Рудольф Нуреев всегда очень трепетно относился к костюмам, обожал наряжаться и коллекционировать вещи. Костюм был для него второй кожей, подспорьем в требовательном искусстве танца. Его стиль, как и его натура — синтез экстравагантности и прагматичности, вычурности и элегантности — сложился, скорее всего, из стремления компенсировать те лишения и те запреты, которыми изобиловало его детство.
Достаточно вспомнить эпизод, когда еще в детском ансамбле юному Рудольфу пришлось натянуть брюки, принадлежащие другому танцору, намного выше и упитаннее его. Перед выступлением костюм наскоро подогнали, подшили, но едва юный артист успел сделать несколько па, как булавки вылетели, а штаны соскользнули на пол. Было отчего возненавидеть злополучный наряд.
Неудивительно, что студентом хореографического училища он уже начал экспериментировать со сценической экипировкой, искать оптимальное удобство и форму. Как потом заметит балетмейстер Ролан Пети, Нуреев был одним из первых в СССР, кто отважился выглядеть необычно, бросить вызов принятым нормам — большинство танцовщиков были от этого далеки. В дальнейшем, уже в Европе, к поискам создания образа, волновавшим артиста, подключатся самые именитые театральные художники: Николас Георгиадис, Энцо Фриджерио и др.
Созданные ими многочисленные костюмы (из «Баядерки» и «Раймонды», «Корсара» и «Дон Кихота») являются сегодня музейными экспонатами. Вот, например, знаменитый камзол Принца из светло-коричневого бархата с галунами и жемчужинами. Цепь на груди замкнута большим медальоном; белая рубашка с мягким воротом наполовину открывает грудь. Этот камзол Нуреев носил в «Лебедином» в течение 20 лет почти на всех сценах, вероятно, считая его талисманом. Сложный дизайн, вышивки и тесьма, драгоценные камни — танцовщику требовалось затмить всех коллег или, по крайней мере, выглядеть ярко. Поэтому наряды, которые ему не нравились, картинно разрывались в клочья или выбрасывались из окон… Бывали и такие истории.
Зато те, которые в результате остались, признаны подлинными произведениями дизайнерского мастерства, которые артист сознательно завещал увековечить. Их сегодняшний адрес далек от балетных столиц. Это маленький французский городок Мулен, где находится Центр сценического костюма, попросту, хранилище и музей театральных реликвий. И представьте себе: в его залах энергия уже бездвижных нуреевских костюмов словно пробивается сквозь стекло.
Костюмы Нуреева из коллекции французского Центра сценического костюма, 60–80-е годы.