Глава 32
Ночь выдалась беспокойной.
Анна ворочалась, никак не могла найти удобное положение — живот уже начал округляться, и спать на животе стало невозможно, на спине тоже неудобно, на боку — затекает рука. Дима, чуткий даже во сне, каждый раз придвигался ближе, гладил по спине, бормотал что-то успокаивающее.
Под утро она сдалась. Встала, накинула халат и вышла на кухню.
За окнами творилось нечто невероятное. Снегопад — такой густой, что не видно было озера. Белая стена за окном, миллионы снежинок, кружащихся в свете уличного фонаря.
— Красота, — прошептала Анна, прижимаясь лбом к холодному стеклу.
Она сварила себе травяной чай (кофе всё ещё под запретом), села на подоконник и замерла, глядя на снег. В доме было тепло, тихо, только потрескивали дрова в камине — Дима научился топить так, чтобы огонь не гас всю ночь.
— Не спится? — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Дима стоял в дверях кухни — лохматый, заспанный, в трусах и майке.
— Снег смотрю, — улыбнулась она. — Иди сюда.
Он подошёл, сел рядом на подоконник, обнял её, укрывая своим теплом.
— Замёрзнешь, — сказала она, кутаясь в его объятия.
— Не замёрзну. Я же тебя грею.
Они сидели вдвоём, глядя на снегопад, и молчали. Это было одно из тех редких мгновений, когда слова не нужны.
— Дима, — вдруг сказала Анна. — А ты не жалеешь, что мы не поженились по-настоящему? Ну, со свадьбой, гостями, платьем?
— С чего вдруг?
— Не знаю. Просто думаю. Женщине положено мечтать о свадьбе.
— А ты мечтаешь?
Она задумалась. Мечтала ли она когда-нибудь о пышной свадьбе? В юности, наверное, да. Представляла себя в белом платье, фате, с букетом. Но сейчас...
— Знаешь, — ответила она честно. — Моя свадьба с Игорем была пышной. Сто гостей, ресторан, лимузин. И что? Я была несчастна. А наша — тихая, в ЗАГСе, без ничего — сделала меня счастливой.
— Значит, не жалеешь?
— Нет. А ты?
Дима помолчал, потом сказал:
— Я жалею только об одном. Что не надел костюм. Пришёл в свитере, как на прогулку.
Анна рассмеялась:
— Ты был прекрасен в свитере.
— Я серьёзно. Ты заслуживала красивого жениха.
— У меня был красивый жених, — она повернулась и поцеловала его. — Самый красивый.
Снег за окном всё падал и падал. К утру его навалило по колено. Дима вышел расчищать дорожки, а Анна стояла на крыльце, кутаясь в пуховик, и смотрела, как он ловко орудует лопатой.
— Эй, жена! — крикнул он. — Иди сюда!
— Зачем?
— Помогать!
— Я беременная!
— Плед принести! Беременным нужен плед!
Она засмеялась и пошла за пледом.
Потом они пили какао на кухне, глядя, как снег заваливает зимний сад. Стеклянная крыша была уже почти не видна под белой шапкой.
— Надо чистить, — озабоченно сказал Дима. — А то стекло не выдержит.
— Помочь?
— Сиди уж, помощница.
Он надел куртку и полез на крышу зимнего сада. Анна смотрела из окна, как он счищает снег, и сердце замирало от нежности.
В обед приехала Ленка. Ввалилась в дом, отряхиваясь от снега, с пакетами продуктов и сияющим лицом.
— Ну и погодка! — закричала она. — Я еле доехала! А у вас тут сказка!
— Проходи, — улыбнулась Анна. — Замёрзла?
— Есть немного. Ой, какао? Дайте и мне!
Они сидели втроём на кухне, пили какао, болтали. Ленка рассказывала про свою новую жизнь, про соседей, про работу. Анна слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Ань, — вдруг сказала Ленка. — Ты чего светишься так?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Просто хорошо.
— Счастливая, — вздохнула Ленка. — Завидую.
— А ты чего не счастливая?
— Да я счастливая, — отмахнулась Ленка. — Просто по-другому. У меня работа, квартира, вы есть. А мужика пока нет. Но ничего, найдётся.
— Обязательно найдётся, — поддержал Дима. — Ты классная.
— Ой, спасибо, — рассмеялась Ленка. — Ценю.
Вечером, когда Ленка уехала, они снова остались вдвоём. Анна сидела в гостиной у камина, положив ноги на пуфик, и читала книгу о беременности. Дима возился на кухне — готовил ужин.
— Аня! — крикнул он. — Ты какую пасту любишь?
— Ты же знаешь.
— Знаю, но вдруг передумала? Беременные же странные.
— Не передумала, — улыбнулась она. — Карбонару.
— Карбонару так карбонару.
Она отложила книгу и пошла на кухню. Дима стоял у плиты, сосредоточенно помешивая соус. Она подошла сзади, обняла, прижалась щекой к спине.
— Ты чего? — спросил он, не оборачиваясь.
— Просто так. Люблю тебя.
— И я тебя.
Она стояла, обняв его, и слушала, как шипит масло на сковороде, как за окном шуршит снег, как бьётся его сердце. И думала о том, что счастье — оно вот такое. Простое. Домашнее. Настоящее.
Ночью, лёжа в постели, она вдруг почувствовала толчок. Сильный, отчётливый. Не тот лёгкий трепет, что был раньше, а настоящий удар изнутри.
— Дима! — прошептала она. — Проснись!
— Что? Что случилось? — он вскочил мгновенно, готовый к любой опасности.
— Он толкается. Сильно. Положи руку.
Он осторожно положил ладонь на её округлившийся живот. И тут же отдёрнул — малыш толкнулся снова, прямо под его руку.
— Ого, — выдохнул Дима. — Он там... он живой.
— Живой, — улыбнулась Анна. — Настоящий.
Дима снова приложил руку и замер, чувствуя эти толчки — слабые, но такие отчётливые.
— Привет, малыш, — прошептал он. — Это я, папа. Ты там как?
Толчок в ответ. И ещё один.
— Он отвечает, — изумлённо сказал Дима. — Он правда отвечает.
— Говорит, что любит тебя, — улыбнулась Анна.
— И я его люблю, — голос Димы дрогнул. — Уже люблю. Так сильно, что страшно.
Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу, и чувствовали, как внутри Анны зарождается новая жизнь. Их жизнь. Их продолжение.
— Дима, — прошептала Анна. — Мы справимся?
— Справимся, — ответил он твёрдо. — Мы всё сможем. Потому что мы вместе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