Запеченная курица с чесноком пахла на всю квартиру, хрустальные бокалы блестели в свете люстры, а я с замиранием сердца ждала звонка в дверь. Сегодня мне исполнилось 52 года. Возраст не круглый, но я накрыла стол по высшему разряду: сын Денис с невесткой Алиной и моим трехлетним внуком Тёмочкой обещали приехать к шести.
Раздался звонок. Я бросилась в прихожую, вытирая руки о фартук.
— Мам, привет, с днем рождения, — Денис сухо чмокнул меня в щеку и сунул в руки жиденький букетик тюльпанов.
Алина зашла следом, даже не сняв куртку. В нос ударил резкий, удушливый запах ее сладкого парфюма. — Вера Павловна, с праздником. Тёму мы не привезли, он у моей мамы остался. Нам с вами серьезно поговорить надо, без детских криков.
Внутри у меня неприятно кольнуло. Тёму я не видела два месяца — Алина вечно находила отговорки, чтобы не давать мне внука. Я вздохнула, поставила тюльпаны в вазу и пригласила их к столу.
Минут двадцать мы ели в натянутой тишине. Алина брезгливо ковыряла вилкой домашний салат, а Денис прятал глаза в тарелку.
— Сынок, у вас на работе всё нормально? — не выдержала я этой гнетущей атмосферы.
Алина отложила вилку. Ее лицо приобрело то самое железобетонное выражение, с которым она обычно выбивала скидки на кассах.
— Вера Павловна, давайте начистоту, — начала она, скрестив руки на груди. — Мы с Денисом ждем второго ребенка. Наша студия в Мурино — это не дело. Там даже кроватку вторую ставить некуда. Мы решили расширяться. Брать ипотеку на трехкомнатную.
— Ой, как здорово! — я искренне обрадовалась и всплеснула руками. — Ребята, поздравляю! Давно пора из этой конуры выбираться.
— Вот именно, — Алина прищурилась. — Рады, что вы понимаете. Первоначальный взнос нужен большой. Мы тут с Денисом всё посчитали. Вы живете одна в шикарной сталинской трешке в центре. Зачем вам одной столько метров? Вы же тут пыль глотаете только, убирать тяжело.
Воздух на кухне вдруг стал каким-то плотным и тяжелым. Я перевела взгляд на сына. — Денис? Ты тоже так считаешь?
Сын покраснел, начал теребить край скатерти: — Мам, ну а что такого? Алина права. Ты продаешь эту квартиру. Деньги отдаешь нам на квартиру в новостройке. А сама... ну, переедешь в нашу студию. Зато ремонт делать не надо, и коммуналка там копеечная. Для одинокой пенсионерки — идеальный вариант!
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Эта квартира — всё, что осталось от моего мужа. Мы делали тут ремонт своими руками, здесь вырос Денис. А теперь мой родной сын предлагает мне на старости лет отправиться в бетонную коробку на выселках, где до ближайшей поликлиники час на автобусе.
— А если я не соглашусь? — мой голос предательски дрогнул.
Алина тяжело вздохнула, словно разговаривала с неразумным младенцем: — Вера Павловна, ну не будьте эгоисткой. Вы ради кого живете? Ради внуков! Если вы нам сейчас не поможете, Денису придется работать на трех работах, он подорвет здоровье. А я буду вся на нервах. Сами понимаете, в таком стрессе... вряд ли у нас будет время и желание привозить вам Тёмочку. Да и второго внука вы вряд ли увидите. Мы просто вычеркнем вас из жизни. Выбор за вами.
Шантаж. Прямой, наглый, циничный шантаж собственным внуком.
Точка невозврата пройдена. Жалость и материнская слепота испарились, оставив после себя ледяное спокойствие. Я посмотрела на сына. Он не проронил ни слова в мою защиту. Он предал меня ради этой ушлой девицы.
Я медленно встала. Подошла к шкафу-купе, открыла ящик и достала плотную пластиковую папку.
Вернувшись за стол, я взяла нож, аккуратно отрезала себе большой кусок "Праги" и отпила остывший чай.
— Знаешь, Алина, — я улыбнулась так широко и искренне, что невестка даже моргнула от неожиданности. — А ведь ты абсолютно права!
Лицо Алины мгновенно просветлело. Денис шумно выдохнул, расслабляя плечи. — Правда, мам? Ты согласна? — радостно воскликнул он.
— Конечно, сынок. Мне одной в трешке действительно жирно. Убирать тяжело, окна мыть — спина отваливается. Я еще неделю назад приняла решение ее продать.
Алина победно посмотрела на мужа, мол, "я же говорила, дожмем бабку". — Вот и отлично! — затараторила невестка. — Завтра же выставим на ЦИАН. Деньги сразу на счет Дениса переведем, чтобы налог...
— Подожди, Алина, не тараторь, — я подняла руку, останавливая этот поток жадности. Я открыла папку и выложила на стол перед ними два документа. — На ЦИАН выставлять ничего не надо. Квартира уже продана. Вчера мы подписали акт приема-передачи с покупателем.
Улыбка сползла с лица невестки, как растаявший снег. — Как продана? Кому?! А деньги где?
— Деньги, Алина, на моем новом, безопасном счете, — я откусила торт, наслаждаясь каждым мгновением. — И в вашу студию в Мурино я не поеду.
Я достала из папки цветной распечатанный билет.
— Завтра в 14:00 у меня рейс "Москва - Сочи". Я купила себе чудесный домик в Лазаревском. С садом, инжиром и видом на море. Давно мечтала, знаете ли, пожить для себя. А на остаток денег открыла вклад. Буду путешествовать.
Денис вскочил из-за стола, едва не опрокинув бокал: — Мама, ты с ума сошла?! Какой Сочи?! А как же мы?! Как же наша ипотека?! Ты нас без копейки оставила!
— Денис, — мой голос стал холодным, как сталь. — Вы взрослые, здоровые люди. Тебе тридцать лет. У вас есть жилье, пусть и маленькое. Я вас вырастила, выучила, старт дала. Мой долг перед вами выполнен. А спонсировать вашу наглость и терпеть шантаж внуками я не собираюсь.
Алина побагровела. Ее глаза сузились: — Да вы... да вы просто ненормальная эгоистка! Вы Тёму больше никогда не увидите! Поняли?!
— Да я его и так не вижу, Алина, — спокойно парировала я. — Ты им торгуешь, как картошкой на рынке. "Дашь денег — покажу внука". Мне такие товарно-денежные отношения не нужны. Придет время, Тёма вырастет и сам решит, хочет ли общаться с бабушкой. А пока — скатертью дорога. Мне еще чемодан собирать. Новые покупатели въезжают послезавтра.
Я встала и красноречиво открыла входную дверь.
Они уходили молча. Денис был пунцовым от стыда и злости, Алина что-то шипела ему на ухо, злобно дергая молнию на куртке.
Когда за ними закрылась дверь, я выдохнула. В квартире пахло курицей и моими любимыми духами. Я подошла к окну. Москва шумела вечерними пробками, а я представляла, как через сутки буду сидеть на веранде своего дома, слушать шум прибоя и пить местное вино.
Материнская любовь — это святое. Но позволять вытирать об себя ноги не должна ни одна женщина в мире.
А как считаете вы, дорогие читатели? Правильно ли поступила Вера Павловна, выбрав себя и свою спокойную старость? Или всё-таки мать обязана пожертвовать всем ради детей и внуков до последнего вздоха? Жду ваших мнений в комментариях! И не забудьте поставить лайк, если финал пришелся вам по душе!