Случаи инсайдерских сделок в последнее время участились, замечают аналитики. Узкий круг инвесторов успевает вложиться в активы с расчетом на решения, связанные с политикой США. Так, недавний пост Дональда Трампа о переговорах с Ираном совпал с аномально крупными операциями на нефтяном рынке, что позволило отдельным игрокам заработать сотни миллионов долларов. И это не единичный случай. Такие действия искажают цены на нефть, повышают издержки компаний и усиливают риски некорректной оценки активов. В результате это давит на стоимость ценных бумаг. Как это может повлиять на Россию — в материале «Известий».
Как зарабатывают на инсайдерской торговле в США
Инвесторы заметили подозрительную активность на нефтяном рынке незадолго до публикации Дональдом Трампом сообщения о «продуктивных переговорах» с Ираном. По данным СМИ, 23 марта в промежутке с 6:49 до 6:50 утра по нью-йоркскому времени было продано 6,2 тыс. фьючерсов на нефть марок Brent и WTI на сумму около $580 млн. Сделки затронули не менее чем 6 млн баррелей, что в 8,5 раза превышает средние объемы предыдущих дней.
Уже через 15 минут, в 7:04–7:05, Трамп сообщил о переговорах с Ираном и возможной отсрочке ударов по энергетической инфраструктуре страны. После этого Brent резко подешевела с $108 до $96 за баррель. В итоге часть инвесторов, решивших продать фьючерсы на нефть за считаные минуты до публикации поста президента США, смогла зафиксировать прибыль или избежать убытков. Позднее иранская сторона опровергла факт переговоров, и цены вновь пошли вверх.
«Известия» направили запрос в комиссию по ценным бумагам и биржам США (The United States Securities and Exchange Commission — SEC).
Участники рынка отмечают, что подобные совпадения происходят не впервые, а крупные сделки с высокой точностью нередко предшествуют ключевым заявлениям Вашингтона. Такая ситуация абсолютно ненормальна и может говорить о злоупотреблениях, отметил начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст» Олег Абелев.
История с резким всплеском сделок на фьючерсах нефти перед заявлениями Трампа выглядит очень подозрительно, согласился директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков. За последние месяцы подобные эпизоды превратились в закономерность, добавил ведущий аналитик «АМаркетс» Игорь Расторгуев. Схема называется «торговля на опережение»: зная о готовящемся заявлении, которое двинет рынок в предсказуемую сторону, узкий круг инвесторов может сформировать позицию заранее.
Доказать умысел сложно, но вероятность подобного соотношения времени, объема и направленности сделок по статистике стремится к нулю, уточнил эксперт. Вероятность такого «совпадения» ничтожна.
Ставки на события: законно ли это
Схожие механики прослеживаются и вне классических финансовых рынков. Например, пользователь платформы Polymarket заработал более $500 тыс. на ставках о нападении США на Иран — первая была сделана за 71 минуту до появления новости 28 февраля. Еще несколько аккаунтов совокупно получили около $1,2 млн.
Аналогичная история наблюдалась перед тем, как США вывезли из Венесуэлы президента страны Николаса Мадуро в январе 2026 года, напомнил основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев. Тогда сразу несколько пользователей Polymarket поставили на захват венесуэльского лидера — выигрыши превышали $400 тыс. и $600 тыс.
Принципиальный момент заключается в том, что рынки предсказаний практически не регулируются, добавил Денис Астафьев. Ставки на события не подпадают под действующие стандарты раскрытия информации. В результате участники, обладающие доступом к различным сведениям, могут зарабатывать на инсайдерстве без риска формального нарушения закона.
История со ставками усиливает ощущение, что часть игроков рынка получает преимущество во времени, подчеркнули в «Финаме». Это всё еще косвенные признаки, но именно из таких совпадений формируются крупнейшие дела об инсайдерской торговле.
