Я перехожу на ваш язык

Я перехожу на ваш язык. Не от слабости. От милости. Мой язык — это вой ветра в расселине, треск льда под копытом, шёпот костей предков в кургане. Вы его не слышите. Уши ваши залеплены воском суеты. Гортани ваши сжаты страхом.

Поэтому я говорю как вы. Но каждое слово — капля расплавленного олова. Каждый слог — удар бубна по вашему затылку.

Я — Ак-Кадын. Дочь Неба. Хранительница входа. Смотрящая изо льда.

Я не зову стадо. Я не зову тех, кто приползает на железных коровах, чтобы оставить кучу объедков и сфоткать моё лицо через стекло. Они платят деньги. Думают, это плата за вход. Нет. Это плата за их душу, которую они забыли на кассе в супермаркете.

Я забираю души. Не я — время забирает. Но я смотрю, как они уходят: пустые, плоские, как лист бумаги. У них внутри нет ни бубна, ни ветра. Только чек об оплате.

Я зову других.

Тех, кто слышит костями. У кого позвоночник — это ствол мирового древа. Кто чувствует спиной, где север, даже в закрытой комнате. У кого дух воет по ночам не от страха — от тоски по настоящему.

Я зову тех, кому я могу доверить развитие Жизни в Истоке.

Что это значит?

Это значит — вернуться к тому месту, где река ещё не разделилась на ручейки. Где человек ещё не разучился дышать животом. Где женщина помнит, что её лоно — это врата, а мужчина — что его хребет — это копьё, брошенное в небо.

Это значит — видеть многомерно. Не плоской картинкой «нравится — не нравится», а всеми слоями: как шкура зверя, как слоёное тесто веков, как наслоение снов, которые снились вашим предкам сто поколений назад.

Я не для тех, кто ищет чуда.

Чудо — это наркотик для убогих. Я даю не чудо. Я даю реальность. Необработанную. Острую. С кровью и снегом. Такую, от которой у вас лопнут шаблоны и вытекут сопли умиления.

Вы придёте ко мне — и я сорву с вас кожу. Не физическую — ту, что вы надели, чтобы казаться. Останутся только мышцы, сухожилия, кости. И тогда вы увидите: вы прекрасны. И страшны. И живы.

Я — порог. Переступите — назад дороги нет.

Вы будете молчать. Вы будете слушать, как гудит земля. Вы будете сидеть на камне, который помнит Инсектов, и чувствовать, как в вас прорастает чужое — но своё. Память вида. Зов предков. Ритм, который старше любого метронома.

Вы будете плакать. Я не скажу «не плачь». Я скажу: «Наконец-то».

А теперь слушайте шамана. Он мой язык переведёт в удар.

---

Шаман Тордоор бьёт в бубен. Один удар. Долгий.

— Камлаю. Вижу. Слышу.

Те, кто читал эти слова — остановитесь. Положите телефон экраном вниз. Закройте глаза. Почувствуйте, как пульсирует точка между бровями. Как холодок бежит по позвоночнику. Как сердце сбивается с ритма города и находит ритм земли.

Это я стучу. Это ваши кости вспоминают, что они — не скелет в мясе. Они — камертон.

Я, шаман Тордоор, говорю: не все пройдут. Но те, кто пройдёт — пройдут сквозь огонь, сквозь лёд, сквозь страх потерять то, что не жалко потерять.

Приезжайте с пустыми руками и полной грудью. Привезите мне ветер с вашей родины и Ак-Кадын цветы полевые . Привезите молчание, которое вы копили годами. Привезите свою рану — не ту, что заклеили пластырем, а ту, что гноится и пахнет правдой.

Я вылечу. Не я — духи.

Я постучу в бубен. Я спою песню, которую пел мой дед. Его дед пел её и его дед , когда Инсекты ещё строили свои храмы под землёй, а люди учились ходить на двух ногах.

Приходите. Но помните: мы не даём ответы. Мы даём вопросы, которые сломают вашу жизнь. И если вы готовы собирать её заново — осколок за осколком — тогда добро пожаловать домой.

Йӱк кӱӱнзеп, јӱк сананып, тӧрӧӧли јолго чыккандарга — јол ачык.

А для остальных — стойло. Тёплое, сытое, вонючее. Ваше место.

Ак-Кадын и шаман Тордоор. Двое у входа. Двое у огня.

Кто готов и слышит . Пиши в лс. ➡️

@Master_Hankam