Матвей стоял посреди освещенного тусклыми светодиодными лампами помещения и смотрел на желтоватый лист бумаги. В горле сразу встал ком. С распечатки, приколотой к пластиковому планшету, на него смотрело его собственное лицо. Фотография была сделана явно издалека, через хорошую оптику — на заднем фоне виднелось крыльцо продуктового магазина в поселке.
Ниже шли ровные строчки печатного текста. Там был подробный график его обходов, номер служебной «Нивы», привычки. А в самом низу, синей ручкой, кто-то размашисто вывел: «Решить вопрос с ним до двадцатого числа».
Сегодня было восемнадцатое.
Матвей медленно положил планшет на фанерный стол. Рядом стояла металлическая кружка с остатками черного чая. Еще теплого.
Все началось четыре часа назад. Осенняя тайга встретила инспектора привычной сыростью. Воздух казался густым от ароматов прелой хвои и мокрого папоротника. Рядом, тяжело дыша, трусил Карат. Огромный пес, помесь овчарки с местной лайкой, появился на кордоне пять лет назад. Тощий, с рваным ушком. Матвей тогда просто вынес ему миску с остатками каши. Пес поел и остался.
Матвею недавно исполнилось пятьдесят три. Крепкий, жилистый, с глубокими морщинами у глаз. Восемь лет назад ушла из жизни его жена, Оксана. Тихо, во сне. После этого лес стал для него единственным смыслом. Полмиллиона гектаров глухой тайги, за которые он отвечал головой.
Они обходили Тринадцатый квадрат — самое глухое ущелье, зажатое между двумя скалистыми гребнями. Дорог тут не существовало. Последний раз Матвей был здесь чуть больше месяца назад. Тогда на этом месте была обычная каменистая пустошь.
А сегодня Карат вдруг замер. Шерсть на мощном загривке встала дыбом. Пес не залаял, только утробно зарычал, глядя на сплошную скальную стену. Матвей подошел ближе. Серый камень с пятнами лишайника оказался искусно раскрашенным металлом.
Сорвать хлипкий навесной замок монтировкой было делом пары минут. И вот теперь он стоял внутри просторного бункера. Вдоль стен тянулись стеллажи с геологическим оборудованием, штабели пластиковых бочек с химикатами для промывки породы, мощные помпы. Незаконная добыча редкоземельных металлов. Промышленный масштаб. Варварский метод, который через пару месяцев превратит кристально чистую местную реку в грязную и мертвую жижу.
Снаружи, сквозь толщу фальшивой скалы, донесся нарастающий гул. Квадроциклы.
Матвей сунул синюю папку за пазуху плотной куртки.
— На выход, Карат. Живо, — одними губами скомандовал он.
Они выскользнули из щели и едва успели задвинуть тяжелую створку обратно, как из-за поворота ущелья выскочили два заляпанных квадроцикла. Люди в дорогой экипировке заглушили моторы.
Матвей распластался на влажном мху за поваленным стволом лиственницы. Карат лежал рядом, уткнув мокрый нос в лапы.
— Шеф торопит, — послышался хриплый голос первого приехавшего. Он стянул шлем и достал спички, пустив дымок. — Порода идет богатая. Но этот местный дед слишком близко ходит.
— Да решили уже вопрос, — отмахнулся второй, доставая ключи от бункера. — Завтра он пойдет по северному хребту. Там и устроим несчастный случай. Камни скользкие, сорвался, бывает. Свидетелей быть не должно.
Матвей вдавился в землю. К служебной машине возвращаться нельзя — она стоит в двух километрах на открытой просеке, наверняка уже следят. До поселка — пятьдесят километров по дороге. Перехватят. Единственный вариант — идти через хребет, на старую заимку Макарыча. Это почти сорок километров по непролазной чаще.
Они поползли вверх по склону, туда, где начиналось нагромождение острых валунов. Техника там не пройдет.
Это был самый долгий переход в жизни Матвея. К вечеру небо прорвалось ледяным дождем, который быстро перешел в мокрый снег. Куртка промокла насквозь и стала весить целую тонну. Сапоги вязли в раскисшей глине, скользили по мокрым корням. Старая травма колена, полученная еще по молодости, дала о себе знать — ногу неприятно тянуло.
Карат шел впереди. Пес периодически останавливался, отряхивался от ледяного крошева и смотрел на хозяина, словно проверяя, идет ли тот следом.
Только под утро, когда серое небо едва начало светлеть, они вышли к низкому бревенчатому срубу. Матвей тяжело оперся рукой о косяк и постучал.
Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стоял сухой, сгорбленный старик в выцветшей телогрейке. Макарыч — бывший геолог, променявший город на уединение еще в девяностые. Его глаза смотрели цепко и недовольно.
— Кого нелегкая носит? — старик прищурился, а затем поспешно отступил в сторону. — Заходи живо. И собаку заводи.
Внутри пахло сушеной полынью, древесной золой и мылом. Печь отдавала ровным теплом. Матвей стянул намокшую куртку, бросил ее на лавку. Пальцы совсем не слушались, когда он доставал из-за пазухи синюю папку.
— Ставь чайник, Макарыч, — хрипло произнес инспектор, присаживаясь на деревянный табурет.
Старик молча налил две эмалированные кружки горячей воды, бросил в них по горсти сушеных листьев смородины. Пододвинул гостю.
— Рассказывай.
Матвей выложил всё. Про химикаты, про оборудование, про подслушанный разговор. Макарыч слушал, не перебивая. Только тяжело сопел.
— Значит, решили заповедник потрошить, — старик сжал кулаки. — В район звонить нельзя. Если они такие помпы завезли, там у них все схвачено.
— Мне бы в Екатеринбург сообщить. Там Денис, племянник мой. Журналист. Только связь моя на кордоне осталась.
Макарыч усмехнулся одними уголками губ. Поднялся, подошел к старому сундуку в углу комнаты. Откинул крышку и извлек на свет массивный аппарат с толстой антенной.
— Спутниковый. Ребята знакомые оставили, абонентскую плату до сих пор вносят. Ловит даже из ямы. Диктуй номер своего писаки.
Денис ответил не сразу. Голос был заспанный.
— Слушай меня, Денис. И не перебивай, — Матвей сразу перешел к делу, глядя на то, как играет пламя за чугунной дверцей печи. — Записывай. Тринадцатый квадрат. Незаконная выработка.
Инспектор диктовал сухо и четко. Названия фирм из документов, список химикатов, номера техники.
На том конце повисла долгая пауза. Слышен был только быстрый стук по клавиатуре.
— Дядь Матвей... — голос племянника стал совсем серьезным. — Это же структуры одного очень крупного холдинга. У них связи серьезные.
— Мне все равно, какие у них связи, — отрезал инспектор. — Они мне реку погубят на сто лет вперед. Сделаешь материал? Документы я тебе сейчас сфотографирую и скину.
— Сиди у деда тихо. Мы пустим статью напрямую. Я подключу коллег. Как только информация разойдется, трогать тебя им будет невыгодно.
Весь следующий день тянулся невыносимо медленно. Макарыч топил печь, Карат спал на старом половике. За пыльным окном свистел ветер, швыряя в стекло сухие ветки.
Ближе к сумеркам низкий гул заставил дребезжать посуду на полках. Над лесом, едва не задевая верхушки вековых кедров, медленно прошел тяжелый вертолет без номеров. Макарыч молча затушил керосиновую лампу. Они сидели в полной темноте, слушая, как машина делает круг над болотами и уходит на восток.
А утром спутниковый телефон издал короткий писк. Матвей нажал кнопку ответа.
— Вышло, — Денис говорил совсем измотанно, но чувствовалось — гора с плеч свалилась. — Центральные новости забрали материал. В комментариях буря. Полчаса назад из Москвы вылетела комиссия прокуратуры. Местных отстранили от проверки. Бункер уже оцеплен ведомственной охраной. Заказчиков взяли прямо в офисах.
Матвей закончил разговор. Его наконец отпустило, он смог спокойно вздохнуть. Он посмотрел на старика. Макарыч кивнул и принялся разжигать плиту.
Разбирательства тянулись долго. Своих кресел лишились несколько руководителей в областном центре. Технику из ущелья вывезли, а химикаты убрали. История об инспекторе, который остановил экологическую беду, промелькнула в новостях и затерялась в потоке другой информации.
А Матвей просто вернулся на кордон.
Через полтора месяца он снова шагал по знакомой тропе на Тринадцатом квадрате. Морозный воздух бодрил, под сапогами хрустел снег. Выпал первый настоящий наст, укрыв тайгу чистым белым полотном. Рядом бежал Карат.
Ущелье встретило их тишиной. Лишь где-то вдалеке стучал дятел. Матвей остановился, поправил лямки рюкзака и почесал пса за ухом.
— Ну что, Карат. Пойдем дальний ручей проверим.
И они пошли дальше в чащу, где кругом была одна тишина и спокойствие.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!