Цикл: «Те, кто вышел из вод»
Часть вторая: «Колёса в грязи»
Рассвет мы встретили на кухне. Кузя спал у меня на коленях, я сидел неподвижно, боясь его разбудить. За окном серело, дождь не возвращался. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то далеко капает вода с крыши.
Я осторожно переложил кота на стул, встал, размял затекшие ноги. Нужно было собираться. Оставаться в квартире дольше нельзя. Не потому, что здесь небезопасно. А потому, что скоро вода поднимется выше, и выхода не будет.
Кузя проснулся, потянулся, зевнул, показывая розовый язык. Потом подошёл ко мне, ткнулся носом в ладонь.
— Знаю, — сказал я. — Пора.
Я собрал рюкзак: две бутылки воды, консервы, сухари, аптечка, фонарик, нож, молоток, тёплая кофта. Ноутбук я решил оставить. Слишком тяжёлый, слишком хрупкий. Вместо этого я взял маленький блокнот и ручку — Ленина заначка, она любила записывать рецепты.
Я написал на первой странице:
«Я не надолго. Надеюсь, скоро вернусь. Живым…»
Кузя сидел у порога и ждал. Я застегнул куртку, взял переноску, но кот мотнул головой и запрыгнул мне на плечо. Тяжёлый, пушистый, тёплый. Я усмехнулся — пусть так.
В подъезде всё так же пахло болотом. Я вышел на улицу. Вода хлюпала под ногами, холодная, мутная. Двор был пуст. Ни людей, ни машин, ни собак. Только брошенные качели и мусорные баки, наполовину ушедшие в воду.
Я двинулся вдоль домов, ища машину. Свою я даже не проверял — старого «Форда» давно пора было на свалку. Нужно было что-то другое, что заведётся с пол-оборота.
У третьего подъезда стояла тёмно-синяя «Шкода». Дверь была приоткрыта, внутри никого. Ключи торчали в замке зажигания. Я сел на водительское кресло, посадил Кузю рядом. Он устроился на пассажирском сиденье, положил голову на лапы и уставился на дорогу.
Двигатель завёлся со второго раза. Бензина было чуть больше половины бака.
— Поехали, — сказал я коту.
Я вырулил со двора, объезжая затопленные ямы. Вода разлеталась из-под колёс, как крылья. Навигатор не работал — телефоны давно превратились в кирпичи. Я ехал по памяти, стараясь держаться главных улиц, где вода стояла не так глубоко.
Кузя сидел неподвижно, только уши поворачивались, как локаторы. Иногда он тихо мяукал, и я сбавлял скорость — но пока дождь не начинался.
Я выехал на проспект. Здесь было хуже. Машины стояли в хаотичном порядке — кто-то бросил их прямо на ходу, двери открыты, вещи разбросаны. Я объезжал их, иногда задевая бампером. В одном месте пришлось съехать на тротуар, чтобы протиснуться между автобусом и фургоном.
В бинокль, который я нашёл в бардачке, я разглядел вдалеке людей. Несколько фигур шли по противоположной стороне, держась вместе. У них было оружие — ружья, биты. Я чуть не нажал на сигнал, но Кузя вдруг зашипел. Я опустил бинокль.
— Ладно, не будем рисковать, — сказал я.
Мы проехали мимо.
К полудню я добрался до Лужников. Здесь было ещё хуже, чем в моём районе. Вода стояла по колено, а у самого стадиона — почти по пояс. Я не увидел ни палаток, ни военных, ни эвакуационных пунктов. Только брошенные автобусы и мусор, плавающий в мутной воде.
— Вот и обещанное спасение, — пробормотал я.
Кузя мяукнул.
Я решил не оставаться. Объехал стадион по дуге и направился к МКАДу. Если в городе всё так плохо, может быть, за городом, в деревнях, дожди не такие сильные? Может быть, там можно найти нормальную воду, нормальных людей?
МКАД встретил меня пробкой из брошенных машин. Фуры, легковушки, несколько автобусов — они стояли в хаосе, перегораживая все полосы. Пришлось пробираться по обочине, иногда съезжая на траву. Колеса скользили по грязи, но двигатель тянул.
Кузя напрягся, уши прижались к голове.
— Что? — спросил я.
