— Выметайся отсюда со своими лопатами! — резкий голос разрезал дачный покой.
Тяжелый внедорожник даже не притормозил у ворот. Машина нагло ввалилась на участок и с хрустом припарковалась прямо на свежевскопанной клумбе, подминая широкими шинами нежные кусты сортовой гортензии.
Анна замерла с совком в руке. Из машины, небрежно хлопнув дверью, выбралась Рита — младшая сестра её мужа Павла. Следом показался лысоватый мужчина с барсеткой, деловито оглядывая фасад дома.
— Вот, смотрите, участок ровный, пятнадцать соток, — громко вещала Рита, игнорируя остолбеневшую хозяйку. — Дом сайдингом обшит, но мы скинем цену на демонтаж. Главное — земля!
Анна медленно выпрямилась, стряхивая грязь с садовых перчаток.
— Рита? Ты что делаешь? Зачем ты на цветы наехала? И кто это с тобой?
Золовка смерила её пренебрежительным взглядом. На ней был дорогой брючный костюм, совершенно неуместный среди грядок.
— О, Анечка. Ковыряешься? Знакомься, это Олег Дмитриевич, землю смотрит. Вы, Олег Дмитриевич, идите пока за дом, баню оцените. А мы тут посекретничаем.
Мужчина послушно зашагал по вымощенной дорожке. Рита шагнула к Анне, её снисходительная улыбка сменилась хищным оскалом.
— Значит так, клуша. Собирай свою рассаду и освобождай территорию. Паша подал на развод. Эту дачу мы продаем. У меня бизнес горит, нужны оборотные средства, так что брат отдал свою долю мне.
Анне пришлось сглотнуть тугой ком в горле, прежде чем ответить. Развод? Утром муж просто буркнул, что уезжает в командировку на три дня, собрал сумку и ушел.
— Паша не мог так поступить, — ровно сказала она. — И эта дача не его.
— Ой, да брось! — Рита надменно хмыкнула. — Вы её в браке строили! Половина — Пашкина. А значит, моя. Я уже все с юристами решила. Продаем целиком, а тебе потом кинем на карточку твои копейки за эти грядки. Так что давай, не позорь меня перед покупателем своими грязными калошами!
— Убирайся с моего участка, — твердо произнесла Анна, преграждая золовке путь к веранде.
— С твоего? — голос Риты сорвался на высокие ноты. — Ты здесь никто! Приживалка! Даю тебе час на сборы. Иначе вызову наряд и скажу, что ты тут незаконно находишься.
Анна посмотрела на изуродованные автомобильными шинами веточки гортензий. Пять лет она ухаживала за этим садом. Пять лет проглатывала обиды на бесконечных семейных застольях. Пять лет закрывала глаза на то, как муж втайне тащит деньги из их бюджета на покрытие долгов своей сестры.
Обида, готовая пролиться слезами, вдруг вымерзла. Оставила после себя только холодную пустоту и абсолютную ясность ума. Анна не стала кричать в ответ. Она молча сняла перчатки, аккуратно положила их на деревянную скамейку и достала из кармана фартука телефон.
— Кому звонишь? Пашке? — усмехнулась золовка, скрестив руки на груди. — Звони, звони. Он у моей подруги сейчас, вещи перевозит.
Анна нашла нужный контакт в записной книжке. Гудки шли недолго.
— Вадим Сергеевич, добрый день, — произнесла она спокойно. — Извините за звонок в выходной.
— Здравствуйте, Анна Николаевна, — ответил давний знакомый, адвокат. — Слушаю вас.
— Рита приехала на дачу. С покупателем. Говорит, что Павел подал на развод и они продают участок.
В трубке раздался тихий смешок.
— Какая поразительная юридическая безграмотность. Они, видимо, забыли, что участок приобретен исключительно на средства от продажи квартиры вашей бабушки? В архиве лежат все банковские выписки. Павел не имеет на это имущество никаких прав.
