала себя.