Он тихо мяукнул и ткнул меня лапой в плечо. Я сбросил скорость, огляделся. Вокруг — только машины и мокрый асфальт. Но кот чувствовал что-то, чего я не видел.
Я вжал педаль газа.
К вечеру я понял, что не успеваю выехать из города. Солнце садилось, и я не хотел оставаться на улице в темноте. Я свернул в спальный район, нашёл высокую панельную девятиэтажку. Вода здесь доходила до середины голени.
Я взял Кузю на плечо и начал подниматься по этажам, проверяя входные двери квартир. На восьмом этаже дверь одной из квартиры была открыта — похоже, хозяева ушли в спешке. Внутри было пусто, но чисто. Я закрылся, проверил окна.
С восьмого этажа открывался вид на весь район. Затопленные дворы, брошенные машины, редкие огни — где-то ещё работало электричество. На горизонте, в сторону центра, полыхало зарево. Пожар. Или несколько.
Кузя сидел на подоконнике и смотрел вниз.
— Видишь? — спросил я. — Всё пропало.
Он не ответил.
Ночью я услышал звук. Он шёл не с улицы, а из квартиры этажом выше. Тяжёлые шаги, потом плеск — кто-то ходил по воде, залившей пол. Я замер, прижав Кузю к себе. Шаги приблизились к двери, затихли.
Потом раздался голос. Женский, хриплый, с каким-то бульканьем:
— Есть кто живой?..
Я не ответил. Кузя зашипел, и я зажал ему пасть рукой.
— Воды… дайте воды…
Голос удалялся. Шаги прошли дальше по коридору. Я не спал до утра.
На следующее утро дождь всё ещё не начинался. Пауза затягивалась — уже больше шести часов. Я спустился вниз, снова сел в машину. Кузя занял своё место на пассажирском сиденье.
Я выехал на МКАД, нашёл объезд через промзону. Дорога была разбита, но проезжая. Я уже почти выбрался из города, когда заметил фигуру на обочине.
Женщина. Одна, в мокрой куртке, стоит лицом к лесу. Я сбросил скорость, присмотрелся. Что-то в её осанке, в плечах показалось знакомым.
Я остановился метрах в десяти. Женщина повернулась.
Это была Лена.
Моя бывшая жена.
Но лицо её изменилось. Кожа стала серой, блестящей, как мокрая резина. Губы потрескались, глаза — тёмные, без блеска, но смотрели осознанно.
— Саня? — спросила она. Голос был осипший, словно она надышалась дымом. — Саня, это ты?
Я не мог вымолвить ни слова.
— Пить… — сказала она, делая шаг вперёд. — У тебя есть вода? Я пить хочу.
Кузя зашипел, забился на сиденье. Я положил руку на нож, но Лена не нападала. Она просто стояла, протянув ко мне руки. Кожа на пальцах была натянута, блестела. Между пальцами — тонкая тёмная плёнка. Перепонки.
— Лена, — сказал я. — Что с тобой?
— Я не знаю, — ответила она. — Я пила воду из-под крана, когда она стала чёрной. А потом… потом кожа стала скользкой. Я хочу пить всё время. Саня, помоги мне.
Она шагнула ближе. Кузя заорал дурным голосом.
— Не подходи, — сказал я.
Лена остановилась. В её глазах я увидел страх. Она понимала, что с ней происходит. Она не потеряла рассудок. Но тело уже не слушалось.
— Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста. Уходи. Я чувствую, что скоро… скоро я перестану быть собой.
Я завёл двигатель. Лена отвернулась и побрела в сторону леса, туда, где, наверное, была река или пруд. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.
Кузя ткнул меня лапой. Я вытер глаза — рукав куртки намок.
— Поехали, — сказал я.
За МКАДом дороги стали хуже. Асфальт местами провалился, местами был залит водой. Деревня сменялась деревней, но везде было пусто. Дома стояли тёмные, огороды утонули в грязи.
Радио в машине работало. Та самая волна, 91,5 FM. Голос диктора пробивался сквозь шипение:
— …поступают сообщения из Тверской, Калужской, Владимирской областей. Ситуация аналогичная Московской. Осадки продолжаются, вода поднимается. Рекомендуем гражданам…
Я выключил радио. Значит, не только Москва. Вся Центральная Россия. А может, и вся страна. А может, и весь мир.