Конфликт интересов вокруг Polymarket выглядит системным, отметил Игорь Расторгуев. Дональд Трамп – младший, сын американского лидера, — советник платформы, вложивший в нее десятки миллионов долларов. Расследования министерства юстиции и CFTC в отношении Polymarket, открытые при администрации Байдена, были прекращены в июле 2025 года.
Если говорить об уже подтвержденных случаях инсайдерской торговли — в 2026 году был зафиксирован кейс с участием политика на платформе со ставками на события Kalshi. Кандидат на пост губернатора Калифорнии ставил деньги на мероприятия, напрямую связанные с его собственной избирательной кампанией. Сделки были небольшими по объему, однако система выявила «аномально точные» операции. В результате платформа наложила санкции: штраф, кратный сумме сделки, и запрет на участие в торгах сроком до пяти лет, а материалы были переданы властям США, однако расследование по этому делу еще продолжается.
Последний полностью завершенный уголовный кейс — дело Террена Пайзера, бывшего главы медицинской компании Ontrak. Он использовал непубличную информацию о разрыве контракта с ключевым клиентом и заранее продал акции компании, избежав убытков более чем на $12,5 млн. В июне 2025-го он был приговорен к 42 месяцам тюрьмы, штрафу в $5,25 млн и конфискации более $12,7 млн незаконно полученной выгоды.
Каковы последствия инсайдерства в США для рынка
В последние годы в США также фиксировались попытки заработать на громких заявлениях за счет криптовалют. Илон Маск регулярно высказывался о монете Dogecoin, чем активно привлекал инвесторов, после чего цифровая валюта дорожала.
В 2025 году мемкоины TRUMP и MELANIA запустили президент США и его супруга. По словам Дениса Астафьева, ситуация с такими токенами принципиально похожа на историю с фьючерсами на нефть и ставками на Polymarket: стоимость обеих монет рухнула вдвое после пика. Обычные инвесторы потеряли на этой истории около $4,3 млрд, тогда как инсайдеры в тот период заработали порядка $600 млн.
История с мемкоинами усиливает конфликт интересов, отметили в «Финаме». Обвалы после запуска формируют ощущение, что рынок используется как инструмент извлечения краткосрочной выгоды, а не как механизм инвестирования.
В то же время связать конкретные сделки с политическими фигурами можно только при наличии прямых доказательств — переписки, отслеживания финансовых потоков или аффилированных структур, отметил Ярослав Кабаков. Однако даже без этого сама репутационная нагрузка уже влияет на рынок: инвесторы начинают исходить из неравного доступа к информации.
Подобные процессы чувствительны, отметил экономист Андрей Бархота. Для США такая практика считается нетипичной, поскольку инсайдерская торговля относится там к категории тяжелых правонарушений.
Если расследования по подобным эпизодам не проводятся или затухают, это само по себе становится сигналом для рынка, подчеркнул ведущий аналитик «АМаркетс» Игорь Расторгуев. В таком случае участники начинают исходить из того, что правила либо не работают, либо применяются избирательно, а значит, риск «игры против инсайдеров» закладывается в цену всех активов, приводя к снижению их стоимости.
Фьючерсы на нефть активно используются рынком для защиты от рисков скачков цен на сырье, а не для спекуляций, отметил Денис Астафьев. Если в этот механизм жестко вмешиваются, рынок становится уязвимее — эти риски в итоге будут учитываться в стоимости товаров и услуг всех представителей индустрии — от добывающих компаний до конечных потребителей топлива.
Для России такие искажения особенно критичны, поскольку экономика во многом зависит от нефтяных доходов, подчеркнул Андрей Бархота. Возникает так называемая ловушка обогащения: рост цен на нефть создает иллюзию улучшения бюджетной ситуации, однако дополнительные доходы носят нестабильный характер. В результате усиливается риск завышенных ожиданий и расширения трат без устойчивой базы поступлений, что ухудшает качество бюджетного планирования.