— Я знаю, — Анна смотрела прямо в глаза ухмыляющейся Рите. — Но меня интересует другое. Три года назад мы с вами оформляли договор займа. Когда Рита открывала салон красоты. Три миллиона рублей. Выдали с моего личного счета под залог её доли в родительской квартире и автомобиля.
Надменная улыбка на лице золовки застыла.
— Прекрасно помню, — оживился юрист. — Срок погашения истек на прошлой неделе. Вы тогда просили не давать делу ход, пожалели родственницу.
— Родственных чувств больше нет. Вадим Сергеевич, запускайте процедуру.
С лица Риты разом сошли все краски, оставив только неестественно рыжий контур тонального крема на щеках.
— Понял вас, Анна Николаевна, — голос адвоката стал подчеркнуто деловым. — В понедельник утром я подаю иск в суд и ходатайствую об обеспечительных мерах. К среде все её счета будут заморожены, а имущество пойдет с молотка. Готовлю документы на банкротство. Отдыхайте.
Она сбросила вызов. Над участком повисла тяжелая тишина, сквозь которую стало отчетливо слышно частое, сбитое дыхание золовки.
— Т-ты блефуешь, — слова Риты потеряли уверенность. — Паша обещал, что этот долг мы спишем! Мы же семья!
— Вы с Пашей можете списывать друг другу что угодно. Только деньги были мои. Документы подписаны тобой. А дача — моя личная собственность.
Из-за дома показался Олег Дмитриевич. Он почесал лысину и хмуро посмотрел на женщин.
— Так, дамочки. Я всё слышал с крыльца. В чужих семейных разборках и судах я не участвую. Документы у вас, я смотрю, проблемные. Извините за беспокойство.
Он обогнул замершую Риту, быстро зашагал к калитке и скрылся на улице. Хлопнула дверь его машины, взревел мотор.
Рита стояла, обхватив себя руками. За эти несколько минут она осознала, что теряет всё. Салон, который и так едва держался на плаву, заберут за долги. Машину и квартиру арестуют приставы. Статус банкрота закроет любые пути к нормальной жизни.
— Аня... — Рита вдруг всхлипнула, её лицо исказилось в жалкой гримасе. — Ну мы же погорячились. Пашка просто дурак, я на него накричу. Ну давай отменим... Пожалуйста!
— Твой час на сборы отменяется, — спокойно ответила Анна. — У тебя ровно три минуты, чтобы убрать свою машину с моих цветов и уехать. Иначе я вызываю наряд полиции за незаконное проникновение на частную территорию.
Рита, размазывая по щекам тушь, бросилась за руль. Внедорожник взревел, нервно сдал назад, окончательно добив несчастные кусты, и пулей вылетел за ворота.
Анна проводила машину взглядом, поднялась на веранду и зашла в дом. Она налила себе стакан прохладной воды, сделала глоток. Дачный воздух казался невероятно чистым и свежим.
Затем она подошла к старому комоду, открыла нижний ящик и достала аккуратную пластиковую папку с документами. На самом верху лежало исковое заявление о расторжении брака и разделе совместно нажитых сбережений. Документ был составлен тем же Вадимом Сергеевичем еще два месяца назад.
Анна улыбнулась. Она давно знала про подругу, про тайные планы мужа съехать и про наглость золовки. Просто мудрый юрист строго-настрого запретил ей подавать на развод и вообще спугивать родственников до прошлой недели — нужно было дождаться, пока полностью истечет официальный срок возврата тех самых трех миллионов. Иначе хитрая Рита могла бы успеть переписать имущество на третьих лиц.
Они думали, что застали её врасплох. Но Анна просто ждала нужной даты.
— Вот теперь, Паша, мы действительно разводимся, — вслух произнесла она, убирая папку на стол.
Анна подошла к шкафчику и достала бутылку хорошего красного вина, которую берегла для особого случая. Праздновать свою блестяще спланированную свободу нужно было со вкусом.