Я ехал дальше, надеясь найти хоть одно место, где нет дождя.
К вечеру Кузя начал беспокоиться. Он заёрзал на сиденье, тихо мяукнул, потом ткнул меня лапой в плечо. Я огляделся — небо на западе почернело, тяжёлые тучи ползли в мою сторону.
— Вижу, — сказал я.
Я свернул к ближайшей деревне, нашёл дом с крепкой крышей. Загнал машину под навес, закрыл окна. Кузя спрятался у меня на коленях.
Дождь начался резко, как будто кто-то открыл кран на полную. Через минуту видимость упала до нескольких метров. И тут я услышал звук.
Сначала низкий, вибрирующий, от которого заложило уши. Потом — высокий, пронзительный, как сигнал тревоги. Звук шёл откуда-то из леса, за домами.
Кузя забился под сиденье.
Я пригнулся, закрыл уши руками. Звук проходил сквозь кожу, сквозь кости, сквозь мысли. Я чувствовал, как кровь стучит в висках, как ногти впиваются в ладони.
Потом всё стихло.
Я поднял голову. Дождь шёл, но звук исчез. Только тишина и вода.
— Что это было? — прошептал я.
Кузя не ответил. Он трясся мелкой дрожью.
Ночь я провёл в машине. Дождь кончился под утро, и шесть часов паузы я потратил на то, чтобы выехать на трассу и продолжить путь. Вода поднялась — уже почти до колена в низинах.
Кузя сидел на пассажирском сиденье, иногда поворачивая голову, но пока не нервничал.
Я решил ехать в сторону Калуги. Там леса, возвышенности, может быть, там вода не так страшна. Дорога вилась между полей, потом ушла в лес. Старые сосны, берёзы, лужи на каждой кочке.
Кузя вдруг сел, вытянул шею и тихо мяукнул. Потом ткнул меня лапой в плечо.
— Что? — спросил я.
Он повторил. Я посмотрел на дорогу впереди — ничего. Только грязь и лужи. Но кот чувствовал что-то.
Я сбросил скорость до двадцати. Дорога пошла под уклон, в низину. Я хотел развернуться, но места не было — лес подступал вплотную.
Машина въехала в лужу. Точнее, не в лужу, а в яму, скрытую водой. Колёса заскользили, двигатель чихнул и заглох. Я нажал на газ — бесполезно. Машина сидела на мосту, задние колёса крутились впустую.
— Нет, нет, нет… — забормотал я.
Вышел наружу. Вода доходила чуть выше колена. Тёмная, холодная, с запахом болота. Я попробовал толкнуть машину — она не двинулась с места.
Кузя мяукнул с тревогой.
Я огляделся. Лес, темнота, ни огонька. До ближайшей деревни — неизвестно сколько.
— Приехали, — сказал я коту.
Я вернулся в машину, закрыл двери. Кузя запрыгнул ко мне на колени, прижался. Он не мяукал, но я чувствовал, как бьётся его сердце.
А потом я заметил.
Он смотрел не в лобовое стекло, а в боковое. Туда, где лес стоял чёрной стеной.
Я повернул голову.
В темноте, между деревьями, я увидел фигуры. Несколько. Они стояли неподвижно, повернувшись к машине. Их было трудно разглядеть, но одно я понял точно: они не люди.
Кузя тихо зашипел.
— Не сейчас, — прошептал я. — Пожалуйста, только не сейчас.
Дождь начался каплями на стекле. Одна, вторая, третья. А потом — стена воды.
Кузя вдруг забился, замяукал, начал царапать дверь.
— Знаю, — сказал я. — Знаю.
Я смотрел в темноту, на фигуры, которые не двигались, но как будто приближались. Дождь лил, вода поднималась, машина стояла намертво.
Я обнял Кузю, прижал к груди, закрыл глаза.
— Мы переждём, — сказал я. — Мы переждём этот дождь.
Но сам не верил в свои слова.
Кот дрожал.
Дождь не кончался.
Продолжение следует….
________
Понравился ли вам сюжет первых двух частей?
Пишите комментарии, ставьте лайки и тогда я быстрее выпущу 3 часть!
Подписывайтесь чтобы не пропустить продолжение истории :)